Читать онлайн «Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)». Страница 472

   Ситуацию осложняла своеобразная политическая система Ливана, согласно которой президент должен быть христианином-маронитом, фактически – представителем одной из 6 богатейших христианских семей Ливана, а премьер-министр – мусульманином. При этом в 1958 году внешнеполитическая ориентация этих фигур оказалась диаметрально противоположной, что привело к нарастанию не только политической, но и религиозной напряженности.

   Последовавшее 8 мая 1958 г убийство редактора и владельца ливанской газеты «Телеграф» Насиба Метни, придерживавшегося левых взглядов, ещё более обострило ситуацию.

   Во втором по величине городе Ливана – Триполи, началось открытое восстание против президента Шамуна, возглавленное бывшими премьер-министрами Рашидом Караме, Абдаллахом Яфи и председателем парламента Хамаде. Оно быстро распространилось на весь Северный и Северо-Восточный Ливан. Вскоре уже в самом Бейруте начались уличные бои и появились баррикады. Восстание начало распространяться также на южные и горные районы страны.

   Это не была гражданская война между христианами и мусульманами, как часто пытаются её представить. Христиане и мусульмане Ливана, в большей степени, впрочем, именно мусульмане, выступили против продажного правительства, президента Шамуна и охраняющих правящий режим полицейских сил.

   13 мая группа друзов атаковала президентский дворец в Bay-al-Din, впрочем, успеха они не добились.

   Майские события в Ливане встревожили правящие круги США и Англии. Сразу после начала восстания американский посол в Бейруте устроил секретное совещание с представителями реакционных сил в правительстве для принятия срочных мер в защиту Шамуна. Был усилен 6-й флот, в Восточное Средиземноморье передислоцированы дополнительные части морской пехоты. Из США в ФРГ в середине мая было переброшено авиационное соединение в составе 13 транспортных самолетов, каждый из которых мог принять на борт до 200 солдат. По сообщению «Нью-Йорк таймс», армейская группа США, дислоцировавшаяся в Западной Германии, была приведена в состояние боевой готовности для «возможных действий на Ближнем Востоке». Таким образом, уже в тот момент правящие круги США планировали проведение прямой вооруженной интервенции.

   В то же время американцы предпринимали различные дипломатические шаги, а также пропагандистские методы. Американская пропаганда пытаясь замаскировать вмешательство США во внутренние дела Ливана, пустила в оборот версию о якобы «коммунистической угрозе» этой стране, изображая народное восстание в качестве результата действий «международного коммунизма» и вмешательства ОАР.

   В Ливан самолетах доставлялись оружие, гранаты со слезоточивым газом и другие боеприпасы. Представитель госдепартамента откровенно заявил, что дополнительные поставки оружия имеют целью укрепить позиции Шамуна.

   Ливанская армия от проведения карательных операций устранилась, основная грязная работа по борьбе с повстанцами выпала на долю полиции.

   17 мая на совещании военного комитета Багдадского пакта было принято решение об оказании поддержки режиму Шамуна. В течение второй половины мая и в июне в Ливан на самолетах перебрасывались иракские солдаты и офицеры. Правительство Ирака выделило Шамуну крупную субсидию, а также оружие и боеприпасы.

   19 мая было опубликовано заявление ТАСС, в котором указывалось, что «решение вопросов, касающихся ливанского государства, есть неотъемлемое право ливанского народа, и никакое другое государство не имеет права вмешиваться в эти дела».

   Но первоначальные расчёты американских империалистов подавить народное восстание силами армий арабских стран Багдадского пакта, прежде всего – армии монархического Ирака – не оправдались. К середине июля восставшие контролировали 2/3 территории страны.

   Восстание в Ливане побудило империалистов впервые ввести в действие военный механизм «доктрины Эйзенхауэра» и Багдадского пакта. Шамун официально обратился к Ираку с просьбой о военной помощи, ссылаясь именно на Багдадский пакт. При активном участии американцев иракские войска готовились к вступлению в Ливан, американские самолеты уже ожидали их для переброски по воздуху. В течение мая-июня в Ливан самолётами было переброшено около тысячи иракских солдат и офицеров.

