Читать онлайн «Вторая Мировая война». Страница 325

Учитывая горький опыт Иводзимы, американцы решили провести основательную авиационную подготовку. Она продолжалась между 24 и 31 марта 1945 года - 30 тысяч бомб. 1 апреля армада из 1300 судов (18 линкоров, 40 авианосцев, 200 миноносцев) подошла к Окинаве, большому острову длиною в 150 километров. Американцы ожидали немедленных действий японцев, но те, зная что от них ждут, затаились, ожидая встретить наступающих американцев на выгодно расположенных позициях.

Остров был пронизан тоннелями и всевозможными укрепленными позициями.

Японцев на острове было 120 тысяч, американцы в первый день высадили 50 тысяч человек. Позднее численность американских войск достигла 250 тысяч человек.

На флот вторжения обрушились девятьсот тридцать камикадзе, они уничтожили десять миноносцев и один легкий авианосец и повредили более двухсот других судов. Битва за Окинаву продолжалась почти три месяца.

Захват Окинавы ставил на повестку дня вопрос о высадке на собственно Японские острова. Потери в этих сражениях, судя по Окинаве, могли быть колоссальными. Американские военачальники подчеркивали необходимость того, чтобы Красная Армия начала боевые действия против Японии, по меньшей мере за три месяца до начала высадки американцев на Кюсю, первом из четырех главных Японских островов.

Для защиты Окинавы с севера к острову направился последний огромный флагман японского флота - суперлинкор «Ямато» (водоизмещением в 64 тысяч тонн), чьи пушки калибра 18,1 дюйма, крупнейшие в мире, так никогда и не нанесли удар по достойной такого гиганта цели. Американцы благодаря радиоперехвату знали его маршрут и встретили суперкорабль самолетными торпедами - остановили, нанесли серьезные повреждения и добили. То была последняя крупная военно-морская битва в данной войне.

Тогда японцы начали отчаянную атаку летчиками-смертниками. Из налетевших на американские корабли 900 самолетов треть имела запас топлива только в одну сторону. Между 6 апреля и 29 июля были уничтожены 14 американских миноносцев и 17 транспортных судов.

Камикадзе убили 5 тысяч американских матросов. В это время камикадзе налетали группами по 50-300 самолетов. Но число самоубийц, как и число самолетов, не могло быть безграничным. Японцы потеряли 108 самолетов.

На открытой территории Окинавы дела и у японцев, и у американцев шли не легче. Японцы сражались отчаянно, а американцы не могли развернуть всю свою технику. Постоянные дожди мешали американским танкам, японцы защищались фанатично, не жалея ни себя, ни полмиллиона местного населения. Когда сила цифр, явно преобладающих у США, стала давать о себе знать, высшие японские офицеры совершили хара-кири, за ними последовали ряд солдат и гражданских лиц. В ходе кровопролитных боев за Окинаву американцы потеряли 7 тысяч человек убитыми; 38 их судов были потоплены, 763 самолета - сбиты. Японцы потеряли 16 судов и огромное число самолетов - 7800 (тысячу вели летчики-камикадзе). В боях погибло 110 тысяч японцев. Окинава показала американцам что их ждет на собственно Японских островах. Впереди лежали неимоверно кровавые битвы с фанатичным противником. Стали появляться оценки о возможных миллионных потерях.

Окончание войны в Европе изменило расстановку сил. Теперь американцы могли бросить в бой девяносто своих «европейских» дивизий, а англичане - 60. К ним присоединялась и советская армия, следуя сделанному Сталиным в Тегеране и Ялте обещанию. Но все равно будущее, если судить по Окинаве, выглядело устрашающим. Председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал Леги сказал президенту Трумэну 18 июня 1945 года, что при предстоящей высадке на острове Кюсю среди 767 тысяч десанта следует ожидать 35-процентных потерь, т.е. 268 тысяч - ровно столько, сколько США потеряли до сих пор на всех фронтах. Трумэн заметил, что должна быть найдена альтернатива «предотвращения Окинавы от одного конца Японии до другого».

Посредством декодированного «Магического» шифра американцы знали, что японцы пытаются найти посредника в Москве. Знали также, что русские не ведут двойную игру - что и подтвердили в Потсдаме. Но американцев очевидным образом пьянил успех их атомного проекта. 16 июля 1945 года президент Трумэн получил сообщение об успешном испытании атомного оружия в Аламогордо. 120 тысяч человек, работавших над проектом «Манхэттен», достигли искомого результата. 26 июля Трумэн приказал командующему стратегическими военно-воздушными силами генералу Спаатсу избрать одну из целей, на выбор, - Хиросима, Кокура, Ниигата, Нагасаки.

