Читать онлайн «Великие завоевания варваров. Падение Рима и рождение Европы». Страница 76

По крайней мере, это заключение подтверждается историческими свидетельствами, и нет весомых причин ставить его под сомнение. Источники, на которых основана данная работа, соответствуют всем обычным критериям надежности, и единственной причиной отвергнуть приведенный вывод может быть только заранее, априори сформировавшаяся уверенность в том, что идентичность в V веке не могла функционировать подобным образом. Однако современное понимание групповой идентичности не согласуется с таким подходом; на самом деле в его рамки прекрасно укладывается предположение о том, что групповая идентичность функционировала по-разному на разных уровнях общества и отдельные индивидуумы вполне могли позволить себе ее изменить в соответствии с обстоятельствами. Даже если названия племен и союзов не принадлежали «народам» с однородной культурой, их следует воспринимать серьезно, так как они относились к очень крупным скоплениям людей. Это, в свою очередь, заставляет нас предположить, что, когда эти группы переселялись на Среднедунайскую низменность и вновь покидали ее пределы во времена становления и падения империи гуннов, миграционная активность в регионе должна была резко возрасти. И немногочисленные подробные источники тех лет, доступные нам сегодня, подтверждают это предположение.

Большая часть надежных исторических данных, касающихся вновь переселяющихся варваров, связана с готами – на сей раз с группой, которой правили представители рода Амалов, ворвавшейся в историю Среднедунайского региона под предводительством Валамира, старшего из троих братьев, вскоре после смерти Аттилы. Следует подробнее остановиться на свидетельствах, касающихся этих готов, поскольку они предоставляют нам весьма солидный образец для анализа иных случаев миграции, описанных более скупо. До сих пор остается неясным, правда, прибыли ли они в земли к западу от Карпатских гор после смерти Аттилы, или же их внезапное господство в регионе в середине– конце 450-х годов было обусловлено объединением под властью Валамира после падения Гуннской империи нескольких отдельных групп, которые уже жили там. Как бы то ни было, в 473 году, вскоре после блестящей победы в сражении на Боли, готы ушли из Паннонии в балканские провинции Восточной Римской империи, уже под предводительством Теодемира, среднего из братьев. За этим последовал ряд переселений на довольно значительные расстояния – из-за сложных политических маневров, осуществлявшихся в течение шести лет. Сначала часть племени прошла около тысячи километров от озера Балатон до провинции Эордея, к западу от Фессалоник. К этому времени Теодемир умер, и власть перешла к его сыну Теодориху. В 475–476 годах они прошли еще 600 километров до Нов на Дунае, затем последовал 800-километровый переход от Дуная до Константинополя, который в 479 году завершился захватом укрепленного порта Диррахий на побережье Адриатического моря.

Переговоры между Теодорихом и Византией после взятия города подробно описаны тогдашним историком Малхом Филадельфийцем, который дает нам кое-какие сведения об этой группе, преодолевшей две с половиной тысячи километров за шесть лет после ухода из Паннонии. В ходе переговоров предводитель готов предложил Ада мантию, послу Константинополя, 6 тысяч отборных воинов для участия в ряде возможных кампаний. И это явно были не все воины, которыми он располагал, поскольку остальные, не участвующие в боях, должны были остаться в Диррахии, которому требовался гарнизон как минимум в 2 тысячи человек. Следовательно, в случае с готами Амалов мы имеем дело с войском приблизительно в 10 тысяч человек или чуть более. В ходе тех же переговоров Теодорих упомянул о «многочисленных простых людях, не воинах, пришедших с ним», и женщины и дети составляли часть той группы, которая в дальнейшем двинулась в Италию. Если перед нами не народ в классическом понимании этого слова, то по меньшей мере большая смешанная группа из нескольких десятков тысяч человек, которых Амалы привели на Балканы, точно так же как в 376 году племена готов переправились через Дунай или как крупные племенные объединения пересекли Рейн в 406 году[313].

