Читать онлайн «Великие завоевания варваров. Падение Рима и рождение Европы». Страница 127

Поселение славян на Балканах в VII веке, напротив, включало в себя перемещение более крупных миграционных групп – с места снимались целые племена. Вокруг Фессалоник несколько крупных славянских объединений, имеющих свои названия, обитали в долине реки Стримон уже в середине VII века. Наш источник, «Чудеса святого Димитрия Солунского», сообщает о том, что другое славянское племя, упоминавшееся выше, велегезиты, занимало земли дальше к югу. Еще южнее, на Пелопоннесе, славянские племена проживали и в начале IX века – милинги и эзериты. То же верно и для славянской Богемии IX века, и для более обширных регионов, описываемых в «Баварском географе». В этих областях Центральной Европы и, возможно, также на Пелопоннесе крупные племена вряд ли мигрировали целиком в новые регионы, где в дальнейшем их и обнаруживали авторы исторических источников, но создавались уже на месте в процессе развития местных сообществ, переселившихся туда в результате более фрагментированного типа миграции, схожего с «волной продвижения». Богемия, по крайней мере, изначально была заселена славянскими мигрантами, создавшими «чистую» корчакскую культуру, поэтому ее более организованная структура в IX веке, скорее всего, являлась итогом дальнейшего развития.

Однако не представляется возможным объяснить размер племени и организацию быта велегезитов или других сообществ VII века, поселившихся вокруг Фессалоник, результатами постмиграционного процесса. На этих территориях не обнаруживается памятников исконно корчакской культуры, и исторические данные о существовании этих племен появляются вскоре после первоначальной миграции. Текст «Чудес» современен тем событиям и был составлен на месте, в нем упоминается один инцидент приблизительно 670 года. Но само переселение, как мы только что видели, не могло произойти вплоть до 610-х годов. В этом случае временной отрезок едва составляет два поколения и не кажется достаточно большим для того, чтобы новый социально-политический уклад возник в рамках миграции больших семей[527].

Как в этом случае могли выглядеть эти крупные племена? Исторические источники описывают ранних славян как народ, живущий небольшими группами, но что следует понимать под «небольшими»? Некоторые и впрямь были очень малы. Корчакская система была, вероятно, распространена по Европе в VI и VII веках группами, насчитывавшими меньше ста человек. Однако, как подчеркивается в одном недавнем исследовании, в других регионах славянских земель в VI столетии происходили серьезные социально-политические сдвиги. На многочисленных страницах своей «Истории», посвященных передвижениям славян в период с 530 по 560 год, византийский историк Прокопий не называет ни одного славянского вождя или предводителя. Однако в последней четверти VI века все внезапно меняется. В ряде византийских источников появляются разные славянские предводители, и о них сообщается достаточно подробностей, чтобы можно было сделать вывод: речь идет о видных политических фигурах. К примеру, территорию, которой правил некий Мусокий, можно было пересечь за три дня, следовательно, она простиралась на 100–150 километров. Правление другого вождя, Ардагаста, продлилось без малого десять лет, примерно с 585 до 593 года. Под командованием Перигаста было достаточно людей, чтобы убить тысячу византийских солдат. Дабритас был так уверен в военной мощи своего племени, что решился на убийство послов Аварского каганата, бросив гордое заявление, типичное для мужчин тех времен: «Кто из рожденных мужчин, кто из тех, кого согревают лучи солнца, осмелится нацелиться на нашу мощь? Другие не покорят нашей земли – мы покорим их».

Земли, простирающиеся на 100 с лишним километров, даже с невысокой плотностью населения, указывают на социальные группы в несколько тысяч индивидуумов, и это подтверждается дошедшей до нас цифрой из надежного источника. После того как в ходе внезапного нападения были разорены земли Ардагаста, между римлянами и аварами начался спор о том, кому следует забрать пленников. Вопрос был решен в пользу аваров, и римляне передали им свыше 5 тысяч человек. Это говорит о том, что под началом славянских вождей конца VI века было около 10 тысяч человек, никак не несколько десятков тысяч. И пусть эта цифра не столь велика, но мы здесь явно имеем дело с совершенно иным масштабом, отличным от небольших единиц, распространявших корчакскую культуру дальше на север. И если, отталкиваясь от случая с Ардагастом, мы подсчитаем приблизительную численность славянских иммигрантов, принадлежащих к четырем племенам, поселившимся на окраинах Византии к 600 году, то получим несколько десятков тысяч человек. Это заключение совпадает с византийскими источниками о более позднем установлении мира в этом регионе, в 680-х годах, которое включало в себя переселение 30 тысяч славян в Малую Азию[528].

