Читать онлайн «Великие завоевания варваров. Падение Рима и рождение Европы». Страница 163

Вышеизложенное добавляет новое измерение к тенденции этих государств конца тысячелетия к четкому разделению на центр и периферию. Это не случайное порождение логистических ограничений либо объездного управления, оно отражает важные вехи возникновения государства. Благодаря политике пришедших к власти династий ядро и периферия отличались и по плотности населения, и по экономической организации. В Киевской Руси, из-за особенностей ее происхождения, процесс формирования ядра обретает особую важность. Вплоть до середины X века династия Рюриковичей обнаруживала тенденцию менять центр своих владений. Сначала он располагался на севере, судя по всему, в старом Новгородском городище, а в конце IX века был перенесен на юг, на реку Днепр, в Киев, когда на юг пришел Олег со своим войском.

Понять причины, стоявшие за этой переменой, не так легко. На первый взгляд такое решение кажется странным, поскольку Рюриково городище, как отмечалось раньше, было лучше расположено и из него было удобнее контролировать торговые пути вдоль Волги в мусульманские страны, которые были куда богаче того, что вел по Днепру в Константинополь. Однако у Киева имелись другие преимущества. Стоящий в лесостепи, он идеально подходил для управления прилегающими территориями (современная Украина), которые в VII–VIII веках были заселены славянскими крестьянами. Они создавали свои поселения здесь задолго до прибытия скандинавов. Поляне господствовали в землях вокруг Киева, из других племен поблизости жили древляне, северяне, радимичи и дреговичи (см. карту 19). Отличавшийся менее выгодным расположением для торговли, Киев предлагал скандинавским выскочкам куда больше возможностей для использования человеческих и экономических ресурсов. Уже во времена Олега, как гласит Повесть временных лет, войско великого князя состояло не только из скандинавов, но и из славян и финнов. И великому князю, желавшему стать не просто очередным князем-купцом, Украина могла предложить гораздо больше, чем север. Но, несмотря на это, Рюриковичи были еще не готовы отказаться от кочевой жизни. Сын и наследник Олега, Святослав, участвовал в долгих кампаниях, дойдя до Волги на востоке и до Кавказа на юге. Повесть временных лет сообщает, что незадолго до смерти он подумывал в третий раз перенести столицу – теперь уже на Дунай. А вот сын и наследник Святослава, князь Владимир, сумел создать и укрепить экономическое ядро в Киеве и на прилегающих территориях вдоль Десны, раз и навсегда сделав центральные земли современной Украины сердцем Русского государства[664].

Разумеется, мы многого не знаем о том, как формирование государства переплеталось с экономическим развитием, происходившим в конце 1-го тысячелетия. Первый серьезный пробел – отсутствие подробных сведений о добыче железа и работе со сталью. Армии, служащие новым династиям, нуждались в оружии и доспехах, но у нас нет сведений о том, как именно удовлетворялся имеющийся спрос. Тем не менее общая картина вполне ясна. Формирование государства было бы невозможным без некоторых важных социальных и экономических преобразований, подготовивших для него почву – появление более продуктивных и развитых методов ведения сельского хозяйства, последующий рост населения, резкий рост количества движимых ценностей и более развитая социальная иерархия, сформировавшаяся благодаря их неравномерному распределению.

Но если эти перемены стали благоприятным фоном для возникновения государства, то дальнейшие социальные и экономические преобразования были делом рук непосредственно правителей, и они крайне важны. В сфере экономики князья не только получали прибыль с новых международных торговых сетей (собирая налоги), но и активно расширяли их при каждом удобном случае. Сельскохозяйственное производство в центральных регионах их княжеств также было максимизировано. Однако к 1000 году ни один из этих процессов еще не был завершен. Начиная с XI века не только было реорганизовано сельскохозяйственное производство (путем учреждения первого варианта поместной системы), но к тому же внуки и правнуки правителей начали нанимать посредников, чтобы пойти еще дальше и посулить тысячам немецких крестьян такие выгоды, чтобы они не могли отказаться от переселения на восток[665]. Даже несмотря на то, что до конца тысячелетия все эти процедуры еще не были завершены, мы получили частичный ответ на свой вопрос. Амбиции правителей приносили просто невероятные результаты в этот период, потому что в условиях глубоких социальных и экономических трансформаций они фактически пытались распахнуть дверь, которая уже и так начала открываться.

