Читать онлайн «Избранное: Динамика культуры». Страница 96

Чтобы лучше вообразить все это, давайте рассмотрим одну из таких церемоний – обряд сожжения вырубленных и высушенных растений. Некоторые травы, над которыми предварительно распевали заклинания, привязывают полосками из банановых листьев к высушенным молодым побегам кокоса. Так приготавливаются факелы, с помощью которых огонь переносится в огород. Утром (церемония, которую я наблюдал в Омаракане, началась около 11 часов утра) Багидо’у, товоси этой деревни, пришел в огороды в сопровождении То’улувы, своего дяди по матери и вождя этой деревни, а также нескольких других туземцев, среди которых находилась и Бокуиоба, одна из жен вождя. День был жарким, дул легкий бриз. Вырубленные растения уже высохли, и развести огонь не представляло большого труда. У каждого присутствующего, в том числе и у Бокуйобы, был факел. Зажжение факелов не сопровождалось какой-либо церемонией (их просто зажгли восковыми спичками, предложенными мною не без некоторого сожаления); затем каждый участник обряда прошел со своим факелом с наветренной стороны по огороду, и вскоре тот был охвачен огнем. Несколько детей глазели на огоньки, ни о каких табу не было и речи. Не было и какого-либо заметного волнения в деревне, вызванного этим событием; я заметил, что несколько мальчиков и малышей вообще остались в деревне и даже не пытались прийти и посмотреть на обряд, видимо, не проявляя к нему никакого интереса. Мне пришлось несколько раз участвовать в обрядах, когда Багидо’у и я были их единственными участниками, хотя не было никакого табу, запрещавшего чье-либо присутствие во время ритуалов. Но, разумеется, если уж кто-либо принимал участие в обряде, от него требовалось соблюдение известных правил поведения.

Надо сказать, что проблема табу решается по-разному в различных деревнях, каждая из которых имеет свою собственную систему земледельческой магии. Например, когда я наблюдал однажды в соседней деревне обряд «выжигания», совершаемый на второй день после общей церемонии, похожей на ту, о которой шла речь выше (небольшие кучки мусора сжигались вместе с некоторыми травами на каждом огородном участке), я заметил, что деревенский товоси был очень рассержен тем, что несколько девочек смотрели на эту церемонию, хотя и с порядочного расстояния. Мне объяснили, что имелось табу, запрещавшее видеть эту церемонию женщинам из этой деревни. Бывают обряды, в которых участвуют только товоси, в других, как правило, присутствует еще кто-то из жителей деревни, но бывают и такие обряды, в которых принимают участие все без исключения жители. Подобную церемонию мы опишем более подробно в дальнейшем, поскольку это имеет непосредственное отношение к вопросу об участии балома в магических действиях.

Все сказанное об огородной магии должно лишь показать некоторые общие характеристики киривинской магии. Огородная магия просто более заметна, она выделяется среди прочих магических действий, но обобщения, сделанные из наблюдений за ней, могут быть отнесены и к другим видам магии. На этой основе может быть построена некоторая общая картина, позволяющая дать верную перспективу моим заметкам о роли балома в магии{276}.

Стержень киривинской магии – это заклинания. Именно в них состоит главная сила магического обряда. Можно даже сказать, что сам обряд нужен только для того, чтобы заклинания были произнесены в соответствующих условиях. Обряд – это некий механизм трансмиссии заклинания. Таково мнение всех киривинцев, как специалистов, так и профанов, и даже мимолетное знакомство с магическим ритуалом хорошо подтверждает его. Поэтому именно в формуле заклинания можно искать ключ к идеям, связанным с магическим обрядом. Прежде всего прочего нам бросается в глаза тот факт, что в такого рода формулах мы часто встречаемся с именами предков ныне живущих туземцев. Многие формулы прямо начинаются с длинного перечня подобных имен, выступая, таким образом, в качестве некоего способа вызвать духов обладателей этих имен.

Вряд ли можно совершенно однозначно ответить на вопрос, является ли называние имен предков действительным вызыванием их духов, которые как бы приглашаются к участию в магическом действии, или же эти имена выступают лишь как дань некой традиции, как символы священных и таинственных магических сил. На самом деле, по-видимому, имеет место и то, и другое: вызывание балома и соблюдение некой священной традиции. Данные моих наблюдений могли бы пролить дополнительный свет на эту формулу. Поскольку традиция тесно связана с наследованием магических формул, мы остановимся на этом вопросе.

