Читать онлайн «Операция «Купюра»». Страница 66

Молодец Захар, надоумил дурака! Или ему Петренко посоветовал? Впрочем, какая разница? Он ведь не знал, что Грачёв слышит эти слова. Значит, получит сегодня сюрприз. Конечно, не в Захаре тут дело, просто Всеволод сам мучился вопросом – как успокоить совесть? И хотя это уже отдавало шизофренией, он хотел как бы перевоплотиться в брата, сесть за его стол и возобновить все Мишкины дела с того места, где они были прерваны.

Милорадов поймёт – у него два старших брата погибли на фронте. Они пошли добровольцами, хотя оба могли получить бронь. Он-то войдёт в положение, не будет в обиде. А вот со Светкой труднее разговаривать. Деньги придётся передать через маму Лару, скорее всего. А то решит, что братец откупиться хочет, хотя средства-то совсем не его. Да что бабе в таком состоянии докажешь? Сам думал бы точно так же, и надо понять других.

Рапорт с первого раза получился кратким и убедительным. Всеволод написал его сразу, без помарок, неожиданно красивым почерком. Закончив, расписался и поставил число – 1 февраля 1991 года. Потом подумал и перевернул страницу висящего на стене календаря с картинами из лучших музеев мира. Наверное, Сашкина сестра или зять подарили к Новому году.

Всеволод помахал листком в воздухе, чтобы наверняка не размазать чернила. Потом сунул рапорт обратно в блокнот, поставил кейс на колени и уложил туда пачки Юркиных денег. Глаза защипало, в нос и в горло словно вонзился миллион крохотных иголочек. Ну, у Сашки и племянник – мировой парень! Какое же он болоно? Умница, широкая натура; не только языком работает, но и делом помогает. Таких людей Всеволод за свою почти тридцатилетнюю жизнь ещё не встречал. Не вообще хороших, а именно вот таких! Юмор Юрия Владимировича, правда, не всем понятен – отсюда непонимание и насмешки.

Из Сашкиной комнаты слышалось бормотание «Спидолы» – поздравляли с юбилеем спикера российского парламента Бориса Николаевича Ельцина. Грачёв усмехнулся, вытащил из кобуры уже прославленный свой пистолет, который вчера так и остался с одним патроном. Приложил холодную сталь к губам и посидел так немного, вспомнил, как стрелял по убегающим бандитам. А теперь придётся навсегда попрощаться с верной «волыной», которая спасла его честь…

Потом Грачёв аккуратно уложил все вещи в «дипломат», щёлкнул двумя замочками. Сделал он это вовремя, потому что Саша вышел из своей комнаты.

– Доброе утро! – вежливо поздоровался он, еле ворочая языком. – Ты давно проснулся?

– Только что, – соврал Грачёв. – Сразу оделся – невозможно терпеть. Сашок, ты прости меня за вчерашнее! Ну, понимаешь, что я имею в виду. – Он растолковал молчание Минца не совсем верно и нетерпеливо уточнил. – Так прощаешь или нет? Во, разнесло-то тебя, блин…

– Я заслужил, Сева! – горячо возразил Минц. – Провинился и получил. Теперь сам удивляюсь, как глупо, неподобающе себя вёл. Должен был у кого-нибудь раньше спросить, что случилось. Видел же, что у нас опять ЧП какое-то. А тут ты идёшь – весь в чёрном, и шарахает тебя от стены к стене. Где бы мне хоть немного мозгами поработать, я начал заливать про девочек. Сам бы себя ещё раз двинул, честное слово!

– А кто звонил-то так рано? – невинным тоном спросил Грачёв.

Саша сел на его постель и прищурился:

– Горбовский, ещё из дома. Теперь он коммутатору не доверяет. Сказал, что успел навести справки относительно Стеличека, крестника моего. Его ведь не было в Шувалове, и мы решили узнать…

– И где же он, интересно? – Грачёв украдкой посмотрел на часы.

– В Праге, у отца. С двадцать восьмого января. Он звонил тебе из «Шереметьева-2», а через полчаса прошёл пограничный контроль. Прав оказался Квежо Габлая – у него железное алиби. Разговор-то не записан на плёнку, так докажи, что он имел место!

– А тот телефон? Ну, на канале Грибоедова? Действительно связной?

– Да, там тоже формально всё чисто. Конечно, если покопаться, можно вытащить некоторые подробности. Но быть знакомым со Стеличеком – ещё не преступление, как ты понимаешь. Кстати, он, хоть и писал, и звонил, но был против радикальных мер. Предполагал, что это плохо кончится, и потому отвалил. – Минц встал с тахты, пощупал опухоль на щеке. – Ладно, проехали. Пойду, завтрак организую, чтобы папу не тревожить. – Он зябко закутался в ватный халат с атласными отворотами. – Нам уже к половине десятого надо быть в Управлении. Кстати, что на коммутаторе произошло? Ты вчера ничего не говорил об этом. А Захар прямо чуть не плачет – так расстроен.

