Читать онлайн «Покорители студеных морей. Ключи от заколдованного замка». Страница 93

— Здравствуй, Фома Терентьевич. — Федот Лазарев заглянул в большой амбар, где хранился провиант.

— Здравствуй, ежели не шутишь, — ответил его дружок. — Всю ночь сегодня не спал: крышу чинил. Дожди заливают.

— Н–да, работенка! Все стены в щелях, а крыша в дырах.

— Мы ждем не дождемся, Федор Петрович, когда город в другое место переведут. Говорят, в Иркутске давно решили, а наши все тянут да тянут. Разве на косе долго удержишься? Что ни год, она меньше делается.

— Место неважное.

Приказчик посмотрел на городок, вытянувшийся по галечной косе. Сотня обывательских домов, крепость, обнесенная палисадом, и шесть складов… Несколько казенных домов и деревянная церковь.

— Тесно в городе, — продолжал чиновник. — Простой человек уж как жмется! На квадратной сажени по шесть, по восемь мужиков живут. Дорого все. Аржаная мука и та десять рублев пуд. Вот и гляди, как тут без воровства проживешь. Надо тебе ишо чего–нибудь? — закончил он свои жалобы.

— Да уж будь милостив, отпусти сорочинского пшена пудиков двести для святых старцев.

— Рад услужить хорошему человеку. Цена охотская.

Друзья быстро договорились, и приказчик поставил свои знаки на купленных мешках.

Потом Фома Терентьевич пригласил перекусить, и знакомцы расположились в маленькой конторке, отгороженной тесовыми досками. Хозяин положил на стол жареного дикого гуся. Ели только что выпеченный хлеб, намазав на него красную лососевую икру. За едой Фома Терентьевич, забыв прежние жалобы, без устали расхваливал Охотск…

Знаменитый русский город стоит на самом устье двух рек — Охоты и Кухтуя. Полтораста лет назад первые русские мореходы начали знакомиться с таинственным бурным и великим Охотским морем, и с того времени Охотск повидал много славных русских людей, выходивших на небольших суденышках в далекие плавания. Много открытий, совершенных за эти годы, записаны в корабельные книги, хранящиеся в архивах порта.

…Рыжему капитану Шильдсу надоел Охотск. Всю долгую студеную зиму он простоял у галечной косы, и за семь месяцев его матросы протоптали на льду заметную тропинку.

Небольшая каюта, где сидел капитан, заменяла ему штурманскую рубку. На столе лежала карта. В массивном железном поставце горела свеча. С левой стороны от входа висел на деревянном гвозде дождевой плащ. Справа виднелась открытая дверь в совсем маленькую каморку. В ней деревянная койка с высокими бортами, чтобы не вывалиться в штормовую погоду. Полка с астрономическими и навигационными книгами, ящик с октаном. В углу медный умывальник. Небольшой шкаф врезан в стену каюты.

Капитан Шильдс относился к морякам, для которых судно было родным домом, а морская служба мила и приятна. Ни волны, ни ураганы его не страшили. Жизнь, полная опасности и приключений, привлекала его. Он любил море, как свое детище. Яков Егорович крепко стоял на ногах в любую погоду и хорошо знал свое дело. Он не только покорял морскую стихию, но и записывал все примечательное на море. Такие люди плавают на судах, пока терпит здоровье, и не помышляют о других почестях на берегу. Другое дело те, кто идет на море ради выгоды, полагая море необходимым злом. Такой моряк считает не только годы, но и дни окончания морской службы. Хороший шторм для него тягостное испытание, которое он с трудом переносит. Он не привыкает к качке и не умеет крепко стоять на палубе во время шторма. Такому мореходу не по плечу изучать море или наносить на карту новые берега. Горе экипажу, если командир мечтает о том, как бы поскорее закончить свою морскую службу и уйти на берег.

Капитан Шильдс никуда не хотел уходить со своего судна.

Всю зиму толстушка вдовушка, с которой его познакомили друзья, уговаривала его уйти с корабля на берег. Да куда там! Хоть и нравилась вдовушка, но Яков Егорович считал дни, оставшиеся до выхода в море.

Вернувшись из Иркутска, святитель Иоасаф и на этот раз остановился в Охотске. От воздаваемых почестей у новоиспеченного епископа кружилась голова. Городская церковь дребезжит своими колокольцами, когда он входит в нее или покидает. Комендант порта дал три выстрела из пушки, когда он вступил в город, — совсем, правда, некстати, а из одного лишь чинопочитания. Все низко кланяются, во всем ему угождают.

Нет–нет да и появится тщеславная мысль в голове у святого отца Иоасафа: «Вот ужо приеду на Кадьяк, посмотрю, как передо мной на коленях правитель Баранов будет ползать. Теперь я, коли что, тихо говорить не буду. Попляшет у меня правитель». Эти мысли часто приходили в голову епископа и тешили его.

Только собаки не обращали внимания на новое преосвященство. Здешние жители держали животных для зимней езды по одной, а то и по две упряжки. Собачий лай несносен для новоприезжих… И чайки раздражали епископа. Морские белокрылые птицы не переставая кружились над домиками и резкими вскрикиваниями дополняли собачий концерт.

Сегодня епископ обедал у священника охотской церкви, а на завтра откушать, чем бог послал, кланялся комендант. За комендантом просил чести городской лекарь, потом богатый купец Шубин и еще, и еще… Все почтенные граждане Охотска считали за честь видеть у себя святого отца. И везде епископ отзывался о правителе Баранове с некоторым пренебрежением.

Через три дня после приезда епископа в Охотске появились солдаты. Прибыл батальон полковника Сомова. Охотский комендант получил извещение еще зимой, но подготовиться не успел, и солдаты расселились в полотняных палатках поблизости от города. Предполагалось две роты отправить в Нижнекамчатск, одну в Петропавловскую гавань и одну оставить в Охотске.

По императорскому повелению солдаты прибыли для охраны дальневосточных берегов России.

А еще через неделю в Охотск прибыл капитан–лейтенант Иван Бухарин с командой в сто человек морских служителей. Морякам дан приказ перевезти солдат в места назначения. За успешный переезд из Якутска в Охотск капитан–лейтенант Бухарин получил звание капитана 2 ранга, а между тем он заставил своих матросов от Якутска прогуляться пешком и десяток тысяч рублей экономии положил себе в карман. Конечно, все охотские чиновники воровали и брали взятки там, где доставали руки, жалкое содержание заставляло их жить за счет обывателя. Но капитан Бухарин был выдающимся в своем роде человеком. В течение короткого времени он получил известность как деспот, вор и взяточник.

На следующий день по прибытии морских служителей Иван Бухарин, осмотрев суда, стоявшие в порту, предложил Шильдсу перевозить войска на Камчатку, и Яков Егорович понял, что надо уходить из Охотска. Встревоженный, он обратился к епископу: