Читать онлайн «Наука Плоского мира. Книга 2. Глобус». Страница 28

В другом примере этой совместной эволюции лошади сыграли значительную роль в зарождении рыцарской культуры (это даже отразилось во французском языке: сравните слова «chevalier» – «рыцарь» – и «cheval» – «лошадь»), а также позволили монголам создать одну из самых крупных и хорошо управляемых империй за всю историю человечества. Говорили, что при ханах девственница могла добраться из Севильи в Ханчжоу, не будучи изнасилованной. Потом это стало возможным лишь в XX веке, но тогда уже труднее было найти девственницу. Испанцы привезли лошадей в Америку, где люди истребили несколько их видов примерно за 13 000 лет до этого[42], и изменили жизнь североамериканских племен индейцев – ну и, разумеется, ковбоев. А чуть позже Голливуда.

Лошадь также творила чудеса для генетики человека. Как изобретение велосипеда, если верить преданию, спасло Восточную Англию от кровосмесительной деградации, так и люди, мигрировавшие из Африки, обладали лишь крошечной частью генетического многообразия ранних представителей Homo sapiens. Все недавние исследования генома человеческих популяций показали, что генетическое многообразие живущих за пределами Африки является лишь малой частью того многообразия, которое сейчас наблюдается на этом континенте. Все мигровавшие в Австралию и Китай, в Западную Европу и – минуя Арктику – в Америку, вместе взятые, обладают меньшим многообразием, чем значительно уступающие им по численности аборигенные жители Африки. С появлением лошадей торговцы смогли перевозить товар – а заодно и аллельные гены – на приличные расстояния и с высокой эффективностью. То есть выходцы из Африки унаследовали относительно малую часть африканского генофонда: они генетически бедны, зато хорошо перемешаны.

В конце XX века какое-то время бытовало мнение, что Homo sapiens является полифилетическим видом. То есть разные группы представителей Homo sapiens эволюционировали из разных групп представителей Homo erectus, которые жили в разных районах. Считалось, что этим объясняются расовые различия и – в еще большей степени – различия в пигментации кожи, которые прекрасно сочетались с географическими особенностями. Но теперь благодаря исследованиям ДНК мы знаем, что эта теория ошибочна. На самом деле мы переселились из Африки, пройдя через «бутылочное горлышко», и популяция людей сократилась до сравнительно малого числа – и все живущие сегодня неафриканские «расы» произошли от этого небольшого числа, в то время как Homo erectus вымерли. На данный момент все указывает на то, что этот массовый исход произошел лишь однажды и в нем участвовало порядка 100 000 человек. В этом числе были все мы – японцы, эскимосы, скандинавы, мандаринцы, евреи, ирландцы, представители племени сиу и люди кубков… Таким же образом все нынешние виды собак тогда были «представлены» в одомашненном волке (если это действительно был волк) – то есть находились в волчьем пространстве смежных возможностей, – и все наши сенбернары, чихуахуа, лабрадоры, кинг-чарльз-спаниели и пудели были выведены из той локальной области пространства организмов.

Лет тридцать назад ненадолго вошло в моду понятие «митохондриальная Ева», когда масс-медиа подхватила идею, будто среди наших предков, в «бутылочном горлышке», действительно существовала такая женщина, настоящая Ева. Это, конечно, чепуха, но масс-медиа старалась разжигать эту веру. Настоящая история, как всегда, была несколько сложнее, и вот в чем она заключалась. В клетке человека, как и в клетке животного или растения, имеются митохондрии. Они являются потомками сибмотических бактерий в миллиардных поколениях, сохранившими часть своего генетического наследия, называемого митохондриальной ДНК. Митохондрии передаются в клетку эмбриона от матери – потому что отцовские либо погибают, либо добираются только до плаценты. Как бы там ни было, митохондриальная наследственность практически полностью осуществляется по материнской лпнии. Со временем митохондриальная ДНК накапливает мутации, и при этом важные гены претерпевают меньше изменений (по-видимому по той причине, что иначе потомство, если бы таковое появилось, имело бы дефекты), но некоторые цепочки ДНК меняются довольно быстро. Это позволяет нам судить, насколько дальним был общий предок любой пары женщин, проанализировав накопленные различия нескольких последовательностей ДНК. Удивительно, но почти все пары совершенно разных женщин сходятся к единой цепочке, которой около 70 000 лет.

