Читать онлайн «Урожденный дворянин. Рассвет». Страница 67

Вот один из этих четверых спрыгнул вниз, дошел до кабины грузовика, уселся на водительское сиденье, сильно хлопнув дверцей. Грач удивился: чего это они? На другое место, что ли, передислоцироваться собрались? Он огляделся.

Обе машины, «газелька» и грузовик с пусковой установкой, стояли посреди школьного футбольного поля, располагавшегося аккурат за городской площадью (почему-то сюда грохот большого праздника доносился приглушенным, как, наверное, доносится шум театрального представления в закулисье). Четыре угловых фонаря освещали поле, словно сцену. Чуть поодаль темнело двухэтажное здание самой школы, по понятным причинам безлюдное и безмолвное, с другой стороны, сразу за полем, торчала трансформаторная будка, огороженная забором из сетки-рабицы… Куда ж переезжать-то? И без того удобно. Да и некогда уже место менять – вот-вот часы двенадцать бить станут. Впрочем, Васька мало что понимал в технологии запуска салюта, бригаду специалистов этого дела он возил впервые.

Но грузовик так и не тронулся с места. С его кузова спустился еще один человек. И Васька тут же, разлепив губы в широкую улыбку, двинулся этому человеку навстречу.

– Борисовна! – позвал он. – Наконец-то! У меня все готово, в машине-то! Шампусик, конфетки, колбасы порезал… Дала своим гаврикам последние указания? Вот и пошли теперь, хлопнем пробкой, опрокинем по стакашку.

Борисовна, коренастая и сухая, несколько мужеподобная (потому, вероятно, и злоупотреблявшая косметикой) бой-баба, сурово и твердо прошла мимо Грача, бросив ему:

– Садись за руль, поехали.

Васька, развернувшись вслед за ней, помедлил секунду, любуясь на ее раскачивавшийся крепкий зад, туго обтянутый длинным пальто. Эх, и нравилась же ему эта Борисовна. Огонь, а не баба! Не то что предыдущие клуши, которым только подморгни, а они уже таять начинают. Она не из таких. Императрица! Рядом с ней любой мужик робеет. Васька временами и сам не верил, что ему удалось такую охомутать… Хотя это как сказать еще: охомутать – кто кого охомутал. Как только Борисовна поняла, что Грач к ней клинья подбивает, сразу его в оборот взяла: подай-принеси, отвези-привези… До себя, правда, не допускала. Так ведь и женихаются они только вторую неделю. Успеется еще.

– Куда поехали-то, ты чего? – засеменив за Борисовной, залопотал Васька. – До Нового года всего-ничего осталось! У меня все готово! А салют смотреть – дело рук наших – не будем, что ли? А гаврики как твои без тебя останутся? Напортачат еще, чего доброго…

Он оглянулся мельком на грузовик. И мельком удивился. «Гаврики» больше не копошились, они были неподвижны, словно манекены: двое рядом с установкой, один в кабине.

– Поехали, говорят тебе! – повторила Борисовна, мотнув своими завитыми на концах локонами. И добавила так же строго: – Маленький, что ли? Не понимаешь? Отъедем, где потише…

Васька моргнул несколько раз. И снова расплылся в улыбке, явившей пару темных щербин на месте отсутствующих коренных зубов. «Ага! – догадался он. – Вот чего!.. Это она события форсировать хочет! Ну правильно: как раз время подходящее. Новый год – новая жизнь, символично ведь!»

– И то верно! – заторопился он, пристроившись вприпрыжку к мерно и быстро шагавшей Борисовне сбоку. – Тут лесок неподалеку, туда можно податься… если дорога позволит. А у меня в «газельке» тепло, хорошо, просторно… Шампусика бахнем, музыку поставим… сиденья, между прочим, раскладываются. А салютом можно и оттуда полюбоваться. А гаврики, они что? Разве сплохуют? Сколько они уж под твоим началом ходят, а? Небось, поднатаскались в своем деле…

Борисовна молча уселась на пассажирское сиденье. Васька тоже влез в «газельку», завел двигатель:

– Ща, прогреется немного… – сказал он, а сам пока вроде как случайно положил ладонь на сухопарое бедро возлюбленной.

Та ничего, протестовать не стала. Даже напротив – усмехнулась одобрительно, снова качнув своими локонами. Васька внутренне взвизгнул от восторга. Ага, есть дело-то! Сегодня ее и оформим, Борисовну! Прямо здесь, в «газельке», как и планировалось. А уж потом… через недельку-другую и к ней можно будет переехать. По слухам, квартирка у нее отменная, в центре. Денежки, значит, водятся: а как же? Свой бизнес, прибыльный. Фейерверки и салюты всегда в цене, люди яркое и красивое любят… А самое главное – нет, как специально узнавал Васька Грач, у Борисовны ни детей, ни внуков, ни даже племянников. Значит, в случае чего, если повезет, на ее жилплощади прописаться можно будет… Почему-то мелькнуло в голове давнее предупреждение о том, что, мол, голову ему отвернут когда-нибудь за его фокусы, но он, как всегда, от этой мысли невнимательно и небрежно отмахнулся.

