Читать онлайн ««ЦАРСТВУЙ НА СЛАВУ!» Освободитель из будущего». Страница 57

- Хорошо Николай Павлович, - ответил Киселев, - думаю, что через неделю смогу предоставить вам подробный план с потребными для сего дела ресурсами. Если бы одобряете мои меры по освоению Приамурья, я уже приготовил черновик указа, - министр вытащил из кожаной папки стопку листов и сложенную карту.

- Замечательно, я ознакомлюсь с ним и дам вам ответ послезавтра, - ответил Николай, - А пока давайте обсудим принятые меры по расселению крестьян в Томской губернии. Насколько я понял, многие приезжая на место, не получили причитающихся ссуд и бедствуют. Разговор затянулся еще на час. А через два дня император одобрил проект заселения Приамурья и расширения Забайкальского казачьего войска.

В 1840 году пришло, наконец, время экспансии на Дальнем Востоке. Еще в XVII веке русские проникли на эти территории, но Цинская империя была сильна и в итоге по Нерчинскому договору Россия оставила эти земли, которые признанны ничейными. Так-так населения на Дальнем Востоке у нас имелось - кот наплакал, дальнейшее продвижение к Тихому океану стало затруднительным. Но за два столетия времена изменились: народу в Забайкалье у нас прибавилось, а Цинская империя пришла в упадок. Так что настал благоприятный момент для продвижения к Тихому океану. Экономика империи росла, и ей был необходим выход в Тихий океан, для торговли и для развития всего русского Дальнего Востока. У берегов Камчатки и Аляски стали появляться все больше и больше английских и американских судов, и без крепкого присутствия в тех краях, империя могла легко потерять эти земли.

Но прежде чем приступить к освоению Приамурья, требовалось разведать эти края. До сих пор в Европе и в России считалось, что Сахалин это полуостров, и никто наверняка не знал - выходит ли Амур в океан. Конечно, случайные люди бывали в этих краях, но нормальных, подробных карт устья Амура и Сахалина не существовало. И хотя я знал, что Сахалин это остров и что Амур судоходен, толку от этого было мало без наличия карт этих мест.

Поэтому в 1836 году на Дальний Восток отправилась экспедиция под руководством капитан Федора Петровича Литке, которая доказала, что Сахалин является островом и что устье Амура выходит в океан и судоходно. Заодно Литке, по собственной инициативе, основал два крошечных поста в тех местах, дабы обозначить присутствие России.

Назначенный в 1838 году Восточно-Сибирским генерал-губернатором - Николай Николаевич Муравьев совершил первый сплав по Амуру, доказав, что он судоходен. Заодно мы усилили гарнизон Петропавловска солдатами и артиллерией, на случай конфликта с англичанами. Островитяне давно алчно поглядывали на Китай, и наши претензии на Приамурье могли вызвать конфликт не только с Цин, но и с англичанами. На случай столкновений с китайцами на Дальний Восток были отправлены два полка и еще два мы набрали среди местных забайкальцев. Таким образом, все оказалось готово для нашего проникновения в эти земли - оставалось дождаться благоприятного момента, который вскоре и наступил.

К концу 1830х отношения между Цин и англичанами все время ухудшались. Англичане завалили Китай дешевым опиумом, фактически подсадив всю страну на наркотик. Опиум стал настолько популярным среди китайцев, что даже в Иркутске, местные иммигранты из Поднебесной курили опий, умудряясь доставать его, несмотря на запрет ввоза опиума из Китая. За опий китайцы расплачивались полновесным серебром, что вскорости опустошило Цинскую казну. Отчего не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что с ввозом опиума надо бороться. Но англичане возмущенно кричали о свободе торговли, хотя эту свободу они понимали довольно однобоко, ибо выгоды от такой торговли имела лишь одна сторона. Это положение не устраивало ни одну из сторон. Цин стремились запретить ввоз, а островитяне напротив, стремились расширить торговлю с Китаем, стремясь захватить этот огромный рынок сбыта. Поэтому англичане искали формального повода, дабы силой заставить Цин допустить английские товары на свой рынок, открыв свои порты для английских кораблей. Когда император Цин объявил Китай закрытым для английских кораблей, англичане сразу же объявили Цин войну. Несмотря на то, что этот запрет спровоцировали островитяне, в наглую, нелегально ввозя опиум в Китай. Армия Цин, имея устаревшее вооружение и тактику и вдобавок ослабленная потреблением опиума, не могла противостоять современной европейской армии. Несмотря на подавляющее численное превосходство китайцев, в 1840 английский флот, в крошево разгромив прибрежные форты, высадил десант захватив несколько островов у побережья Китая. Именно в этот момент Николай Николаевич Муравьев совершил второй сплав по Амуру, где в июле 1840 года подписал договор с империей Цин в приграничном городке Айгун. Предметом договора стало установление российско-цинской границы. Согласно нему, левый берег Амура от реки Аргуни до устья Амура признавался собственностью России, а Уссурийский край от впадения Уссури в Амур до моря оставался в общем владении впредь до определения границы. Плавание по Амуру, было разрешено только российским и китайским судам и запрещено всем остальным. Таким образом, без единого выстрела к России отошла огромная, малозаселенная территория. Цин не могли позволить себе войну на два фронта, а важность богатых, густонаселенных южных портов Поднебесной значительно перевешивала значение полупустынных северных территорий. Для нас же это означало свободный выход в Тихий Океан через Амур и, по заключении договора, в Приамурье хлынул поток переселенцев, прельстившись плодородными почвами и наличием золота.

Первая Опиумная война окончилась в 1842 году разгромом Китая и подписанием унизительного договора с англичанами, по которому Поднебесная выплачивала огромную контрибуцию, уступала бриттам остров Гонконг и соглашалась открыть свои порты для английских товаров, в том числе и для опиума. Война продемонстрировала слабость Цинской империи, прежде всего самим китайцам, и поэтому в результате российско-китайских переговоров в Пекине в конце 1842 года был подписан Пекинский договор, закрепивший за Россией Уссурийский край. Договор так же предусматривал обмен посольствами и российскую военную помощь. После окончания войны с англичанами, Китай оказался в зависимом положении, и стало ясно, что без реформы армии и администрации, Поднебесной грозит стать очередной колонией западных держав. Вследствие чего Цин согласились уступить нам обширные, но пустынные северные земли, получив взамен вооружение и военных инструкторов, которые должны были перекроить Цинскую армию на западный лад. Причем военную помощь они оплачивали. Этот договор был очень выгоден нам, ибо мы, пожав плоды победы англичан, приобрели обширные территории и удобный выход в Тихий Океан. Но и китайцы имели от него свою выгоду. Северные территории контролировались Китаем лишь номинально и экономически не представляли интереса для Поднебесной. Зато, в результате договора, Цин прорвали дипломатическую изоляцию и получили количество ружей и артиллерии, достаточное для вооружения четырех дивизий, а русские офицеры помогали их обучать в соответствии со стандартами и тактикой европейских армий. Эти дивизии «нового строя» должны были стать костяком новой Цинской армии. По крайней мере, китайцы на это очень надеялись.

Некоторые министры высказывали опасения, что столь значительная помощь империи Цин создаст угрозу нашим новообретенным землям, но из истории я знал, что главное не оружие, а кто им пользуется. А воинский дух и умение пользоваться оружием не приобретаются за один год. Поэтому китайской угрозы я не боялся. Зато боеспособная китайская армия могла причинить больший ущерб европейцам в будущей войне, которая, как я знал, была не за горами. Ибо Цин не могли долго терпеть навязанный англичанами договор, который подрывал их экономику и убивал их население, а англичане ни за что не согласились бы на пересмотр договора, который обеспечивал им огромные прибыли. А посему я был уверен, что укрепив свою армию с нашей помощью, через лет пять китайцы попытаются пересмотреть договор с англичанами, а это означало войну. Да и помощь мы предоставляли не бесплатно. А большие военные заказы позволили за китайские деньги построить и развить производство ружей, артиллерии и пороха на Дальнем Востоке, которое укрепляло наше там присутствие.

В этой благостной картине не хватало лишь завершающего мазка, а именно создания порта, который стал бы воротами империи в Тихий Океан.

Рождество 1842 года я, как обычно, проводил с близкими. Вся семья готовилась к балу, отчего, обычно тихий дворец, ожил. Хлопали двери, скрипели половицы паркета и доносился отдаленный гул голосов. Я же стоял у окна, в своем кабинете, наблюдая как снег, тихо падая, мягким одеялом покрывал все вокруг. Я думал о прошедших годах - о сделанном и о том, что еще предстоит сделать. О том, насколько нынешняя история отклонилась от известной мне реальности.