Но это в лучшем случае половина ответа. Притязания князей стали запальным механизмом формирования государства, будучи одновременно причиной и следствием политической революции, которую мы наблюдали, а глубокие социальные и экономические преобразования подготовили для нее почву. Но что лежало за теми, первыми, социальными и экономическими переменами, давшими возможность выскочкам из новых династий переделать карту Центральной и Восточной Европы?

В советские времена все было легко и просто. Начиная с V века, нередко сосуществуя с местным населением, эгалитарные славяне получили господство над землями, которые в дальнейшем станут славянской Европой. Затем последовал долгий, медленный процесс внутреннего социального и экономического развития, продлившийся четыреста – пятьсот лет, пока наконец не сформировались классы в рамках манориальной системы сельского хозяйства, и появились первые государства, основанные на неравномерном распределении контроля над сельскохозяйственными средствами производства. Это всегда больше походило на марксистскую сказочку, нежели на историческую реальность, и в более современных работах нередко подчеркивается, что на деле процесс образования государства был весьма сложным и бурным. Во многих местах славяне впервые появились лет на сто пятьдесят позже, чем считалось раньше, первый аналог поместной системы возник после того, как сформировалось государство, а не предшествовал ему, и археологические материалы говорят о внезапной и кровавой завершающей стадии процесса, когда династии с помощью грубой силы, а не в ходе долгосрочной социально-экономической революции уничтожили прежний социально-политический порядок и заменили его собственным. И теперь нам нужно понять, почему именно в IX и X веках династии вдруг сумели захватить власть – и взялись за дело с таким рвением. Как и при появлении крупных политических образований в германском мире в первую половину тысячелетия, ключевую роль сыграла постоянно расширяющаяся сеть связей между славянской Европой и более развитыми соседствующими с ней империями.

Славянские страны в Центральной Европе напрямую контактировали с двумя сменившими друг друга империями: Каролингской в VIII–IX веках и Оттонидской в X. Они не были столь же могущественны, как Римская, но имеющейся мощи было более чем достаточно для того, чтобы их военные и дипломатические устремления имели серьезные последствия для соседних славянских и скандинавских обществ. Как и в римский период, непосредственные контакты между Каролингами и Оттонидами и их соседями осуществлялись путем имперской агрессии. Обе эти империи конца 1-го тысячелетия поддерживали свою территориальную целостность, раздавая щедрые дары местным элитам, которые не только управляли собственными территориями, но и снабжали императоров военной силой.

Но императоры из династий Каролингов и Оттонидов, во-первых, не обладали огромным финансовым резервуаром, который Римская империя обрела в Средиземноморье, и, во-вторых, толком не получали налогов даже с тех земель, которые контролировали. Поэтому «дарами» местным элитам нередко становилась недвижимость – к примеру, земли из императорских владений, что порождало тенденцию к расколу империи изнутри, по мере того как местные правители обретали слишком большую власть. Единственное, что могло повлиять на этот порочный круг, – экспансия, дававшая императорам доступ к альтернативной, возобновляемой форме богатства и возможность получать налоги систематически, а также награждать местные элиты, не подрывая собственную власть. Следовательно, основной причиной экспансии становилось стремление сохранить централизованную власть, и для поздних империй агрессия играла куда более важную роль, чем даже для Рима. Они обе нападали на своих соседей при любом удобном случае. За девяносто лет, разделяющих приход к власти Карла Мартелла в 715 году и последние годы правления его внука, Карла Великого, армии Каролингов находились в бою постоянно, за вычетом всего пяти лет. В первой половине X века стабильный «натиск на восток» со стороны изначально герцогской династии Саксонии стал одной из ключевых причин, по которым Генриху I и его сыну Оттону I удалось победить всех соперников и стать наследниками империи Каролингов[666].