Читать онлайн «Каждый умирает в своем отсеке». Страница 42

Выйдя из метро, Зиночка демонстративно поправила грудь и спросила в лоб:

– Ну что, мастер внезапного подводного удара, моряки баб любят? Или все поголовно в своей лодке импотентами стали? Банкет продолжать будем? Или как?

– Или как! Зина, без обид, давай в другой раз, сегодня у меня дела.

Зинка недовольно поджала губки, развернулась и, виляя упитанной округлой «кормой», побрела на остановку. Специально, чтобы слышал Андрей, она пропела: «Я не такая, я жду трамвая!»

«Что с нее взять, – подумал Андрей. – Баба, она и в Африке баба!»

У Василия Васильевича Абражевича кабинет был скромным, но дела он вершил большие. Ему не было еще и сорока – крупноголовый, кареглазый крепыш, немного тучный, но с ласковой улыбкой, которую наивные люди нередко принимали за проявление доброго нрава. На самом деле улыбка ничего не означала и могла свидетельствовать единственно лишь об отменном аппетите и бесперебойной работе кишечника.

В управленческие структуры Абражевич внедрился в пенном хвосте местных лидеров, стоявших у истоков преднамеренного развала Советского Союза в начале 90-х, но вовремя скумекал, что повсеместное обнищания и растущее недовольство народа обязательно сметет первую постсоветскую власть. Так оно и вышло, но ушлый карьерист к тому времени не стушевался и сумел переместить себя под крылышко МИДа, заняв поначалу неброскую должностишку помощника советника по коммерческим связям. Среди бывших коллег не сразу хватились улыбчивого отрока, в прежние времена – секретаря одного из райкомов. Многие из старых приятелей в ту пору напоминали мальковую стаю пираний, которую взращивали для какого-то опыта в ведре, а потом случайно выплеснули в живой водоем. В светлой, тихой воде мальки так буйно резвились, с таким азартом и жадностью пожирали всякую мимо плывущую живность, включая иной раз и крупную рыбеху, что и себя подчас не жалели, лопаясь от обжорства. В результате в начале 90-х все пространство небольшой страны, словно по мановению волшебной палочки, покрылось, как ядовитой пленкой, ошметками мальков и непереваренных, недоразгрызенных существ непонятного вида и происхождения, коих пресса, тоже захваченная мальками, именовала единым словом «совки».

Абражевич не поддался общей тенденции, не втянулся в веселый, соблазнительный процесс передела собственности. Тому было несколько причин. Во-первых, Василий Васильевич был умен и осторожен и с юных лет подозрительно относился к тому, что вроде бы само лезло в рот. Во-вторых, вырос он отнюдь не в партийном инкубаторе с теплым обогревом, где до выпада в живую воду обреталась поголовно вся пиранья поросль. В-третьих, хорошо знал и помнил, чем закончился бешеный поход хунвейбинов в Китае.

Его родители были обыкновенными советскими тружениками, причем с уклоном к социальному мазохизму. Оба работали в «закрытом ящике», дружно верили в объявленный еще Хрущевым коммунизм и радовались каждой малой житейской удаче – новому холодильнику, купленному в кредит, полученным от предприятия шести соткам, бесплатной путевке в санаторий по линии профсоюзов, как нищий радуется обнаруженной в мусорном баке золотой монетке. Вдобавок отец сильно закладывал за воротник, пьяный становился свиреп и непредсказуем и метелил для вразумления своего отпрыска широким солдатским ремнем за любую оплошность. Так продолжалось до тех пор, пока повзрослевший до срока Василий, отличник и комсомольский активист, не подсыпал однажды отцу в питье крысиного яда, отчего Абражевича-старшего на два месяца скрючило диковинным параличом.

Об этом случае, когда пришлось переступить через родственные узы и огрызнуться, Василий Васильевич не мог вспоминать без смеха. У отца намертво заклинило шею, а туловище, руки, плечи, напротив, приобрели какую-то неукротимую верткость. Забавно было глядеть, как за столом он раз за разом проносил мимо уха полную ложку. Оклемавшись, отец кардинально изменился: стал молчаливым, боялся лишний раз взглянуть на сына, видать, все понял. Впоследствии, уже после развала Союза, Василий определил отца в хороший, обеспеченный всем необходимым дом для престарелых, где старый пьяница в конце концов удавился тем самым ремнем, которым в молодости лупцевал сына. Отец оставил ему письмо, где значилось только одна фраза: «Что б ты сдох, крысёныш!»

Запоздало осмысливая свои непростые взаимоотношения с отцом, Василий Васильевич пришел к выводу, что не иначе как по соизволению Божьему в их личной судьбе сбылось гениальное философское пророчество, высказанное одним из умнейших демократических мальков того периода: только когда старики вымрут, новые поколения смогут зажить по-человечески.

Главная удача ждала его впереди. На торжественных мероприятиях по случаю безоговорочной победы нового, молодого и повально поддерживаемого народом президента, куда Василий Васильевич был зван больше по ошибке, нежели по необходимости, его заметил бывший коллега по комсомолу и нынешний преданный соратник победителя выборов. Обнялись, поздравили друг друга с победой и разошлись в разные стороны. Эти объятия и дежурные фразы кем надо были услышали и по-своему осмыслены. Уже через неделю Василий Васильевич сидел в отдельном кабинете (этом самом), где на двери рядом с его фамилией значилась какая-то странная должность, не упоминавшаяся больше нигде: советник, координатор, консультант по связям.

Нынешнее утро началось у Василия Васильевича нескладно. Несуразность была в том, что он худо помнил, как закончился вчерашний вечер, а это случалось с ним крайне редко. Похоже, предвыборная кампания по завоеванию депутатского мандата и кресла его же и доконает. Конечно, от организационных вопросов и предвыборной агитации никуда не денешься, но все эти рекламные шоу, плановые и внезапные пирушки, тайные вечери и прочие заигрывания с народом колотили, точно молотом, по его наследственно вялой печени. Крутился ужом, отлынивал, где мог, но куда там! Испокон веков очки в политике набирают через собутыльников на а-ля фуршетах либо через тюремную решетку. Человеческие сердца покупают не рублем, а состраданием и ощущением того, что твой избранник такой же простой мужик, как и ты сам.

Василий Васильевич сладко потянулся, открыл глаза и… обомлел. Рядом в постели валялась какая-то незнакомая голая девка. Стыдоба-то какая! А если жена увидит? Однако быстро вспомнил, что жена Валюшка с дочкой накануне улетели в отпуск на Кипр.

Пока отмокал в ванной, вспоминал, что сегодня суббота и никаких важных мероприятий вроде бы нет. Кроме одного, вечернего: предвыборного выступления перед деятелями отечественного искусства. Он избегал публичных спичей, при большом скоплении народа всегда чувствовал себя неуверенно: позвоночник сигналил о повышенной опасности, да и нужные слова, интонация давались с напрягом, но ничего не поделаешь. Как говорится, взялся за гуж…