Читать онлайн «Вторая Мировая война». Страница 167

Одной из его проблем была самостоятельность 10-й стрелковой дивизии НКВД действовавшей в экстремальных условиях самостоятельно.

Чуйков, которому уже нечего было терять, решился на крайнее средство.

Он призвал к себе командира этой дивизии полковника А.А.Сараева и пригрозил сообщить о его неподчинении в штаб фронта. После паузы Сараев ответил: «Я в вашем распоряжении». Его бойцы были посланы на Мамаев курган и на основной путь, ведущий немцев к Волге и к центру города. Выиграно было важное время, позволившее ожидать прибытия дивизии Родимцева. При этом батальон бойцов НКВД снова отбил у немцев Центральный железнодорожный вокзал.

Бойцы первого батальона дивизии Родимцева сгрудились на месте посадки в кромешной тьме. На фоне местами горящих зданий город выглядел призрачно. К несчастью, немцы подожгли одну из волжских барж, и она стала путеводной звездой для немецких снайперов и минометчиков.

Чем ближе западный берег, тем сильнее был немецкий огонь по груженым лодкам. Гвардейцы, чтобы не быть живой мишенью, опустились в воду, благо берег был уже невдалеке и начиналось мелководье.

Только медленно двигаясь шаг за шагом к северу, гвардейцы сумели расширить площадь высадки своей дивизии. Ночью гвардейцы, естественно, потеряли ориентацию и лишь в молочном рассвете они разобрались, где свои и где чужие, и образовали линию обороны. Рассвет принес лишь жуть полного господства в воздухе люфтваффе. Летчики охотились буквально за каждым движущимся предметом. А их, движущихся, становилось все меньше.

К счастью для родимцевцев они прибыли неожиданно. И все же путь на суше уже лежал через подавление немецких автоматных и пулеметных гнезд, через кинжальные схватки и яростные рукопашные бои. Перед высаживающейся дивизией стояли лучшие силы шестой германской армии - 71-я и 295-я. Их поддерживали 24-я и 14-я германские танковые дивизии.

И все же гвардейцы показали себя сразу - они отбили у немцев большую мельницу, сложенную из красного кирпича. Второй десант - 39-й гвардейский полк - атаковал железнодорожную ветку, проходящую мимо Мамаева кургана. За первые же сутки боев дивизия Родимцева потеряла тридцать процентов своего личного состава. (А всего из 30 тысяч к концу битвы выжили 320 человек).

Родимцев, высадившись на сталинградский берег, с трудом приходил в себя. Тридцатишестилетний Александр Ильич Родимцев имел опыт, которому позавидовали бы многие. В 1936 году он как Павлито Гешос воевал в Испании, его помнили по боям за Гвадалахару - за что получил драгоценное тогда звание Героя Советского Союза. Личная преданность его бойцов командиру была исключительной - самым большим наказанием было отправить служить в другую дивизию. Сейчас, утром 15 сентября, генерал Родимцев видел нечто незабываемое - город ярко горел в ярких лучах встающего солнца. На его глазах германский снаряд прямым попаданием отправил на волжское дно шестьдесят пять его солдат.

Быстрым шагом Родимцев направился в «туннель» полковника Петракова, где теперь должен был разместиться его штаб. Высадившиеся раньше помощники докладывали, что очевидной целью немцев является захват пяти километров волжского побережья, еще удерживаемого армией Чуйкова. Взяв с собой пятерых офицеров, Родимцев отправился к командарму. Для этого нужно было сесть на суденышко и отправиться в западном направлении, где неподалеку от берега Чуйков обустроил свой новый штаб. Трое сопровождающих погибли от осколков. Но генерал прибыл в штаб Чуйкова во второй половине дня четырнадцатого сентября, и Чуйков сердечно обнял облепленного грязью командира дивизии. На вопрос, как он оценивает ситуацию и свою миссию, Родимцев ответил кратко: «Я не намерен покидать город». Вообще-то Родимцев выглядел мрачным после многочасовой тряски в грузовике, побоища на волжской стремнине и в окружении руин. Он помнил лапидарный приказ: все тяжелое остается на левом берегу, с собой брать противотанковые ружья и минометы, очистить от немцев центр города и прогнать немцев с Мамаева кургана. Не всякий спокойно воспринял бы такое задание.

Перед дивизией Родимцева, повторяем, стояла германская военная элита - здесь находилась 71-я пехотная германская дивизия, и у наших солдат не было иллюзий относительно того, какую цену они должны заплатить за вокзал и Мамаев курган. Их неминуемая гибель дала Чуйкову всего лишь несколько дополнительных часов. Их жизни, их молодые жизни спасли Отечество в час великой беды.

Гвардейцы Родимцева сумели очистить пристань, пробиться к железнодорожному вокзалу и захватить его - в пятнадцатый раз за время битвы в городе. На рассвете 16 сентября они штурмовали Мамаев курган и заняли его северный и северо-восточный склоны. В воспоминаниях одного из участников событий «разрывы снарядов были словно иглы, которыми тебе прокалывают ушную перепонку и пронзают мозг». После десятиминутной артподготовки батальон гвардейцев капитана Кирина занял германские позиции на северном склоне, на северо-восточном взвод лейтенанта Вдовиченко при помощи гранат и штыковой атаки уничтожил пулеметное гнездо немцев. Один из гвардейцев сумел сорвать установленный 295-й германской дивизией флаг со свастикой.

Из тридцати атакующих в живых осталось только шестеро, и их внимание сразу же обратилось на небо, откуда вынырнули германские штурмовики. Но гвардейцы лежали настолько близко к германским позициям, что летчики не смогли их атаковать. Против них двинулись немецкие танки, и два из их были подбиты. Шедшая за танками немецкая пехота залегла. Наши солдаты стояли насмерть, им на смену приходили новые и новые. Чаще всего они умирали вместе, так и не зная имен друг друга. Потом, когда выпадет снег, он никогда не сделает курган по-русски бело-красивым, огонь отовсюду взметал фонтаны земли и постоянно вспаханный Мамаев курган всегда был цвета нашей родной земли. И цвета крови наших солдат.

Особую роль в германской армии играли огнеметчики. В городских боях огнемет был страшным и эффективным оружием, но специальность эта была очень опасной - один меткий выстрел и огнеметчик превращался в столб неукротимого огня. Немцы платили огнеметчикам большие деньги, и все равно найти согласных на эту опасную работу им было очень трудно.

Советские солдаты, в случае пленения носителей этого страшного оружия, часто расстреливали их на месте.

Чуйков пришел к печальному, но реалистическому на то время выводу, что наши части пока не могут соревноваться с немцами в огневой мощи. А это значило, что противопоставить им следовало мобильные группы, наносящие удары в разных местах и быстро меняющие позиции. Рабочие, местные жители подходили для таких «ударных групп» чрезвычайно: зная местность, ориентируясь в своих кварталах, они были способны обойти немцев не лавиной огня, а постоянством напора и ущерба. В середине сентября не менее полутора тысяч таких бойцов не давали немцам покоя ни днем, ни ночью. Озверев от тревожащих наскоков, немцы по законам своей военной науки выставляли вперед танки и шли проторенной тропой - по основным городским магистралям. Здесь их и поджидали немногочисленные пушки 62-й армии. Очень важным было и то, что, сражаясь в непосредственной близости от противника, «ударные группы» ставили в тупик немецкую штурмовую авиацию, нейтрализуя тем самым эту сторону германского превосходства.

Жуков впоследствии вспоминал, что «то были очень тяжелые для Сталинграда дни». Посольство США в Москве утверждало, что город практически потерян. Вечером 16 сентября Сталин получил радиоперехват немцев: «Несокрушимые германские войска захватили Сталинград. Россия разрезана на две части - север и юг - и скоро прекратит свое существование как суверенное государство». После длительного и тягучего молчания, когда Сталин не отрываясь смотрел в окно, последовал приказ соединить со Ставкой. По телефону было отдано распоряжение: «Еременко и Хрущеву немедленно доложить обстановку в Сталинграде. Действительно ли город захвачен немцами?»

В эти же часы, выскочив передохнуть и глотнуть воздуха, Чуйков у входа в свой штаб наткнулся на молодого офицера. Кто такой? «Антон Кузьмич Драган, командир 1-й роты 1-го батальона 42-го полка 13-й гвардейской дивизии». Последовал короткий приказ: собрать своих людей и «оборонять центральный железнодорожный вокзал». Драган, как было приказано, собрал своих солдат и двинулся в сторону вокзала. Лишь встретив шквальный огонь, Драган понял, что, прежде чем защищать, ему придется отбить вокзал у немцев. Последовал короткий инструктаж шепотом. Со стороны перрона его люди пробились в здание собственно вокзала и наши ручные гранаты действовали не хуже немецких, автоматные очереди окончательно изгнали «прежних жильцов». Место было, по-сталинградски оценивая, живописным. Паровозы, вагоны всех типов, платформы, искареженный металл вперемежку с кирпичными завалами.