Читать онлайн «Наука Плоского мира. Книга 2. Глобус». Страница 24

– Никогда не слышал ни о каких крайних людях, – сказал Чудакулли.

– Я сам их придумал, – ответил Ринсвинд. – Просто случайно на них наткнулся. Это люди, которые живут на самом краю. На скалах. В самых ужасных пустынях. У них не бывает ни племен, ни кланов. Это слишком накладно. Как и расправы с незнакомцами, поэтому они – лучшие из всех, кого мы могли бы встретить.

Чудакулли обвел взглядом болото.

– Здесь же полно водоплавающей дичи, – произнес он. – Птицы. Яйца. Должно быть, и рыбы полно. Я бы тут наелся до отвала. Это хорошая деревня.

– Смотрите, один выходит, – заметил профессор современного руносложения.

Из хижины показалась сутулая фигура. Она выпрямилась и осмотрелась вокруг, раздувая огромные ноздри.

– Вот те раз, что это такое вывалилось из того уродливого дерева? – произнес декан. – Это что, тролль?

– Несомненно, он слегка грубоват, – сказал Чудакулли. – И почему он носит какие-то доски?

– Думаю, он просто не большой мастак в дублении шкур, – предположил Ринсвинд.

Громадная косматая голова повернулась в сторону волшебников. Ноздри снова расширились.

– Он нас учуял, – сказал Ринсвинд и начал поворачиваться, но чья-то рука схватила его за край мантии.

– Сейчас неподходящий момент для побега, профессор, – сказал Чудакулли, одной рукой приподнимая его в воздух. – Нам известно, что ты хорошо владеешь языками. И вообще ладишь с людьми. Поэтому мы назначаем тебя нашим послом. Ты только не кричи.

– К тому же это существо, похоже, как раз из жестокой и необычной географии, – добавил декан, пока они выталкивали Ринсвинда из кустов.

Громила наблюдал за ним, но не пытался атаковать.

– Давай, иди вперед! – шепнули кусты. – Нам нужно выяснить, когда мы попали!

– Ну, конечно, – сказал Ринсвинд, осторожно разглядывая гиганта. – Сейчас он мне все расскажет. У него же есть календарь, да?

Он осторожно двинулся вперед, подняв руки и показывая, что у него нет оружия. Ринсвинд был ярым сторонником неимения оружия – оно лишь превращает своего обладателя в мишень.

Человек отчетливо его видел, но, судя по всему, это его мало волновало. Он смотрел на Ринсвинда не более внимательно, чем на проплывающее в небе облако.

– Э-э… здрасьте, – произнес Ринсвинд, остановившись на некотором расстоянии. – Я есть друг профессор жестокой и необычной географии прийти Незримый Университет, ты… Ой, у вас еще не изобрели купание, да? Или это твоя одежда так пахнет? Ну, хоть оружия у тебя нет, вроде бы. Э-э…

Человек сделал несколько шагов вперед и одним быстрым движением сорвал шляпу с головы Ринсвинда.

– Эй!

Огромное лицо расплылось в улыбке. Человек повертел шляпу в руках. Солнце блеснуло на слове «Валшебник», вышитом дешевыми блестками.

– О, понимаю, – сказал Ринсвинд. – Красивые блестяшки. Ну, для начала неплохо…

Теперь волшебники начинают понимать, что для устранения зла достаточно просто уничтожить экстеллект – при этом результат может получиться не менее увлекательным, чем дневные передачи по телевизору. Их план остановить эльфов, вмешавшись в эволюцию людей, сработал, но результат оказался не таким, как они ожидали. Получившиеся люди были примитивными, неразумными и напрочь лишенными творческой жилки.

Как же тогда люди обрели способность творить? Сейчас-то вы не удивитесь, если узнаете, что она появилась благодаря историям. Давайте подробнее рассмотрим современную научную позицию в отношении эволюции человека и заполним пробел между словом «КАМЕНЬ» и космическим лифтом.

Эльф, наблюдавший за Землей двадцать пять миллионов лет назад, увидел бы огромную территорию, заросшую лесом. От холмов на севере Индии до Тибета и Китая, равно как и в Африке, леса были наводнены самыми разными приматами, размеры которых варьировались от полшимпанзе до целой гориллы. Домом им служили земля и нижние ветви лесных деревьев, а сами они были настолько широко распространены, что мы до сих пор находим их останки. Вдобавок к этому обезьяны старого мира начинали осваивать и верхние части деревьев. В то время Земля была настоящей планетой обезьян.