Это важнейшее положение было оспорено в одном весьма влиятельном исследовании идентичности готов в Италии (королевстве, которое создали готы Теодориха после странствий на Балканах). В нем утверждается, что о наличии в группе женщин и детей писал лишь один восточноримский историк, Прокопий, а его свидетельство ненадежно из-за классического миграционного топоса. Люди Теодориха якобы были отнюдь не единой группой беженцев, спасавшихся от хаоса, воцарившегося на среднем Дунае после падения империи гуннов, а новым союзом, появившимся на Балканах и состоявшим преимущественно из разрозненных отрядов восточноримской армии, то есть из мужчин-воинов. Однако тот факт, что весьма мобильная группа под предводительством Теодориха включала в себя значительное число женщин и детей, упоминается в ряде источников: не только у Прокопия, но и одного из тогдашних хвалителей Теодориха, которому в 507 году довелось поговорить с некоторыми из тех, кто восемнадцать лет назад последовал за готским вождем, а также в жизнеописании итальянского святого, сочиненного в Италии во время правления Теодориха[314]. Претензии к Прокопию не слишком убедительны, как и те, которые выдвигались против рассказа Аммиана Марцеллина о событиях 376 года. Как и Аммиан, Прокопий сумел привести правдивые описания ряда действий готов. Не все варвары, переселявшиеся с места на место, в его повествовании представлены как «народы». Славянские и прочие боевые отряды, к примеру, обнаруживаются на его страницах в изобилии. Мы также знаем, что, как и готы в 376 году, люди Амала путешествовали в сопровождении длинного каравана. В то время как Теодорих и Адамантий вели переговоры, римское войско напало на медленно движущийся обоз, не успевший укрыться за стенами Диррахия, и захватило 2 тысячи повозок. Предположительно, в этом караване как раз и ехали женщины и дети, а также имущество племени – вместе с семенами зерновых и сельскохозяйственным инвентарем. Поскольку все византийцы, имевшие дело с Теодорихом на Балканах, знали, что любое политическое соглашение с ним должно включать пункт о даровании его готам ненаселенных земель, пригодных для возделывания[315]. Может, они и не были «народом», но эти готы представляли собой большую, смешанную группу, которая вполне могла уметь не только сражаться, но и выращивать урожай. Мысль о том, что одна и та же группа людей могла заниматься и тем и другим, подвергалась сомнению в некоторых недавних исследованиях, однако, как мы уже видели, она не лишена смысла в свете того, что количество профессиональных воинов, которых могло прокормить германское общество на той стадии своего развития, было невелико. Любая крупная военная кампания, предпринимаемая германским племенем в ту эпоху, обретала шансы на успех лишь в том случае, если в ней участвовали не только профессиональные военные отряды, но и более широкий круг населения, мужчины, владевшие землей, обзаведшиеся семьями, и еще не успевшие остепениться молодые люди. Воины-фермеры, какими были, кстати, и буры, являются естественным атрибутом любого аграрного общества, неспособного поддерживать большую профессиональную армию.

Однако даже это обстоятельство не дает нам полного представления о численности племени, которое Теодорих привел в Италию. На Балканском полуострове к его последователям добавились новые добровольцы из другого, тоже готского народа, проживавшего во Фракии какое-то время до появления здесь в 473 году готов, подчинявшихся Амалам. Как долго они там находились – сложный вопрос. Происхождение этих фракийских готов неясно, и они вполне могли быть потомками нескольких разных групп, пришедших на римскую территорию Балканского полуострова. Первый приток мигрантов произошел еще в 420-х годах, когда военная активность римлян, как мы видели, помогла многим готам покинуть земли на среднем Дунае, вырвавшись из-под власти гуннов. Эти готы позднее поселились во Фракии – и именно там мы в 470 году находим вторую крупную группу германцев, причем успевших основательно обжиться здесь. Разумеется, факт остается фактом: между появлением готов в землях Фракии и моментом, когда они упоминаются как независимая сила в тогдашних исторических источниках, прошло как минимум два поколения.

И это заставляет нас задать неизбежный вопрос. Если это одна и та же группа, то осевшие во Фракии готы должны были сохранять свою групповую идентичность на протяжении указанного периода, за время которого у них не было своего короля. Первый известный нам король фракийских готов пришел к власти только в начале 470-х годов, когда племя подняло бунт после убийства их покровителя в Константинополе, полководца Аспара. До этого они обладали особым статусом, статусом федерата. Судя по всему, этим статусом наделялись племена, пользовавшиеся таким расположением империи, что их внутренние связи и союзы не разрушались и после поступления воинов в армию Восточного Рима. К тому же в римских войсках на Балканах между 420-ми и 470-ми годами появляется достаточно полководцев с готскими именами, чтобы можно было смело предположить, что фракийские готы 470-х годов и впрямь имеют прямое отношение к первым поселенцам. Нужно прибавить к этому, что в империи Аттилы имелись и другие готские группы, а ее падение подтолкнуло некоторых из них к переселению в Восточную Римскую империю. Бигелис привел свои войска прямиком к поражению на востоке Византии в середине 460-х годов, а выжившие (возможно, вместе с другими, о которых не сохранилось упоминаний) могли присоединиться к готам, уже служащим в римской армии. И нет причин утверждать, что все фракийские «готы» на самом деле были готами, даже если источники тех лет называют их таковыми[316].