– Да Вера Абоянцева, заслуженный наш работник, «кротом» оказалась. На Иващугу и Жислина уже давно пахала. Оперативно передала в банду, что мы с Мишкой к нему домой поехали, а не куда-то ещё. Теперь думаю – не позвони он Светлане, мы проскочили бы. Да кто же мог знать? Вся кодла нас там уже поджидала. Их люди на опознании её уличили. Теперь действительно никому верить не будешь, а в нашем деле без этого нельзя.

– Ничего себе! – Минц даже пошатнулся. – Вера обманула доверие… Извини за каламбур, тебе не до шуток. Я её знал, но не очень близко. А вот Тенгиз прямо-таки в восторге был от Верочки! Я батоно столько раз с коммутатора вытаскивал, когда он там лясы точил и пил чай с сушками или с сухарями! Казалось, женщина могла бы что-то получше приготовить, раз других угощать хочет.

– Ну, а лично ты что о ней скажешь? – заинтересовался Грачёв.

– Вообще-то, теперь мне кажется, что так и должно было закончиться. Почему-то её поведение меня раздражало, но тогда предъявить было нечего. Мало ли, у кого какой характер! – Саша помолчал немного, осмысливая услышанное. – Может, обыск у неё дома сделать? Надо начальству такую идею подкинуть – и чтобы срочно! Ты не против, если я этим займусь? Вдруг след какой-нибудь обнаружится? И где гарантия, что она у нас одна такая?

– Конечно, согласен. Ты ведь и в прокуратуре работал, так что знаешь, на какие точки нажимать. Если будет нужно, я подключусь…

– Тебя могут отстранить, – немедленно предупредил Минц. – Любой ушлый адвокат скажет, что ты – лицо заинтересованное, брат погибшего. Но я тебе обещаю, Всеволод – Абоянцева у меня сядет, причём надолго. Она не только двух человек, включая медсестру, погубила. Она всех нас запятнала, опозорила. Теперь действительно каждой дырки будешь бояться – а вдруг там «крот» сидит?

– С кротами знаешь как бороться нужно? Все их норы заткнуть, кроме одной. И в неё сунуть шланг, другим концом присоединённый к выхлопной трубе автомобиля. Эта пакостники страсть как не любят смогом дышать – сразу сбегают или дохнут. Мать с сестрой в Сочи только так и делали в своих огородах…

Всеволод пожал Александру руку в знак окончательного примирения. Потом поднялся, направился в прихожую.

– Мне домой позвонить нужно. Никого не потревожу?

– Да нет, конечно, звони! Ларисе Мстиславне?

– Да. Я её мать разбудил ночью. И она сказала, что надо утром набрать, когда они с Дарьей вернутся с Лесного.

– Ну, звони! Не буду тебе мешать. – И Минц ушёл на кухню.

Всеволод набрал номер и пропустил лишь один сигнал. Лариса тут же подскочила к телефону.

– Севочка, ты у Саши? – затараторила она. – Мне мама передала. Молодец, что позвонил ей, а то бы мы с ума сошли. Только что с Дашей на такси приехали с Лесного. И, кстати, я вскоре опять туда отправляюсь, уже одна. Света сейчас осталась у свекрови, и Богдан тоже. Он сегодня в школу не пошёл. Ты представляешь, а каком состоянии эти женщины. А сколько дел нужно сделать!

– Баба Валя сказала, что Галина Павловна очень тяжело перенесла известие. Это действительно так?

– Мало сказать «тяжело»! Она сначала упала без сознания, а потом, когда очнулась, стала бредить. Говорит, что ей надо за Мишей в детский садик бежать. Якобы ему пять лет, он маленький, заблудится. И уверяет, что они проживают в Калинине, в общежитии…

– Кошмар! – Грачёв поперхнулся. – Хорошо, если это острый психоз – тогда быстро пройдёт. А вдруг на всю жизнь заклинит? Оставлять её одну сейчас ни в коем случае нельзя. Ты сегодня в каком часу вернёшься?

– Кто его знает, Севочка! Даша тоже решила в училище не идти – мне одной не справиться. Света тоже мало чего может – большей частью сидит неподвижно и смотрит в одну точку. Остались только мы. Жалко, что раньше не общались, и только теперь познакомились!

– Мам Лара, у нас с утра совещание, а потом я постараюсь заехать. Не сегодня, так завтра ты передашь Светлане кое-что… – Грачёв поймал себя на мысли, что тоже боится говорить по телефону – даже из дома.

– А что именно?

– Деньги. Саша, Юра и Лев Бернардович очень просили принять. – Всеволод опять вспомнил Юрия с ящиком в руках.

– Деньги? Много? – удивилась Лариса.

– Тысяча семьсот пятнадцать рублей. Пусть Ружецкие не отказываются – они от чистого сердца. Я рассказал им, как всё было.

– Саша? Он же с Михаилом не ладил, кажется? – удивилась Лариса.