А также планетой змей, планетой больших кошек, планетой круглых червей и планетой трав. Не говоря уже о планете планктона, бактерий и вирусов. Эльф мог и не заметить, что от африканских приматов произошло несколько видов, представители которых обитали на земле и мало чем отличались от бабуинов. Мог он упустить и присутствие гиббонов, живущих на верхних ветках в тесном соседстве с обезьянами. Эти создания не особо выделялись на фоне ярких и более крупных млекопитающих вроде носорогов, лесных слонов и медведей. Но они интересны нам, людям, потому что они приходятся нам предками.

Мы называем их «лесными приматами», или дриопитеками. Некоторые, известные как Ramapithecus, обладали менее плотным телосложением, или, говоря языком науки, были более «грацильными». Другие, Sivapithecus, были крупными и сильными – «робастными». Их род впоследствии привел к появлению орангутанов. Ранние приматы были робкими и замкнутыми существами, как нынешние дикие обезьяны. Временами они впадали в игривое настроение, но взрослые особи могли вести себя враждебно, когда осознавали себя частью группы.

Климат становился более прохладным и сухим, и вместе с тем леса, населенные обезьянами, постепенно шли на убыль, уступая место лугам и саваннам. Случались и ледниковые периоды, но в тропических районах снижение температуры при этом было незначительным; тем не менее, из-за них изменился характер осадков. Обезьяны плодились, производя множество видов бабуинов и мартышек, живущих на уровне земли, но численность человекоподобных приматов уменьшилась.

Десять миллионов лет назад приматов уже было совсем мало. У нас практически не сохранилось останков этого периода. По всей вероятности, в то время виды, дожившие до наших дней, как и нынешние их представители, обитали в лесах. Некоторые виды, такие как современные гориллы, шимпанзе и орангутаны, по-видимому, были распространены лишь в определенных участках лесов, и встретить их можно было только при сопутствии удачи. Уже тогда эльф-наблюдатель мог бы отнести всех этих приматов к вымирающим видам земных млекопитающих. Подобно подавляющему большинству групп эволюционировавших животных, лесным приматам предстояло вот-вот стать историей. Впрочем, общий предок людей и шимпанзе, вероятно, был далеко не самым интересным приматом и во многом напоминал нынешних шимпанзе, обитая, как и бонобо, во влажных и открытых лесистых территориях, плавно переходящих в луга. Примерно в этот же период от остальных приматов откололся и род горилл.

Поначалу эльфу, наверное, было бы не слишком интересно, ведь – если верить одной из двух популярных теорий происхождения человека – новые приматы, начав эволюционировать, просто стали ходить более прямо, чем их родственники, лишились шерсти и переселились в саванны. То же самое сделали многие другие млекопитающие – на травянистых равнинах можно было опробовать новый образ жизни. А гигантские гиены, огромные дикие собаки, львы и гепарды не жаловались на недостаток травоядных, которые стадами жили в саваннах; вдобавок там, вероятно, уже давно обитали и гигантские питоны.

Различные версии этой истории пересказывали множество раз. Но суть ее заключается в том, что мы узнаём о своем происхождении из нее. Мы не восстановили бы ее по найденным окаменелостям, если бы не знали, что нужно искать, тем более что заслуживающие доверия свидетельства сохранились лишь в немногих местах.

Представители нового рода равнинных приматов ощущали окружающий мир не так, как их предшественники. Судя по поведению современных шимпанзе, особенно бонобо, эти животные обладали высоким уровнем интеллекта. Мы назвали их австралопитеками, или южными обезьянами, и посвятили им многие истории в сотнях книг. Вероятно, некоторое время они жили у моря, занимаясь какими-нибудь разумными делами на пляже. Часть из них совершенно точно обитала на побережьях озер. Современные шимпанзе разбивают орехи при помощи камней и вытаскивают муравьев из муравейников при помощи палок, но австралопитеки использовали камни и палки куда более изобретательно, чем их нынешние родственники. Возможно, они, так же как шимпанзе, убивали мелких животных и занимались сексом ради развлечения, как современные бонобо, хотя, скорее всего, они были более внимательны к полу партнера и имели расположенность к доминированию самцов. Аналогично предыдущему роду приматов, они делились на грацильных и робастных. Робастные, которых именуют Antropithecus boisi, или Zinjanthropus («человек-щелкунчик») и прочими оскорбительными названиями, были вегетарианцами подобно современным гориллам, но, похоже, они не оставили потомков, доживших до наших дней.