Потсдам 21 мая Сталин предложил Черчиллю и Трумэну встретиться в Берлине.

Черчилль немедленно согласился: «Я очень хотел бы повидать вас как можно скорее». Но он уже начал говорить языком, который пугал окружающих. 28 мая на официальном банкете в честь покидающих правительство членов кабинета он сказал, что если новая смертельная угроза возникнет, «мы повторим все, что проделали сейчас». Окружающим хотелось верить, что это только фраза. Черчилль объявил палате общин, что за период между сентябрем 1939 года и февралем 1945 года погибло 307210 солдат Британского содружества наций. Это было в три раза меньше, чем потери за первую мировую войну (996230 человек). Черчилль видел свою историческую заслугу в том, что сохранил жизни целого поколения англичан. Ради этого он рисковал в антигитлеровской коалиции, во многом ради этого он два года оттягивал открытие второго фронта. 11 июня Черчилль на заседании комитета начальников штабов сделал такую оценку сложившегося положения в Европе. «Русские гораздо дальше продвинулись на запад, чем мы могли ожидать. Они всемогущи в Европе. В любое время, если они так решат, они могут пройти всю оставшуюся Европу и вытолкнуть нас на свой остров. У них превосходство два к одному над нашими силами». Для предотвращения такого развития событий союзникам следует встретиться. Выбор места встречи пал на удивительным образом нетронутый пригород Берлина Бабельсберг - немецкий Голливуд, центр кинопроизводства. В то время как неподалеку в Берлине руины и трупы кричали о только что завершившейся войне, дипломаты, по словам советника Черчилля Кадогана, «оказались в милом маленьком городке посредине разрушенной страны».

Накануне конференции западные союзники, как свидетельствует английский дипломат, «обсуждали один лишь вопрос: является ли Россия миролюбивой и желает ли она присоединиться к западному клубу - но испытывает при этом опасения, или ее целью является мировое доминирование и она будет стремиться обойти нас в области дипломатии».

Преобладал вывод: рациональнее предполагать худшее. Неподалеку от Черчилля в Потсдаме расположился президент Трумэн, и к нему Черчилль отправился на второй день. Этот президент не питал к русским сантиментов. Проговорив с ним два часа, премьер-министр вышел со словами: «Я могу с ним работать». Черчилль в мемуарах: «Трумэн произвел на меня впечатление веселой, точной, блестящей манерой разговора и очевидной силой в принятии решений».

После этой встречи Черчилль поехал осматривать руины рейхсканцелярии, по ней его провели русские. «Река крови пролегла между германской расой и народами почти всей Европы. Это не была горячая кровь битвы, где на удар отвечают ударом. Это была холодная кровь расстрелов и эшафотов, которая оставляет неистребимый след поколениям и столетиям», - записал Черчилль. Но «возле автомобиля собралась толпа берлинцев… Моя ненависть умерла вместе с их капитуляцией, и я был тронут проявлением их приязни равно как и нищенским внешним видом». По свидетельству капитана Пима, осматривая руины, Черчилль заметил: «Вот что было бы с нами, если бы победили они».

В Цецилиенгофе Черчилль встретился со Сталиным, который сообщил о демаршах японских дипломатов: «Японцы осознают мощь союзников и очень напуганы. Что такое безоговорочная капитуляция, можно видеть здесь, в Берлине и в остальной Германии». Черчилль сказал, что Британия «приветствует Россию как великую державу и особенно как державу морскую. Чем больше кораблей плавает по морям, тем лучше будут наши отношения». Сталин был изумлен тем, что Черчилль взял с собой своего политического соперника Эттли: как можно представить себе поражение на выборах? Как бы ни повернулась далее история, но на данном этапе очевидцы фиксируют слова Черчилля, которые тот повторил многократно:

«Мне нравится этот человек». Иден пишет, что премьер попал под необъяснимое влияние.

На этом этапе Трумэн сознательно стремился создать о себе мнение как о решительном и жестком политике и был доволен, когда это ему удавалось. Матери он писал после первой встречи со Сталиным и Черчиллем: «Стоило мне занять пост председателя, как я заставил их двигаться». Сталин показал склонность сотрудничать при решении спорных проблем, что же касается Черчилля, то, казалось, что он поглощен предстоящими выборами, которые по его словам, «нависли надо мной как неизбежность». Президент ждал известий из Аламогордо, и ему было нелегко переносить словесный поток своего младшего западного партнера. 16 июля поступили долгожданные сообщения об успешном испытании атомного оружия. Во время ланча, чтобы не привлекать лишнего внимания, военный министр Стимсон написал на листе бумаги: «Дитя родилось благополучно». Это было так неожиданно, что Черчилль ничего не понял.