Сербы и хорваты могут представлять собой третий тип миграционных групп славянской диаспоры VI–VII веков. Конечно, полагаться полностью на труды византийского императора X века нельзя, так как в них хватает неточностей и ошибок, однако если в них есть хоть зерно истины, то сербы и хорваты откололись от Аварского каганата, который использовал их в качестве военной силы. Кампании аваров между 570 и 620 годами были многочисленны и разнообразны, и эти условия вполне подходят для быстрого социально-политического развития славянских племен, ставших частью военной машины кочевников, развернувшейся в Центральной Европе. Так появилась третья группа славянских мигрантов, которая была либо достаточно многочисленной, либо достаточно мощной в военном плане, чтобы сбросить власть аваров. Возможно, у них имелось войско, схожее с «элитным» отрядом славян в 5 тысяч человек, внезапно напавшим на Фессалоники. Если так, то миграция сербов и хорватов могла принять форму переселения элиты, которая охарактеризовалась выходом крупного войска из Аварского каганата и его поселением на собственной территории на Балканах. Это спорно, но вполне возможно, и у нас есть независимые источники того периода, подтверждающие, что развитие славянского общества в ту эпоху характеризовалось появлением военных предводителей. По крайней мере, они свидетельствуют о том, насколько разносторонними были миграционные процессы, которые и сделали возможной «славянизацию Европы».

Сравнение исторических и археологических свидетельств, таким образом, приводит к кажущемуся парадоксу. В тех регионах Европы, где происходило распространение корчакской материальной культуры, имел место миграционный процесс, в котором участвовали небольшие социальные ячейки. С другой стороны, есть исторические сведения о переселении куда более крупных объединений славян (будь то племена или военные силы – если сербы и хорваты и впрямь являлись таковыми) в те регионы, где археологи не обнаружили следов масштабного распространения «чистых» социально-экономических систем корчакского типа. Это на первый взгляд кажется удивительным. Здравый смысл подсказывает, что чем крупнее сообщество, тем больше вероятности, что оно сохранит свой уклад. Однако, если поразмыслить, станет ясно, что славянские социальные объединения появились совсем недавно, в рамках процессов быстрого социально-политического и экономического развития, протекавших среди славян близ Византийской границы либо в Аварском каганате. Мы вернемся к этим процессам в главе 10, но есть все причины полагать, что по большей части их переселение было спровоцировано динамическим взаимодействием между соседними группами, а также возможностями и опасностями, выпавшими на их долю из-за близости к крупным и богатым империям – Византии и Аварскому каганату. Другими словами, именно крупные славянские племена, в отличие от малых фермерских хозяйств корчакского региона, были больше подвержены влиянию процессов, которые могли заставить их отказаться от старых корчакских культурных норм.

В связи с нехваткой данных нет причин долго рассуждать об этой проблеме, но стоит поразмыслить о том, что все это может нам сказать о славянских миграционных группах, которые существовали в условиях, не получивших вообще никакого освещения в сохранившихся исторических источниках, – на севере Центральной Европы в VII–VIII веках и в европейской части России в VIII–IX. В Центральной Европе, между Вислой и Эльбой, археологи обнаружили третий вариант результатов миграции. Суковско-дзедзицкая культура, разумеется, пополнялась местными традициями славян, уже живущих на тех или иных территориях, и прежде всего это касается типов керамических изделий. Но могилянская культура, которая и начала процесс славянизации, является, по сути, вариантом корчакской, и даже суковско-дзедзицкая культура в ранние периоды не ушла так далеко от старых норм. На первоначальных островках ее распространения (см. карту 18) заселение происходило в виде создания маленьких открытых деревень, похожих по размеру на корчакские, но в них обычно встречались наземные хижины, а не землянки. Хотя и впитавшие чужую культуру больше всех остальных, первые славянские миграционные группы, скорее всего, мало отличались по размеру от тех, которые создали корчакскую Европу. Почему в таком случае они так легко отошли от норм корчакской системы – это вопрос, к которому мы скоро вернемся.