Читать онлайн «Солдаты холодной войны». Страница 76

Автор Филип Таубман

Ядерная проблема требует лидерства США. Такое лидерство должно привести мир к следующей стадии – стадии уменьшения акцента на ядерное оружие.

Ядерное оружие, которое одно время считали частью решения вопросов безопасности потому, что оно было средством сдерживания, сейчас стало угрозой безопасности. Его бесполезность как сдерживающей силы стала очевидна к концу холодной войны, а угроза распространения, особенно в век, когда террор используется как вид оружия, превратила его в опасность. С длинным перечнем ядерных вооружений в России и Соединенных Штатах также связана угроза случайных запусков с разрушительными последствиями. Что может быть сделано?

Статья VI Договора о нераспространении предполагает прекращение существования ядерного оружия. Она предусматривает, что государства, не имеющие ядерного оружия, согласятся не обладать им, а государства, которые обладают ядерным оружием, согласятся отказаться от него. Встреча между президентом Рейганом и генеральным секретарем Горбачевым в Рейкьявике 20 лет назад привела некоторых в воодушевление, но большинство экспертов в области ядерных вооружений были в шоке. Руководители двух стран, обладающих самыми крупными арсеналами ядерного оружия, были в процессе достижения согласия на его уничтожение и уничтожение баллистических ракет, представляющих самую большую угрозу в плане их доставки, особенно сейчас, в век, когда оказываются возможными ошибочные или непреднамеренные запуски. Может ли быть доведено до конца обещание, содержащееся в Договоре о нераспространении, и возможность соглашения, отмеченная в Рейкьявике?

Макс Кэмпелман, человек, который активно и многократно занимался этими вопросами, официально зафиксировал положительные ответы на эти вопросы. (Смотрите прилагаемую статью в «Нью-Йорк таймс».) Я предлагаю, чтобы достижение этой цели было обусловлено поддающейся учету серией дополнительных действий, некоторые из которых будут предприниматься в последовательной очередности, но большая часть которых могла бы быть осуществлена одновременно. Каждое из этих действий важно само по себе, даже без увязки с другими. Эти действия включают следующее:

1. Большое количество потенциально опасных материалов, пригодных для получения бомбы, находится в 100 исследовательских реакторах, разбросанных в 40 странах мира. Исследования могут проводиться с низкообогащенным ураном с гарантией нераспространения, таким образом, следует реализовать план, который убедит страны, имеющие исследовательские реакторы, подписать международное соглашение о переводе реакторов с высокообогащенного на низкообогащенный уран.

2. Существуют определенные центры в мире, в которых уран обогащается для целей получения атомной энергии. Можно было бы подписать соглашение о том, чтобы эти точки были поставлены под международный контроль для недопущения повышения степени обогащения урана до уровня производства оружия. В таком случае все страны согласились бы отказаться от возможности дальнейшего обогащения при том понимании, что любая страна, которая хочет иметь обогащенный уран для целей атомной энергии, будет в состоянии получать его по разумной цене вначале в Группе ядерных поставщиков, а затем из возвращаемых резервов под контролем МАГАТЭ или других соответствующих международных гарантий. Эта договоренность будет дополнена соглашением о том, что израсходованное топливо будет собираться и утилизироваться или перерабатываться.

3. Оружие, которое сейчас находится на боевом дежурстве и в состоянии повышенной боевой готовности, должно поменять свой статус боевой готовности, возможно, поэтапно, но по большей части на постоянной основе. Сегодня время боевой готовности составляет 30 минут или менее. Вы могли бы содействовать увеличению предупредительного периода до, скажем, одного часа, одной недели или больше.

4. Процесс, вероятнее всего, начнется с шагов, предпринятых Соединенными Штатами и Россией, которые должны будут достичь соответствующего понимания. Ухудшение ситуации в России со спутниками и радарами означает, что время на предупреждение и их уверенность в способности своей системы более раннего оповещения намного хуже, чем это было во время холодной войны. В интересах Соединенных Штатов помочь русским с отладкой их системы раннего оповещения и усилить начатое сотрудничество, которое не получило существенного прогресса.

5. Соединенные Штаты и Россия должны сократить развернутые на стартовой позиции силы до минимально необходимых цифр, что будет значительно меньше нынешнего уровня и уровней, закрепленных Московским Договором.

