Читать онлайн «Сказка и быль. История русской детской литературы». Страница 82

Иногда тема бунта соседствует с дидактикой. В «Мойдодыре» и «Федорином горе» предметы бунтуют против хозяев, плохо обращавшихся с ними. Под руководством Мойдодыра, «умывальников начальника и мочалок командира», разнообразные предметы – книжка, подушка, самовар, сапоги – отказываются служить владельцу и преследуют его, мальчика-грязнулю, по всему городу. Примирение наступает, только когда «неумытый поросенок» исправляется и моется дочиста. От старухи Федоры убегает кухонная утварь, которую она не мыла и не чистила. Дети видят, к чему приводит себялюбивое и безответственное поведение, но нравоучительный смысл подается в весьма оригинальной и забавной форме.

Соблазнительно отыскивать в сказках Чуковского взрослый подтекст, несмотря на то, что сам автор постоянно протестовал против всех попыток найти тайное значение сказок. Описание умывания в «Мойдодыре» может быть адресовано русским футуристам, старым противникам Чуковского, которых он призывает освободиться от примитивной антикультурной поэтики[375]. Предполагалось также, что сказка является предупреждением против идеологических «чисток», которые угрожали истребить всякую живую литературу в России. Основателя Красной армии Льва Троцкого, жесточайшего критика Чуковского, называли прототипом Мойдодыра – тщеславного генералиссимуса, который жестоко использует свою власть, заставляя жертву стать своим послушным орудием[376]. Проблема с «Тараканищем» заключается в том, что сказка была опубликована в 1923 году, слишком рано для того, чтобы прямо указывать на другого злодея с большими усами – Сталина. Критик Игорь Кондаков разрешил эту дилемму, считая, что сказка является аллегорией захвата в России власти большевиками. Народ легко впадает в панику и тут же подчиняется узурпатору, но всегда готов приветствовать всякого нового лидера как своего освободителя. Если «Муха-цокотуха» написана эзоповым языком, то сказка может изображать пиры нэпманов, надеющихся на то, что вернутся старые добрые времена. Победа комарика над пауком означает всего лишь смену одного кровопийцы другим. И наконец, «Федорино горе» можно интерпретировать как паническое бегство русских писателей, напуганных культурной политикой большевистского режима, а их последующее возвращение отражает попытку найти другой способ существования при новом режиме. В самоваре разглядели Алексея Толстого, известного приспособленца.

Чуковский не только сочинял сказки в стихах, но и переводил и перекладывал иностранные детские произведения, например сказку Оскара Уайльда «Счастливый принц» (1918), «Просто сказки» и «Рикки-Тикки-Тави» (1923) Редьярда Киплинга. «Доктор Айболит» (1925) написан по мотивам книги Хью Лофтинга. Чуковский также перевел книги «Маленький оборвыш» (1926) Джеймса Гринвуда, «Приключения Тома Сойера» (1935) и «Принц и нищий» (1936) Марка Твена, «Робинзон Крузо» (1935) Даниэля Дефо. «Барон Мюнхгаузен» (1928) Распе переведен Чуковским с английской версии.

К 1930-м годам Чуковский почти перестал писать для детей. Среди советских авторов он оказался первым, кого атаковала воинственная критика, осуждавшая сказки, антропоморфизм и юмор. Сам Чуковский объяснял уход из детской литературы тем, что вдохновение иссякло и «внутренняя музыка» замолчала. Все его стихотворные сказки возникали по прихоти вдохновения, и еще в середине 1920-х годов он заметил, что его способность внезапно испытывать «напор какой-то мажорной, неожиданной музыки, каких-то радостных ритмов и праздничных слов» пошла на спад[377]. К этому моменту его дети, для которых он поначалу писал свои сказки, уже выросли. Двое из его детей, Николай и Лидия, сами внесли немалый вклад в советскую детскую литературу. Николай Чуковский (1904 – 1965) стал известным автором морских и исторических повестей, а Лидия Чуковская (1907 – 1996) работала в редакции Маршака в 1930-х годах, а позже активно участвовала в советском диссидентском движении.

В 1930-х годах Чуковский опубликовал две автобиографические повести – о своих школьных годах и о жизни в советском детском санатории. Он продолжал работу над книгой эссе «От двух до пяти» (1928), ставшей настоящей классикой и выдержавшей двадцать одно издание только при жизни писателя. Поначалу книга носила название «Маленькие дети» и задумывалась как полемика в защиту сказок. Согласно утилитарным взглядам, преобладавшим в Советском Союзе в 1920-х годах, волшебные сказки оказывают вредное влияние на представления детей о реальности. Чуковский, наоборот, защищал право на фантазию и элементы абсурда в литературе, указывая, что они помогают формированию чувства реальности у детей. Более того, сказки лучше любых других литературных форм воспитывают сочувствие к тем, кто не так удачлив.

Через десять лет после Октябрьской революции Чуковскому снова пришлось вернуться к той же позиции, на которой он стоял, критикуя дореволюционную детскую литературу. Чего опять не хватало в произведениях для детей – так это уважения к читателю. Его девиз – «уйти в детвору». Писатели должны понимать детское мышление и мир воображения: «Вообще побольше благоговения к детям, поменьше заносчивости, и вы откроете тут же, подле себя, такие сокровища мудрости, красоты и духовной грации, о которых вам не грезилось и во сне»[378].

Многие из вопросов, обсуждаемых Чуковским в книге «От двух до пяти», занимали писателя долгое время. Сборник «Матерям о детских журналах» (1911) включал в себя важную главу «О детском языке». Чуковский полагал, что детский язык является ключом к пониманию детского мышления, и считал всех детей от двух до пяти лет лингвистическими гениями, обладающими огромным спонтанным творческим потенциалом. Дети относятся к словам не механически, художественное творчество для них – веселое занятие. Стихи рождаются в детских головах практически сами по себе. Именно к этому и должны стремиться писатели, когда используют игру слов и прием «остранения», то есть превращения знакомого и обыденного в новое и увлекательное.

Когда эта глава была впервые опубликована, многим читателям и учителям не понравилось утверждение, что детский язык имеет самостоятельную ценность и его стоит изучать серьезно. Но Чуковского это не испугало, и он продолжал исследование детского лингвистического мира. Посещая детские сады, школы и больницы, он набирал новый материал. Читатели посылали ему многочисленные примеры собственных наблюдений.

Книга «От двух до пяти» также служит введением в поэтику Чуковского. Его поэзия начинается с изучения детского мышления и языка и в идеале должна достигнуть уровня детской спонтанности, воображения и творческой свободы. Он предлагает коллегам и практический совет: писать «графические стихи», в которых каждая строка может быть превращена в рисунок. Очень важно движение, картинки и ситуации должны быстро сменять друг друга. Неудивительно, что стихотворные сказки Чуковского сравнивали с искусством кино. Необходимо, чтобы стихи легко заучивались наизусть; у самого Чуковского это достигается повторами и тем, что основное смысловое ударение падает на зарифмованные слова.

Во время Великой Отечественной войны Чуковский снова стал писать для детей, но резко отрицательное восприятие новых работ – «Одолеем Бармалея» (1942) и «Приключения Бибигона» (1945 – 1946) – показало, что в тогдашней советской литературе не было места фантазии. Последние десятилетия своей долгой жизни Чуковский предпочитал быть не автором, а критиком детской литературы. В 1957 году ему было присвоена ученая степень доктора филологических наук, а пять лет спустя – почетная степень Оксфордского университета. Как детский писатель он уже был живым классиком.

Самуил Маршак (1887 – 1964) родился в провинциальном городе Воронеже. В семье было много детей, трое из которых стали известными детскими авторами: сам Самуил, Илья (писавший под псевдонимом М. Ильин) и Лия (Елена Ильина). С раннего детства Самуил увлекался литературой. «В сущности, “писать стихи” я начал задолго до того, как научился писать», – замечал он позже[379]. Еще учась в старших классах гимназии в Петербурге, юный вундеркинд вошел в литературные круги и был представлен Горькому. Как и Чуковский, Маршак стал детским писателем почти случайно – и это не единственное сходство между ними. Маршак до Первой мировой войны тоже провел несколько лет в Англии, где познакомился с английской народной поэзией и детскими стихами, которые в значительной мере повлияли на его раннее творчество.

Во время Первой мировой и Гражданской войны Маршак работал с детьми-беженцами. В 1920 году он помогал организовать колонию для бездомных детей в Екатеринодаре (современном Краснодаре). В «Детском городке» были созданы детский сад, школа, мастерские и библиотека. Нашлись даже средства на газету и театр. Поскольку для детского театра не было подходящих пьес, Маршак решил попробовать себя в этом жанре и вместе с поэтессой Елизаветой Васильевой (1887 – 1928) принялся за дело. В основном это были вольные переделки русских народных сказок и стихотворений. Пьесы были собраны в книгу «Театр для детей» (1922). В 1940-е годы Маршак вернулся к своим ранним работам, издавая их в новой, переработанной форме.