Читать онлайн «Ранние цивилизации Ближнего Востока. История возникновения и развития древнейших государств на земле». Страница 44

Миграция была вызвана не только поиском новых пастбищ. Перенаселение степей, повышенный спрос на доступные места водопоя, выдавливание сильными племенами более слабых – все это сделало поиск новых пастбищ обязательным. Однако перспектива совершить набег на оседлые поселения и разграбить их была заманчивой для кочевников во все времена. Однако на этих ранних стадиях им было неизвестно стремление завладеть полями и садами оседлых жителей. Владелец земли должен был работать на ней, а кочевники не привыкли к этому. Переход к оседлому образу жизни – это почти всегда вынужденный шаг. Наниматься к оседлым в качестве работников мог заставить голод, правители государств иногда приглашали их в свои армии в качестве наемников, в качестве платы даруя земельные владения, а также часть добычи. Иногда при подобных обстоятельствах к оседлому образу жизни переходило целое племя. Порой его члены разделялись – одни предпочитали сохранить свой прежний образ жизни, другие отправлялись на службу вместе с жителями городов.

В письменных источниках старовавилонского периода не только идет речь о кочевниках в целом, но и приводятся названия отдельных племен. Когда мы отметим на карте Месопотамии места, откуда происходят тексты, рассказывающие о каждом из них, получившаяся пестрая картина будет походить на характерную для Аравийского полуострова Новейшего времени, населенного огромным количеством различных арабских племен, причем одно и то же племя может быть разделено на части и рассредоточено по всей территории региона. Одно из основных племен амореев, упомянутое в архиве Мари, называлось амнанум. Представители того же племени стояли у ворот Урука. Правитель этого города Синкашид (ок. 1865–1835 до н. э.) называл себя «царем Урука, царем амнанум». В письме правителя Урука Анама (ок. 1821–1817 до н. э.) говорится, что амнанум и яхрурум (этот этноним также встречается в архиве Мари) разбили лагерь возле Урука. После периода правления Хаммурапи два пригорода Сиппара назывались Амнанум и Яхрурум.

Амнанум, яхрурум и убрабум входили в союз племен мару-ямина (или, на их собственном языке, бину-ямина). Это название можно перевести как «сыновья юга», и оно лингвистически связано с коленом Вениаминовым Ветхого Завета. Другой союз племен, упоминающийся в основном в источниках из архива Мари, назывался хану. В отличие от мару-ямина они приняли сторону оседлых жителей, причем эта связь была очень тесной, так как в текстах из архива Мари словом «хану» обозначали любого кочевника-наемника, служившего правителю этого города. В то же время в нашем распоряжении имеются примеры употребления этого этнонима в ином значении: хану называли наемника, а также его использовали в более узком смысле: амуррум – любой кочевник.

Структура племени амореев, насколько мы можем судить, характерна для современного племени бедуинов. Вождя, или шейха, они называли абум, что можно перевести с аккадского как «отец». Кроме того, нередко встречается и слово на языке самих кочевников – сугагум. В аккадских текстах одно и то же слово используется для обозначения «старейшин» как в племени, так и в городе. Как только племя поступало на службу правителя города, его шейх брал на себя ответственность за поведение своих соплеменников. Семьи вождей, очевидно, вступали в особенно тесные отношения с жителями города, собирая опыт, который мог быть им полезен. По письмам из архива Мари видно, что правители городов порой общались с шейхами весьма дипломатично, чтобы не позволить их племенам поднять восстание.

Письмо, адресованное правителю Мари Зимри-Лиму (1782–1759 до н. э.), свидетельствует об огромном значении, которое имело для царя племя хану в среднем течении Евфрата: «Пусть мой господин сохранит свое царское достоинство. Так как ты царь хану, ты также, во-вторых, царь аккадцев. Пусть мой господин не едет на лошадях, а на колесницах, запряженных мулами». Аккадцы, оказавшиеся в меньшинстве (или аккадизированные кочевники), стремились сохранить свои традиции, так как Зимри-Лим происходил из рода, ведущего свое происхождение от представителей кочевого племени. Аналогичными корнями обладал и автор письма – управитель дворца Бахди-Лим.

