Читать онлайн «Долгие прогулки. Практический подход к творчеству». Страница 51

Принимающий

Нам, художникам, следует сосредоточиться на процессе, а не результате, и все же нужен некий «принимающий», как в баскетболе, – чтобы поймать брошенный нами мяч. Чтобы успешно двигаться по творческому пути, нужно иметь достойного принимающего. Мы же только учимся бросать мяч точно. В идеале желательно, чтобы он мог поймать и не самую лучшую подачу, крикнув ободряюще: «Давай его сюда!»

Комплимент – это поцелуй сквозь вуаль.

Мы занимаемся творчеством, чтобы поведать что-то не только себе, но и миру. Кто-то или что-то должен этот мир представлять, и это должны быть правильные кто-то или что-то. Нужно этим озаботиться.

Великий писатель Итало Кальвино сказал об этом так: «Уши взывают к истории». Можно выразиться и иначе: правильное восприятие творчества может стать его катализатором. Слова «ах, это прекрасно!» или «мне нравится, как ты строишь фразы» – все равно что живительная влага для нашего творческого сада. Благодаря восторженному «расскажи мне об этом еще!» или «покажи это снова!» наш художник расцветает, а от холодного приема или безразличия хиреет и вянет. Он может также искривиться в неестественном направлении, как сосна на сильном ветру, если вынужден постоянно бороться с необъективной критикой.

Поначалу работа движется в основном благодаря теплу. «Это будет здорово!» Вы, должно быть, помните сказку, как поспорили ветер и солнце: кто из них сможет заставить путника снять плащ. Вначале подул ветер. Путник – наш художник – лишь застегнулся поплотнее. Потом выглянуло солнце и согрело его – мягко, приятно. И художник скинул свой плащ.

Нас привлекает не то, что мы узнаем из разговора, а восторг от мягкого контакта с покалывающими волнами мыслей.

Если вы – писатель, лучшим принимающим в вашем случае будет не редактор, а близкий друг, умный и любящий слово. Некоторые из лучших литературных произведений были адресованы конкретным людям, например «Письмо юному поэту» Рильке. Он писал его не «всем юношам вообще», а одному, чей ум и сердце интересовали его. Мы можем называть такого человека музой, но необязательно. Можно использовать слова «катализатор», «искра», «свеча зажигания». Это тот, чей интеллект воспламеняет ваш. Именно из-за алхимического притяжения между душами художники подпитывают и вдохновляют других художников, часто превознося их работы. Гайдна называли «папой» потому, что он стал тем самым «принимающим» для Моцарта.

Бетховен уже в зрелом возрасте, страдая от прогрессирующей глухоты – и глухоты публики, неспособной понять его музыку, – в отчаянии попросил стать его принимающим Бога, после чего создал одни из самых великих своих произведений. И все же его история – это история об одиночестве.

Бог может быть принимающим для всех, возможно, именно поэтому так быстро распространилось христианство: многим хотелось видеть Бога в обличье человека точно так же, как художникам хочется иметь принимающего среди людей.

Было бы романтической глупостью верить, что мы можем заниматься творчеством в вакууме. Утверждать, что творим исключительно ради собственного удовольствия, – значит говорить не всю правду. Ведь даже в этом случае некая часть нашей личности выступает в роли принимающего, она же олицетворяет нашего идеального зрителя, читателя или слушателя. Я написала «Темную комнату», чтобы читать по частям своей подруге Эллен Лонго. Она была отличным слушателем и отличным финансистом. А целью книги «Попкорн: голливудские рассказы»[23] было насмешить первого мужа моей версией мира, в котором мы оба жили.

Великое искусство нужно искать не в общем, а в частностях. Оно не в вялом изложении более-менее связных мыслей для скучающего слушателя, а в ярком взволнованном повествовании для кого-то очень заинтересованного и восприимчивого. Когда слушают вполуха, когда смотрят вполглаза, когда думают о своем, то убивают энтузиазм и могут погубить первые работы начинающего художника – да и его самого. Да, художники живучи, но мы все же любим нежное обхождение. Наши мысли и чувства должны встречать теплый прием, иначе они, как застенчивые визитеры, могут смутиться и скрыться прочь.

Рассуждения о войне человека, который на ней побывал, всегда интересны; слова о Луне поэта, который на ней не был, скорее всего, скучны.

