Читать онлайн «Исповедь одинокого мужчины». Страница 63

Начался самый противный период в моей деятельности, связанный с ликвидацией фирмы. Самое тяжелое было – это договариваться с людьми об условиях расторжения трудового договора, тем более что с большинством сотрудников Николай Петрович не собирался рассчитываться, как положено по закону. Никакого предупреждения сотрудников о сокращении их должности не было. Никаких компенсаций при увольнении людям не выдавали. Сотрудники лишь получали отработанную за прошедший месяц зарплату, и их «выкидывали на улицу». Все беседы с увольняемыми работниками вел лично Николай Петрович. На вопрос одной беременной женщины, а как она может получить компенсацию, Николай Петрович цинично пошутил, чтобы женщина обратилась за компенсацией к своему мужу, а не к нему. Я не участвовал в переговорах с сотрудниками. С одной стороны, я как генеральный директор должен был отстаивать интересы учредителя, в том числе и потому, что он всегда ко мне относился с уважением и выписывал мне премии за отличные показатели. Но с другой стороны, было жалко людей, которых выкидывают без компенсаций на улицу.

После расчетов со всеми Николай Петрович оставил мне несколько компьютеров редакции, так как они ему были не нужны. Я же их развез по домам сотрудников, наиболее пострадавших при сокращении, как правило, это были женщины, собирающиеся в скором времени уходить в декрет.

О причинах отказа учредителя от дальнейшего выхода газеты можно было только догадываться. Теоретически у него могли закончиться деньги. Но тогда он солгал на первой встрече, что у него есть на развитие издания 200 тысяч баксов, так как за год учредитель не потратил на наш проект и половины обещанных средств. Кроме этого, одной из причин могло быть давление на учредителя со стороны бизнес-структур, близких к главе администрации. Такие бизнес-структуры могли быть представлены очень уважаемыми и богатыми людьми, сделавшими свой капитал на продаже подмосковной земли с разрешения главы района. Не исключено, что эти люди нашему учредителю могли предложить большие деньги лишь за то, чтобы он закрыл газету, которая может неизвестно что напечатать в канун очередных выборов главы районной администрации. Сама газета как бизнес-проект наверняка не интересовала друзей главы администрации из-за ее низкой по сравнению с бизнесом по торговле подмосковной землей прибыли. Однако для этих людей было очень важно, чтобы такая газета не выходила и не приносила вред главе администрации, ибо из-за этого можно было совсем потерять большой и прибыльный земельный бизнес в этом районе. Ну и в-третьих, одной из причин закрытия нашей газеты могло быть давление и шантаж на Николая Петровича со стороны его бывших друзей, которые работали в правительстве России и, несомненно, были влиятельными людьми, способными приостановить или существенно осложнить деятельность любой фирмы в Подмосковье.

Примерно через год после закрытия подмосковного издания я приехал в Филевский парк Москвы на смотр собак. Полгода назад я купил щенка немецкой овчарки, девочку, чистокровную, с хорошей родословной. Собаку выбрал по объявлению в газете. Знал сразу, что хочу родовитого немца с черно-рыжей шерстью, как у собаки по кличке Рэкс в популярном телевизионном сериале. Когда обзвонил все объявления в газете, то выяснил, что на тот момент кобелей всех распродали и остались только сучки. Но зато какие! У одного кинолога были щенки, родители которых были победителями среди своей породы в чемпионатах Германии и Украины, а дедушка был даже чемпионом мира. Я сразу договорился с данным кинологом о встрече, чтобы купить щенка. По приезде к кинологу меня проводили на просторную кухню обычной квартиры пятиэтажного дома. Я присел в углу комнаты на диван и стал ждать показа. Кинолог-хозяйка сказала, что это первые щенки у данной собаки. Вынесла двух маленьких щенят, таких крохотных, лохматых, одинаковых. Их опустили на пол в центре кухни, метрах в трех от меня. Один из щенков сразу съежился, забоялся незнакомой обстановки, незнакомого запаха пришельца. А второй огляделся по сторонам, увидел незнакомца и побежал ко мне, быстро виляя хвостом, как пропеллером, по самой высокой амплитуде. Вся сущность этого маленького чуда при этом выражало такую доброту, преданность и радость, что сомнений у меня, кого выбрать из этих двух щенков, уже не оставалось. Конечно же, я купил того щеночка, который прибежал ко мне. Можно сказать даже, что не я его выбрал, а он меня. Этого щенка по правилам кинологов необходимо было назвать именем, начинающимся на букву А, потому что первый выводок щенков у собаки называют на А, второй выводок – на Б и т. д. Через два дня я назвал свою собаку именем Аврора, не только из-за того, что нужно было назвать на А, а еще и в связи с тем, что родилась она 7 ноября, в день Великой Октябрьской социалистической революции, начало которой положил выстрел крейсера «Аврора». Однако моя собака больше ассоциировалась не с военным крейсером, а с богиней утренней зари, что также обозначало это имя в древнеримской мифологии.

