Читать онлайн «Мир приключений 1986». Страница 201

При всей своей фантастичности гипотеза Крика и Оргела имеет некую, для одних убедительную, для других неубедительную аргументацию. Если жизнь на Земле возникла самопроизвольно, размышляют ученые, то наиболее вероятно ее возникновение в разных точках нашей планеты. Где–то чуть раньше, где–то чуть позже, но в разных, а значит, при разных обстоятельствах — абсолютно одинаковых случайностей быть не может. Следовательно, существовало несколько независимых очагов превращения неживого в живое. Тогда чем можно объяснить тот неопровержимый факт, что все живые существа на Земле имеют один и тот же генетический код?

Сам Крик полушутя говорит, что сегодня нет недостатка в гипотезах, объясняющих одинаковость генетического кода всего живого, и он готов объявить конкурс на худшую гипотезу, которую, однако, можно было бы экспериментально проверить. Единый код — не есть ли это указание на то, что предок был один, скажем, колония микроорганизмов, доставленных на Землю с другой планеты? Впрочем, инопланетяне могли и не утруждать себя космическим полетом, а просто послать автоматическую станцию, подобную (но, разумеется, усложненную с учетом межзвездных расстояний) тем, которые мы посылаем на Луну, Марс или Венеру.

И еще один интересный довод в пользу своей гипотезы приводят Крик и Оргел. Они обратили внимание на то, что столь редкий и рассеянный на Земле химический элемент, как молибден, играет такую важную роль в земных биохимических процессах. Не означает ли это, что на далекой нашей прародине молибден был в избытке?

Гипотеза Крика и Оргела, на мой взгляд, полностью отвечает всем требованиям, которые мы можем предъявить к научной гипотезе. И главное, основному требованию всякой гипотезы: ее можно подтвердить или опровергнуть. Если, скажем, будет установлено, что процессы превращения неживого в живое и сегодня идут в разных точках земного шара при неких экстремальных условиях (скажем, в зоне вулканической деятельности плюс гроза с молнией) и при этом образуется нечто живое с одинаковым генетическим кодом, гипотеза будет опровергнута.

Но возможен и другой вариант. Если мы установим контакт с высокоразвитой цивилизацией, которая удостоверит, что она является нашей прародиной, гипотеза будет подтверждена. Думаю, что опровергнуть ее трудно, но подтвердить еще труднее.

В заключение своего рассказа о теории панспермии, давней ли Аррениуса или обновленной Криком и Оргелом, хочу заметить, что согласен с теми учеными, которые считают ущербной саму ее суть. «Ее сторонники, — писал Александр Александрович Имшенецкий, — допуская перенос жизни с одной планеты на другую, не решают вопроса о путях возникновения жизни на тех планетах или астероидах, откуда, по их мнению, жизнь попала на Землю…»

Нам еще придется вернуться к теории панспермии, но перед тем, как подвести традиционный частный микроитог, хотелось бы коснуться еще одного вопроса, который, правда, встречается чаще в фантастических романах, нежели в научных журналах. Но мы же договорились не обходить острые углы…

Крепко усвоив привычку все «примерять на себя», сравнивать с известным, мы говорим лишь о жизни на основе углеводородов. Во многом это справедливо. Подобная форма жизни стабильна, способна к быстрой и разнообразной эволюции, да, как вы только что прочли, и в космосе находим мы осколки именно углеводородных форм. Но подобно тому, как никто пока не может ни доказать, ни опровергнуть гипотезу панспермии, никто не может пока ни доказать, ни опровергнуть гипотезу о возможности существования жизни не только на углеводородной основе.

Основой жизни могут стать и другие элементы, особенно если они обладают свойствами, сближающими их с углеродом. Такие, как кремний, бор, азот, фосфор и даже сера. Уже существует понятие «кремнийорганика», полимеры на основе кремния — цепочки, которые могут входить в органические системы. «Кремниевые существа» теоретически возможны. Конечно, трудно себе представить, как «кремниевый человек» живет при температуре в 800 градусов и пьет вместо воды безводную серную кислоту. А ему столь же нелепо предположить, как это возможна жизнь при температурах даже ниже нуля и как можно пить воду!

Прекрасный фантаст Артур Кларк писал: «Стоит нам только выйти за пределы Солнечной системы, как мы сталкиваемся с космической действительностью совершенно иного порядка». Несмотря на это, именно в вопросах внеземной жизни мы проявляем поразительную трафаретность мышления. В старых изданиях можно найти фантастические рисунки инопланетных существ. Большеголовики на длинных ногах, их потом доделал до страшных марсианских спрутов Герберт Уэллс в своем романе «Война миров». Зайцы с телом крокодила, облагороженные летучие мыши, ящерки с восемью ногами… Увы, фантазия наша ограниченна. Я сам однажды решил изобрести нечто невероятное. Придумал существо с головой свиньи, телом жука, кошачьими лапами и хвостом крокодила. На большее воображения не хватило.

Знаменитый английский философ и общественный деятель нашего времени Джон Бернал, размышляя о жизни во Вселенной, писал: «В настоящее время у нас нет оснований ожидать идентичности форм жизни на Земле и на других небесных телах». Бернал был человеком больших знаний и широкого воображения. Те же качества отличали замечательного советского ученого и писателя, родоначальника нового направления в фантастической литературе, Ивана Антоновича Ефремова. Но мыслили они полярно. Мне выпало счастье недолгое время общаться с Ефремовым и говорить с ним об инопланетянах. Вот уж, казалось бы, от кого можно было в подобном вопросе ожидать ответов самых неожиданных. Но выдающийся фантаст отказывал природе в фантазии! Ефремов был убежден, что разумные существа иных цивилизаций могут слегка отличаться друг от друга пропорциями тела, разрезом глаз, цветом кожи, но в принципе все они должны иметь человеческий облик! Иван Антонович был убежден, что эволюция на любой планете непременно приведет разумное существо к двум ногам, двум рукам, двум глазам и т.д. Таким образом, и тут шла «примерка на себя», и тут проявлялся наш антропоцентризм: мы лучше всех! Я не большой знаток фантастической литературы, но, пожалуй, только у Станислава Лема в его «Солярисе» и в некоторых рассказах покойного американца Клиффорда Саймака инопланетный разум выходит за рамки привычных земных представлений. Мыслящий океан «Соляриса» — безусловно, находка, но и здесь образ подсказан Землей: океан… Увы, мы не можем придумать ничего, ранее не известного, и мера нашей фантазии ограничивается лишь умением компилировать, подгонять, противопоставлять, сталкивать, доводить до абсурда известное и виденное.