К единственной женщине, нашей общей прародительнице.

К Еве?

Так вот, именно в эту историю вцепилась массмедиа, и вы сами понимаете почему. Однако она не вполне логична. Наличие единой цепочки митохондриальной ДНК не означает, что существовала единственная женщина с такой последовательностью или что она приходилась прародительницей всем остальным женщинам. Доказательство, основанное на современном многообразии различных генов, свидетельствует о том, что 70 000 лет назад популяция людей насчитывала по меньшей мере 50 000 женщин, и многие из них имели точно такую же цепочку ДНК или такую, которую нельзя отличить от нее исходя из имеющихся сегодня свидетельств. Род женщин, не имевших такой последовательности, с тех пор просуществовал в течение некоторого времени, но в итоге угас: их «ветвь» семейного древа людей не доросла до настоящего дня. Мы не знаем наверняка, что с ними случилось, но с точки зрения математики такие явления достаточно распространены. Возможно, женщины-носительницы выжившей последовательности были более «приспособлены» или просто превзошли остальных числом. Есть даже вероятность, что выбор современных женщин для теста был в каком-то отношении необъективным, поэтому и в наше время существует не одна последовательность митохондриальной ДНК.

Откуда мы знаем, что 70 000 лет назад жило не менее 100 000 человек, а не два человека 6000 лет назад, как в историях? Многие (около 30 %) гены в клеточном ядре имеют по несколько вариантов в современной популяции людей. Как и большинство «диких» популяций (то есть не выведенных в лабораториях или для собачьих выставок), каждый человек обладает двумя вариантами примерно 10 % своих генов, полученными от отца и матери из спермы и яйцеклетки. Человек имеет, грубо говоря, 30 000 генов, около 3000 из которых в среднем представлены в двух вариантах. В некоторых случаях – особенно это касается генов иммунной системы, обеспечивающей нам особую, индивидуальную защиту, делающую нас восприимчивыми к одним болезням и стойкими к другим, – существуют сотни вариантов каждого гена (по крайней мере, у четырех наиболее важных). Набор иммунных генов обычного шимпанзе очень похож на человеческий: соответствующее исследование показало, что в одном списке из 65 вариантов одного иммунного гена лишь два не являются совершенно одинаковыми. О ДНК бонобо мы знаем слишком мало и не в состоянии сказать, относится ли к ним то же самое, но люди, знающие толк во вложении инвестиций, говорят, что да, это возможно и даже более чем. Набор гориллы, пожалуй, несколько отличается (но пока было протестировано только тридцать особей).

Как бы то ни было, все эти варианты иммунных генов вышли из Африки через то «бутылочное горлышко», от которого произошли остальные популяции людей. Неразумно считать, что все мы унаследовали по несколько вариантов каждого вариативного гена своих родителей: некоторые получили один вариант (по одинаковому от каждого родителя), но ни у кого не могло оказаться более двух. Люди, покинувшие Африку, имеют около 500 вариантов иммунных генов, общих с шимпанзе – из примерно 750 возможных. У оставшихся в Африке больше – ведь они не проходили через «бутылочное горлышко». Есть и многие другие гены, у которых сохранилось несколько древних версий (древних потому, что они одинаковы и у нас, и у шимпанзе, и, очевидно, у горилл и иных видов). 100 000 – это правдоподобное число людей, которое сумело бы их донести. Если вы желаете это оспорить и несколько снизить данное число, то можете возразить, что некоторые варианты африканских популяций смешались позже – например, в результате торговли рабами с жителями США и стран Средиземноморья или связей финикийских моряков со всем остальным миром. Тем не менее эти доказательства не подтверждают существования Адама и Евы, если только они не путешествовали со свитой из слуг, рабов и наложниц.

Но библейские истории об этом умалчивают[43].

Волшебники внимательно наблюдали за происходящим.

– Их там уже пятеро село рядом с ним, – произнес Думминг. – И несколько детей. Кажется, дела у него идут вполне неплохо.

– Они очень заинтересовались его шляпой, – заметил декан.

– Остроконечные шляпы внушают уважение в любой культуре, – сказал Чудакулли.

– Тогда почему некоторые пытались его съесть? – спросил заведующий кафедрой беспредметных изысканий.