Через полгода после приобретения щенка нам с Авророй нужно было приехать на первый племенной смотр-конкурс собак в Филевский парк. За все время мне так и не удалось обучить Аврору минимуму команд. По выходным дням я уезжал ремонтировать свой дом и совершенно некогда было ходить на курсы собаководства. В связи с этим мне не хотелось позориться и участвовать в разных смотрах собак. Тем более Аврора росла темпераментной собакой, иногда начинала гавкать на собак во время прогулок, и ее никак нельзя было заставить замолчать. Но ехать на смотр было необходимо, так как участие в нем было обязательным условием для получения на руки родословной щенка.

«Ладно, как говорится, пять минут позора, и дело сделано», – успокаивал я себя.

И вот в ясное солнечное утро мы с Авророй приехали в Филевский парк, нашли площадку для племенного смотра немецких овчарок, и так как до начала смотра было еще минут 40, то пошли погулять в парке, подальше от других собак. Филевский парк, на мой взгляд, одно из красивейших мест Москвы. К счастью, парк был облагорожен не полностью. Почти все тропинки в нем были грунтовые, а асфальтом были покрыты лишь главная аллея и несколько тропинок в той западной части, которая примыкала к жилым кварталам. Восточная же часть парка была более дикой, шла вдоль реки Москвы, изгибаясь вместе с руслом и спускаясь крутыми откосами прямо к берегу. На другом берегу реки в то время была пустошь, низменность, и это было редкостью для центра Москвы.

Западный берег реки Москвы, который шел вдоль Филевского парка, был выложен старыми плитами, которые, к моей радости, уже давно были частично засыпаны песком после проливных дождей, и между плитами в трещинах росла трава. Это мне очень нравилось, ибо я всегда больше любил неокультуренную природу, чем бетонные мостовые. В отличие от западного берега реки ее противоположный, восточный берег был дик, без бетонных плит и асфальтовых дорожек. На его склонах до самой воды росли высокая трава и камыши. Кое-где на противоположном берегу прямо у реки попадались одинокие деревья – ивы или березки, и они только украшали этот вид. Иногда было слышно кваканье лягушек и свист сверчков. С нашей же стороны реки от самой воды поднимался крутой откос, который был весь в разноцветных деревьях, в основном со светло-зеленой кроной, но уже часто в листве встречались и желтые, и красные, и бордовые листья. Трава на склонах была еще зеленой, но уже не такой сочной и яркой, как в начале лета. Чувствовалось, что приближаются осенние деньки. Как же было красиво, спокойно и восхитительно, когда мы с Авророй гуляли по этому парку вдоль реки.

В воскресный день, несмотря на раннее утро, в парке были люди в большинстве своем среднего и старшего возраста, которые либо бегали трусцой, либо катались на велосипедах, либо просто гуляли с собаками вдоль берега. Я впервые был в этом парке и начал завидовать людям, которые живут недалеко от таких прекрасных мест, в то же время имея под боком всю городскую инфраструктуру в шаговой доступности: супермаркеты, метро, кинотеатры и другие атрибуты городского комфорта.

Пройдя немного вдоль живописного берега, успокоив себя и собаку, нам пришлось, к моему большому сожалению, вернуться на площадку, где должен был состояться смотр-конкурс собак. Аврора уже адаптировалась к новой обстановке, погуляв без поводка около реки, и вела себя спокойно. Я подошел к инструктору, узнал, что наш выход будет через десять минут, и стал ждать в группе людей, держащих на поводках молодых немецких овчарок. Две полные женщины из этой группы обсуждали немецкую овчарку на противоположной стороне площадки.

– Смотри, какой красавец-кобель на той стороне, – сказала одна из женщин другой.

– Где? А, вон тот, которого держит девочка в красной кофточке?

– Нет, нет. Вон тот, что с мужчиной в сером пуловере.