6. Тактическое ядерное оружие является наиболее вероятным оружием, которое террористы либо выкрадут, либо купят. Нам следует добиваться прозрачности отношений с русскими на двусторонней основе по поводу количества и мест расположения с целью постепенной полной ликвидации всего тактического оружия. До момента достижения нами этой цели другие страны должны будут присоединиться к нам.

7. Пересмотреть Договор о всеобщем запрещении испытаний и привести его в соответствие так, чтобы Сенат был готов согласиться на его ратификацию.

8. Работа над процедурами контроля, какими бы сложными они ни были, как для биологического договора, так и для договора об ограничениях на расщепляющиеся материалы.

Вспоминая и встречу, и памятную записку, Нанн говорил, что был момент, когда Шульц, Перри и он сам понимали, что они в основном достигли взаимопонимания. «Я бы сказал, что наступило понимание того, что мы трое на самом деле были, в общем-то говоря, настроены на одну волну. Наши взгляды полностью совпадали. Я назвал бы это слиянием видения перспективы и практических шагов по его достижению».[539]

Перед тем как разойтись, Шульц сказал, что, может быть, он покажет памятную записку Генри Киссинджеру. Идея подключения Киссинджера была важным предложением. Его поддержка придала бы дополнительный вес записке Шульца и подключила бы к делу еще одного бывшего государственного секретаря и еще одну влиятельную персону из числа республиканцев. Квартет из Шульца, Киссинджера, Перри и Нанна придал бы записке ореол двупартийности или беспартийности. При наличии мощного мандата у этой четверки как специалистов в области обороны все, за что они выступали совместно, моментально становилось объектом внимания в Вашингтоне и за границей.

На протяжении последующих нескольких дней Шульц отредактировал памятную записку, включив в нее предложения других участников дискуссии. 13 июля Нанн отправил Шульцу список предложенных изменений и дополнений, отражающих его мысли и соображения сотрудников фонда ИЯУ. Нанн хотел добавить новый заключительный абзац, в котором говорилось следующее: «Действие по этим пунктам по праву будет рассматриваться как смелая инициатива, – совместимая с видением президента Рейгана и моральным наследием Америки, – что будет иметь глубокое воздействие на будущие поколения во всех уголках земного шара».[540]

Нанн также поддержал предложение Шульца показать записку Киссинджеру. «Полагаю, что ты прав, стараясь найти прямой и личный выход на президента, и я согласен, что зондаж в отношении Генри Киссинджера по этим вопросам может привести нас к продуктивному и мощному сотрудничеству», – писал Нанн.

Нанн не был близок к Киссинджеру, но он давно восхищался его интеллектуальной мощью. Нанн был новичком в Сенате во время работы Киссинджера в качестве советника по национальной безопасности и государственного секретаря у Никсона. Киссинджер, по его словам, «имел дела со Скупом Джексоном, он работал со Стеннисом и Саймингтоном и персонами этого рода, поэтому мои прямые контакты с Киссинджером один на один были в то время ограниченными».

Несколько дней спустя Шульц взял копию памятной записки с собой в «Богемскую рощу». «Киссинджер, который стал моим лучшим другом, отдыхает в том же загородном доме, что и я. Я сказал ему: «Генри, посмотри на это». Он глянул на бумаги и сказал: «Я должен подумать над этим, это важно». А я сказал: «Ну, возьми с собой и подумай».[541] Шульц был удивлен и обрадован реакцией Киссинджера.

Примет ли Киссинджер участие в игре? Расхождения казались большими. Хотя он с годами и занял лидирующие позиции, ставя под сомнение американские планы направления всей мощи сил ядерного арсенала против Советского Союза, но никогда не поддерживал уничтожение ядерного оружия. Для Киссинджера, в высшей степени расчетливого реалиста в вопросах внешней политики, уничтожение ядерного оружия было сказочной фантазией.

Но Кэмпелман, например, полагал, что Киссинджер мог бы и не стать «дохлым номером». Киссинджер был основным докладчиком на церемонии в Государственном департаменте в 2005 году, когда Американская дипломатическая академия вручала Кэмпелману награду. Он хвалил Кэмпелмана как человека, который нашел точный баланс между реализмом и идеализмом в своей дипломатической карьере. Когда Киссинджер затронул вопрос о ядерном оружии, Кэмпелман был поражен его комментариями. Киссинджер тогда сказал: «Когда я возглавлял Госдепартамент, меня больше всего волновала одна проблема – это была дилемма: как человек, с которого будут спрашивать относительно необходимости применения ядерного оружия, я пришел к выводу, что никто не имеет морального права убивать так много людей.