   Соединённые Штаты проводили активные консультации с Великобританией. Замышлялась совместная военная операция, первая после Суэцкого кризиса. При этом администрация США опасалась быть втянутой в гражданскую войну в Ливане. Эйзенхауэр оказался в затруднительном положении – он не хотел увязнуть в бесперспективном конфликте, но, одновременно, не мог упустить шанс объявить Ближний и Средний Восток сферой жизненных интересов США, под предлогом «защиты от коммунизма», и на фоне ослабления и потери престижа Великобритании после Суэцкого поражения.

   Англичане, безусловно, жаждали реванша, но им приходилось искать «новую точку приложения силы». (В реальной истории англичане высадились в Иордании – операция «Золотая рыбка» – но в АИ Иордания вошла в состав ОАР, и теперь англичане туда не сунутся)

   Эйзенхауэр отверг как требование Великобритании о проведении совместной военной операции в Ливане, так и английский замысел широкомасштабной военной операции на территории Ливана, Ирака и Кувейта. Президент не без оснований опасался, что такая крупная военная акция вызовет решительные ответные действия Советского Союза, чего Айк, по понятным причинам, желал избежать. Кроме того, для проведения большой операции требовалось одобрение Конгресса. Небольшую «полицейскую акцию» в Ливане можно было провести и без согласования с Конгрессом, и такая небольшая операция, как надеялся Эйзенхауэр, не вызовет резкой ответной реакции СССР, скорее, наоборот, послужит для красных «доказательством силы и решимости Америки противостоять натиску коммунизма по всему миру».

   Кроме того, президент в это время подвергался достаточно жёсткой критике в Конгрессе. В этот период Конгресс на 85% состоял из демократов, тогда как Айк был республиканцем. Конгрессмены-демократы Морзе, Фулбрайт и Хэмфри обвиняли его в излишнем раздувании дорогостоящего ядерного арсенала, в проведении негибкой внешней политики, отсутствии эффективной стратегии внешней политики. Что ещё более важно, к этой критике присоединился начальник штаба американской армии генерал Максвелл Тэйлор, будущий создатель стратегии «гибкого реагирования» при администрации Кеннеди.

   Влиятельные сенаторы Мэнсфилд и Грин обвиняли администрацию в том, что, провозгласив «доктрину Эйзенхауэра», она оказалась неспособна её реализовать и противопоставить хоть что-нибудь «стремительному распространению коммунизма в Азии и на Ближнем Востоке».

   (В АИ Египет и Сирия после убедительной победы в Суэцком конфликте и смерти Насера выбрали социалистический путь развития, а Иордания присоединилась к ОАР в апреле 1957 г)

   Эйзенхауэру также ставили в вину, что он слишком стар, утомлён и болен, и не может эффективно управлять страной. (В 1958 г ему было 68 лет)

   К началу лета американской администрации стало ясно, что президента Шамуна необходимо заменить менее одиозной фигурой. Выбор пал на генерала Фуада Шехаба, главнокомандующего ливанской армией, который с самого начала восстания выступал против использования армии для его подавления. В начале июля президент Шамун смирился с политической необходимостью и под давлением американских дипломатов согласился уступить власть генералу Шехабу.

   Эйзенхауэр уже начал надеяться, что удастся разрешить Ливанский кризис без организации военного вмешательства, на котором особенно активно настаивали англичане. Тем не менее, американская отдельная эскадра 6 флота в составе 11 кораблей, имевших на борту 3600 морских пехотинцев, перешла из района Гибралтара и заняла позицию вблизи острова Крит.

   Президент не без оснований подозревал, что быстрый прогресс ливанского восстания вызван активным вмешательством ОАР, и, прежде всего, Сирии, а также «происками Коминтерна». Однако он даже не представлял себе масштаб замысла руководства Советского Союза. Советские спецслужбы, поддержанные политическим руководством, подготовили сложную многоходовую операцию против стран Багдадского пакта. При её разработке председатель КГБ Серов и начальник ГРУ Шалин воспользовались политическим наследием покойного (АИ) госсекретаря Джона Фостера Даллеса – теорией домино. Согласно этой теории падение одного прозападного режима в каком-либо регионе третьего мира вело к цепной реакции революций в соседних странах.

   Когда Иван Александрович и Михаил Алексеевич представили план операции Хрущёву, Никита Сергеевич не удержался от недоумённого вопроса: