Читать онлайн «Избранное: Динамика культуры». Страница 101

Следует напомнить еще и о другой стороне проблемы перечисления имен предков в магических заклинаниях. В киривинской магии большую роль играют мифы и традиционные верования, лежащие в основе некоторых магических систем. Мне уже приходилось говорить о связях между традициями местности и семейными традициями конкретных субкланов. Имена предков, называемые в магических формулах, – это один из очень существенных элементов традиции. Сама святость этих имен, связующих участников магического ритуала с их мифическими родоначальниками, уже является, по мнению туземцев, достаточным основанием для использования этих имен в магических действиях. Я уверен, что никто из туземцев не усматривал в перечислении имен предков прежде всего способ вызвать балома для совершения какого-либо действия; возможно, те заклинания, которые сопровождаются ула’ула, являются в этом смысле исключительными. Но даже в этих случаях прагматическая установка не является определяющей в сознании туземцев и не окрашивает их отношение к магии{290}.

Вся информация об отношениях между балома и живыми людьми может рассматриваться как своего рода отступление в рассказе о посмертном существовании духов на Туме. Теперь возвратимся к главной теме.

Мы расстались с балома, который теперь ведет в загробном мире новую жизнь. Он более или менее привык к ней и перестал горевать о близких, которых оставил в своей прежней жизни. Вероятней всего, балома женился, завязал новые связи и знакомства. Если человек умер молодым, его балома тоже молод, но потом он состарится, и его жизнь на Туме когда-нибудь оборвется. Если кто-то умер в пожилом возрасте, его балома также стар и через какое-то время его существование на Туме тоже придет к концу{291}. Во всех случаях конец жизни балома на Туме является существенным, переломным моментом в цикле его существования. Поэтому я избегал термина «смерть», когда речь идет о конце балома.

Теперь пора представить дальнейшую судьбу духа, чтобы обсудить некоторые детали. Когда балома стареет, у него выпадают зубы, а его кожа обвисает и сморщивается. Тогда он идет на берег моря и купается в соленой воде. Потом он сбрасывает кожу, как это делают змеи, и снова становится ребенком, даже зародышем, ваивайа — этим словом туземцы называют детей in utero[43] и сразу после рождения. Ваивайа находит и забирает себе балома-женщина, кладет его в корзину или заворачивает в лист кокосовой пальмы (пуатаи). Потом она несет малютку в Киривину, где вкладывает ее per vaginam[44] в лоно какой-то из местных женщин. И тогда женщина становится беременной (насусума){292}.

Этот рассказ я слышал из уст первого информатора, который затронул при мне эту тему. В нем содержатся два существенных факта психологического характера: вера в перевоплощение и отсутствие представлений о физиологических причинах зачатия. Я рассмотрю оба эти вопроса в свете данных, которые были установлены мною в последующих исследованиях.

Прежде всего, в Киривине каждый человек знает (и ничуть в этом не сомневается), откуда берутся дети. Настоящей причиной беременности всегда является балома, который вошел или был вложен в тело женщины. Без участия балома никакая женщина не могла бы забеременеть. Все дети родом с Тумы, где они образуются или появляются на свет (ибубулиси). Эти догмы составляют главный пласт верований, которые можно назвать всеобщими или народными. Если спросить об этом кого-нибудь из мужчин или женщин, и даже смышленого ребенка, то всегда можно услышать ту же самую версию. Менее известны дальнейшие детали. Одну можно услышать здесь, другую – где-то еще, некоторые противоречат остальным, и ни одна не выступает с полной ясностью в понятиях туземцев. Не менее очевидно, что некоторые из этих верований обусловливают конкретное поведение и связаны с определенными обычаями.

Начнем с природы этих «детей-духов», ваивайа{293}. Следует помнить, что, как это обычно бывает в случае догматических суждений, аборигены многие вопросы считают очевидными, не заботясь о конкретном и ясном определении и о точном понимании деталей. Наиболее естественное мнение, по которому «ребенок-дух» – это маленький, еще неразвитый младенец, эмбрион, встречается наиболее часто. Термин ваивайа, означающий зародыша, плод или новорожденного младенца, применяется также к не воплощенным еще детям-духам. Далее, несколько мужчин, из числа участвовавших в дискуссии на эту тему, утверждают, что в результате преображения, которое происходит на Туме, индивид приобретает вид чего-то вроде «крови», буиа’и. Однако они не могли уверенно ответить, как эта жидкость может перемещаться. Похоже, что словом буиа’и может называться не жидкая кровь, а нечто вроде плоти.

Другой цикл верований и представлений о перевоплощении обнаруживает сильную связь моря с детьми-духами. От нескольких информаторов я слышал, что после преображения в ваивайа дух погружается в море. Согласно первой из услышанных мной версий (которая была приведена выше), после омовения морской водой и омоложения дух сразу подбирается балома-женщиной, которая несет его в Киривину. По другим рассказам, дух в своем новом виде погружается в море и остается в нем некоторое время. Такая версия событий влечет за собой определенные следствия, связанные с верованиями туземцев. В деревнях, тянущихся вдоль западного побережья (где мною были собраны эти данные), зрелые, но еще незамужние девушки соблюдают во время купания определенные предосторожности. Повсеместно считается, что дети-духи прячутся в попево – пене, покрывающей поверхность морской воды, – а также в камнях, известных под названием дукупи. Эти маленькие духи приплывают издалека на унесенных водой больших бревнах (каибилабала) или могут цепляться за мертвые водоросли (либулибу), плавающие по морю. Поэтому, когда ветер и волны прибивают много такого мусора к берегу, девушки боятся купаться в море, в особенности во время прилива. В свою очередь, если замужняя женщина хочет зачать ребенка, она может постучать по камню дукупи, чтобы побудить скрывающегося в нем ваивайа войти в ее лоно. Но это действие не является каким-то обрядом{294}.

В деревнях, расположенных в глубине острова, туземцы также имеют представление о связи между зачатием и купанием. По-видимому, здешние женщины чаще всего беременеют, получая ваивайа во время купания. Часто при купании женщина ощущает какое-то прикосновение, иногда даже чувствует боль. Она тогда говорит: «Меня укусила рыба». Но на самом деле это в нее вошел или был вложен ваивайа.

Другая существенная связь между зачатием и убеждением, что ваивайа находятся в море, находит выражение в единственном важном обряде, который совершают в период ожидания ребенка. Примерно через четыре-пять месяцев после появления первых признаков беременности женщина начинает соблюдать некоторые табу, и в это же время для нее делается широкая и длинная добе (юбка из травы), называемая саикеуло. Это одеяние женщина должна носить до рождения ребенка. Саикеуло делается родственницами беременной, которые в процессе работы совершают некоторые магические процедуры, чтобы будущему ребенку сопутствовала удача. В тот же день беременную женщину ведут к морю, где родственницы из той же группы, где для нее делали саикеуло, купают ее в соленой воде. Потом наступает сагали, церемониальный раздел пищи.

На вопрос об у’ула (причине) этого обряда обычно дают объяснение, что он делает «кожу женщины белой», а также что он облегчает роды{295}. В то же время в прибрежной деревне Каватариа мне дали другое объяснение, согласно которому ребенок-дух воплощается в один из моментов праздника кокува. По мнению моего информатора, в первый период беременности ваивайа еще нет в лоне женщины, но оно лишь готовится принять его. И как раз в ходе торжественного погружения в воду ребенок-дух входит в тело женщины. Я не знаю, являлось ли это только личным домыслом моего информатора, или же это мнение, которое распространено в прибрежных деревнях. Думаю, что в нем выражен некоторый аспект верований туземцев, населяющих этот район. Но следует подчеркнуть, что эта теория вызвала насмешки со стороны моих информаторов из центральных частей острова. Они указали на противоречие: обряд совершается уже в течение беременности, а ваивайа был внесен в лоно матери значительно раньше. Характерно, что мои информаторы замечали любое противоречие в тех мнениях, которые они не разделяют, а на подобные же противоречия в своих собственных рассуждениях смотрели сквозь пальцы. С этой точки зрения, туземцы проявляют ничуть не больше последовательности или интеллектуальной добросовестности, чем цивилизованные люди.