Музыкальный грохот прервался внезапно, будто источник его накрыли звуконепроницаемой крышкой. Отвыкший уже от тишины Васька машинально снял руку с бедра Борисовны, включил приемник. И тронул «газельку» с места.

– Дорогие кривочцы!.. – вдруг загремел будто бы с неба усиленный колонками мужской голос. – В эту праздничную ночь, за минуту до наступления Нового года…

– Стой! – приказала Борисовна.

Грач затормозил:

– Что такое?

– Выключи приемник.

– Ага, щас… А что такое-то?

– Это не его голос, – проговорила, глядя прямо перед собой, Борисовна.

– А?

– Это не он…

Васька опять ничего не понял. Он посмотрел по сторонам, потом глянул в зеркало заднего вида. «Гаврики» в грузовике так и не двигались.

«Замерзли они там, что ли? – мельком подумал Грач. – Странно вообще-то…»

И только он осознал эту мысль, как вдруг грузовик дрогнул. Водитель его ожил, зашевелился в кабине, задвигал рычагами. А кузов, где находились еще двое рядом с пусковой установкой, стал медленно подниматься.

Васька обмер.

Что происходит-то? Ведь сейчас салют надо будет давать!

Он вдруг представил, что будет, если пусковая установка сработает из кузова, восставшего из горизонтальной в диагональную плоскость. Первым же залпом салют разнесет в ошметья все, что имеется на эстраде, только сверху прикрытой брезентовым пологом, – расшвыряет изорванные тела тех, кто там, на этой эстраде, сейчас находится. Второй залп придется как раз по толпе. Начнется паника, давка – и число погибших от залпов возрастет на порядок…

Да нет, не может быть… Залпы ударят выше, пройдут над толпой. Неужели так и задумано?

– Борисовна?.. – прохрипел Васька. – Что такое?..

Ему не ответили. Борисовна напряженно прислушивалась ко все еще громыхающему небесному голосу.

И «гаврики» в кузове – как с изумлением понял Грач – и не думали предпринимать какие-либо действия. Кузов поднимался все выше, и тяжеленная установка, подчиняясь силе гравитации, поползла к заднему борту кузова, и двое странно заторможенных подчиненных Борисовны заскользили вслед за ней – неловко цепляясь друг за друга, за установку, за борта… Почему они не выпрыгнут из кузова? Почему не бросятся к этому придурку в водительской кабине, не вытащат его, не швырнут в сугроб, чтобы, гад такой, протрезвился и понял, что творит… И когда они успели так накидаться? Вроде не пили по ходу работы…

А Борисовна-то чего ждет? Теперь-то уж никаких сомнений у Васьки не осталось, что салют, благодаря конечному положению установки, долбанет точно по эстраде – а она все сидит в кабине и, хмурясь, покусывает тонкие губы, решает что-то про себя…

Грач уже открыл рот, чтобы вслух удивиться такому ее странному поведению, как она сама встрепенулась:

– Жми!

Васька немедленно подчинился. Но от испуга он так неловко дрыгнул ногами по педалям, что «газелька», рванув вперед, тут же и заглохла.

И тогда увидел Грач, как прямо по курсу его движения на поле из темноты ступила человеческая фигура. И зловеще-медленно направилась прямо к ним. Он поднял голову к зеркалу заднего вида. И позади тоже кто-то появился. Двое? И слева еще один… И справа… Сколько их всего? Кольцо вокруг «газельки» стало неумолимо стягиваться, а Васька, онемевший от странности происходящего, все никак не мог сосчитать вынырнувших из ночной тьмы незнакомцев.

– Жми!

А «гаврики» в кузове грузовика вдруг зашевелились. Но как-то необычно снуло, ломано – будто заржавленные роботы. «Конечно… – ненужно подумал Грач. – Им же пора запускать установку…»

Железная рука схватила Ваську за плечо, развернула к пассажирскому сиденью. Он хотел было вскрикнуть и вскочить, но не смог. Взгляд Борисовны, вдруг отвердевший и заострившийся, как гвоздь, приколол его к креслу, словно бабочку. А тело Васьки само собой – не подчиняясь ошалевшей голове – внезапно заработало четко и ладно.

«Газелька», набирая скорость, покатила вперед – не к воротам, ведущим с футбольного школьного поля, а напрямую к хлипкой реечной изгороди, за которой черной лентой стлалась по земле очищенная от снега дорога.