Значит ли это, что мы хотим постоянно слышать похвалу и одобрение? Ох, пожалуй, да. Значит ли это, что мы ненавидим критику и не приемлем строгость, дисциплину, потребность в самосовершенствовании? Категорически нет. Это точно значит, что наш принимающий должен чутко реагировать на наши действия и ловить любой, даже самый сложный мяч. Принимающий должен быть открыт нашей творческой энергии и верить в наши руки – сильные, быстрые или иногда уставшие. Иными словами, принимающий должен быть щедрым, что, однако, не значит быть безразличным.

Один из моих лучших принимающих – Эд. Когда я говорю, что текст получился неровным, он отвечает: «Может, и так, но это можно исправить позже. Здорово, что ты двигаешься вперед». Когда я говорю, что работа в этот день напоминала скорее приступ ревматизма, он успокаивает меня: «Все время от времени чувствуют какое-то окоченение. Нужно время, чтобы разогреться. Уверен, все не так плохо, как тебе кажется, и скоро силы обязательно вернутся». Когда я говорю: «У меня такая гора работы, даже смотреть страшно», – он напоминает: «Это так, но ты же много раз занималась переработкой своих книг и сценариев, так что если будешь двигаться шаг за шагом, все получится».

Возможно, успех мягкого наставничества Эда объясняется тем, что он и сам пишет. Или годами работы старшим партнером юридической фирмы, опекавшим молодых юристов, которых била нервная дрожь накануне предварительного заседания суда. Возможно, многолетним стажем марафонца, который понимает ценность покорения дистанции километр за километром и не пытается превратить его в спринтерский забег. Возможно, мне просто сильно повезло, что Эд такой милосердный. В любом случае, я в нем нуждаюсь. Это друг, который появляется на отметке марафона «43 км» и помогает преодолеть последние метры до финишной черты. Я знаю, что Эд великолепный принимающий, потому что знакома с прямо противоположными примерами.

Сколь многие молчат, потому что им пришлось кричать, чтобы докричаться до своего искусства?

Как-то я совершила ошибку, передав сырой черновик книги одному из самых привередливых и гиперкритически настроенных друзей. И услышала приговор: «Эта книга лишена обычной для тебя легкости и сбалансированности. Эссе очень трудно читать, они не очень хорошо сложены».

Что бы вы сказали на это? «Это сырой черновик, идиот! Есть же причина, по которой мы называем его сырым?»

Еще я давала черновики своих книг не очень разборчивым друзьям. «Не вижу, что можно изменить в этой книге. Она просто идеальна. Мне ничего не кажется ни слишком затянутым, ни лишенным фокуса. Я всегда понимаю, что ты имеешь в виду, и обожаю, как ты пишешь. Я бы, наверное, могла читать телефонную книгу, если бы ее написала ты…»

Отзывы такого рода от близких друзей пугают меня так, словно я и правда написала телефонную книгу. Когда расточают слишком уж сахарные похвалы, у меня возникает ужасное чувство, что я – оса, прилипшая к пролитому джему: в нем приятно поваляться, но только до тех пор, пока не возникнет желание взлететь. Нет, чрезмерно сладкие отзывы принимающего – это не то, к чему нужно стремиться.

От хорошего принимающего нужно то, что есть в любом хорошем принимающем: нетерпеливая готовность принять от вас мяч. Жадное ожидание вашего паса.

Та часть нашей личности, которая отвечает за творчество, юна и уязвима. Она нуждается в дружелюбной и даже игривой, полной снисхождения атмосфере, в которой может расти, экспериментировать и самовыражаться. Во многих смыслах принимающий похож на посланного свыше помощника. Даже Одинокий рейнджер не был по-настоящему одиноким в своих приключениях. У него все же был индеец Тонто.

Я верю… что душа каждого человека радуется, когда он делает добро другому.

Часто, думая о тех моментах, когда мы были особенно счастливы, понимаем, что рядом всегда оказывался такой небесный посланец, творческий компаньон, поднимавший нам настроение живой заинтересованностью в наших достижениях.

Возьмите ручку и проведите небольшие «раскопки», чтобы обнаружить самых ранних своих творческих компаньонов и выявить те их качества, которые помогали вам творить.

1. Был ли у вас в детстве принимающий, способный оценить ваши творческие усилия?