Магические формулы передаются из поколения в поколение, наследуются от отца к сыну по отцовской линии или от кадала (дядя по матери) к племяннику по материнской линии, которая, по мнению туземцев, является настоящей линией кровного родства (вейола). Эти две формы наследования не вполне равнозначны. Существуют магические обряды, которые могут быть названы местной магией, потому что они встречаются только в данной местности. К этому типу относятся все системы огородной магии{277}, а также те магические заклинания, действие которых связывается с определенными местами, обладающими, по мнению туземцев, магическими свойствами. Такова сильнодействующая дождевая магия на острове Касана’и, обряды которой должны совершаться у некоего источника, расположенного в роще (веика) на этом острове. Такова также официальная военная магия киривинцев, обряды которой должны совершаться мужчинами из деревни Куаибуага, причем непременно в кабома (священной роще), находящейся неподалеку от этой деревни. Детально развитая система магических обрядов, связанных с ловлей акул и калала, применяется жителями деревень Каибуола и Лаба’и соответственно. Все магические формулы этих обрядов наследуются по материнской линии{278}.

Те магические обряды, которые не связаны с конкретной местностью и могут легко передаваться от отца к сыну или даже посторонним людям за высокую плату, составляют гораздо меньшую группу. К ней прежде всего можно отнести магические формулы туземной медицины, которые всегда образуют пары заклинаний, обращенных к силам, исцеляющим или вызывающим болезнь (вивиса и силами). К этому же классу относятся магия, с помощью которой человек овладевает ремеслом резьбы по дереву (такабитам), а также магические обряды, сопровождающие постройку лодок. Сюда же относятся магические заклинания против укусов насекомых, любовная магия, магические обряды, направленные против мулукуауси (последние имеют большое значение в сравнении с другими). Эти виды магии имеют менее эзотерический характер. Но и в таких формулах, хотя в качестве их обладателей не обязательно выступают люди из одной и той же местности, как правило, есть ссылки на какую-то определенную местность. В основании целой магической системы, как правило, лежит некий миф, который связан с этой местностью{279}.

Таким образом, наиболее важные виды магии, составляющие большую по объему группу, тесно связаны с местностью как по своему содержанию, так и по характеру наследования знания магических формул («матрилинейная» магия), тогда как только часть другой, меньшей по значению и численности, группы является местной по своему характеру. Связь с местностью, или принцип локальности, в сознании и традициях киривинцев выражается, как правило, в осознании своей принадлежности к данной семье или субклану{280}. В каждой местности поколения мужчин, сменявшие друг друга в роли вождей данного туземного общества и совершавшие магические действия, жизненно важные для благосостояния данного сообщества (такие, как обряды огородной магии), естественно, приобретали особое значение в сознании своих соплеменников. Этим, возможно, объясняются упомянутые ранее факты, а именно то, что имена предков по материнской линии играют столь заметную роль в магических формулах.

В подтверждение этого можно привести ряд примеров. В то же время более подробные доказательства следует отложить до другого случая, чтобы иметь возможность сравнить эту черту с другими элементами магии, – ведь для этого потребовалось бы более полное воспроизведение всех магических формул. Начнем с земледельческой магии. Мне удалось описать две системы этой магии, одну – принятую в деревне Омаракана, где ее называют каилуебила; это одна из наиболее сильных систем; другая – система момтилакаива, связанная с четырьмя маленькими деревнями Купуакопула, Тилакаива, Иоуравоту и Вакаилува.

В системе, принятой в деревне Омаракана, земледельческая магия включает в себя десять заклинаний, каждое из которых связано с особым действием: одно произносится во время разметки земли на месте, где закладывается новый огород, другое – во время церемонии, предшествующей вырубке деревьев, третье – во время церемониального сожжения срубленных и высохших зарослей и т. д. Помимо этих десяти заклинаний есть еще три, в которых упоминаются балома предков. Одно из них более важно, чем другие, и произносится при нескольких обрядах: при вырубке, при посадке и т. д.