Мы не знаем, каким образом шаг за шагом власть в городе захватил узурпатор, происходивший из племени кочевников, и каким образом была основана династия амореев. Для этого нам необходимо получить больше сведений о биографии царя. Все, что мы имеем в настоящее время, – это датировочные формулы, найденные в городе, правитель которого носил аморейское имя и называл себя «царем [города] Х» в своих посвятительных и строительных надписях. Можно предположить, что шейх кочевников, прежде чем захватить трон, должен был подробно изучить культуру и образ жизни города.

В этом отношении весьма интересен пример Кудур-мабука, который помог своему сыну Варад-Сину занять престол Ларсы в 1834 г. до н. э. Само имя Кудур-мабук, как и принадлежавшее его отцу Симти-шилтаку, имеет эламское происхождение. Однако нам известно, что он носил титул «шейх Ямутбала, шейх амурру», а значит, он вовсе не был эламцем. Его сыновья Варад-Син и Рим-Син, взошедший на трон после смерти брата, носили аккадские имена. Вероятно, Кудур-мабук происходил из рода вождей, жившего на протяжении нескольких поколений в Ямутбале, представители которого служили правителям соседнего Элама при тех же обстоятельствах, что и хану в Мари. Назначив свою дочь Энанеду (шумерское имя) жрицей-эн бога луны в Уре и воспользовавшись таким образом древней царской прерогативой, Кудур-мабук продемонстрировал более чем поверхностное знакомство с обычаями городской цивилизации, хотя сам был потомком и вождем кочевников. Амореи, по крайней мере частично, усвоили образ жизни городов, в которых они, один за другим, начинали править.

К середине 2-го тыс. до н. э. этот процесс ассимиляции завершился. Амореи стали использовать аккадский язык и приняли аккадскую культуру. Во второй половине 2-го тыс. до н. э. на территорию Плодородного полумесяца пришли арамеи, миграция которых повлияла на историю всего этого региона. Однако в Сирии и Палестине кочевников ждала несколько иная судьба. Там абсолютным большинством населения стали сначала ханаанцы, а затем арамеи.

Выше мы уже говорили, какую пользу могут принести тексты пророчеств для описания прошлого Месопотамии. Как мы видели, говоря об Аккаде, особые приметы, присутствующие на печени жертвенной овцы, связывались с некими примечательными событиями, которые они «предсказывали»: «Если плоть проросла через «ворота дворца» [далее следует термин, которым обозначалась часть печени], это пророчество о том, что Шульги захватит Таппадараш». Судя по ряду пророчеств, несколько правителей умерли насильственной смертью; в других сохранилось воспоминание о падении Ура в правление Ибби-Суэна. Но еще больший, чем описания конкретных событий, интерес представляют предсказания будущего в целом. Приведем пример: «Если [далее следует описание конкретного предсказания по печени], царевич не вернется из похода, в который он отправляется». В нашем распоряжении имеются сотни таких общих пророчеств, причем не все они сделаны по печени. Некоторые предсказания получены путем наблюдения за поведением масла, вылитого в воду (леканомантия) или по форме дыма, испускаемого благовониями. Эти общие пророчества позволяют нам составить довольно яркое представление о политической, экономической и отчасти общественной жизни в эту непростую эпоху. Ценность для нас они представляют именно благодаря своей обобщенности – они позволяют нам понять, что считалось обычным, а что – случайным. Нам известно, что в этих предсказаниях отсутствуют ссылки на конкретные события и что они предвещают то, что в те времена считалось возможным. Они нередко подтверждают выводы, полученные нами при чтении писем данного периода, лучших из имеющихся в нашем распоряжении источников, рассказывающих о конкретных событиях.

Поразительно часто в пророчествах встречается тема насильственной смерти царя или его свержения с престола. Нередко его царство по своим размерам не отличалось от административно-территориальной единицы державы, которой управляли представители III династии Ура, хотя очень многие стремились заполучить его. В текстах предсказаний говорится, что «сановник убьет царя», что «наследник правителя убьет своего отца, чтобы занять его трон» или что «визирь сядет на трон своего господина». «Великий визирь» или «царские чиновники» считались потенциальными цареубийцами. Порой правителю в итоге удавалось разбить своих внутренних врагов: «Царь будет отправлен в ссылку, но станет сильным [снова] в области [своего царства]» или: «Над страной, которая восстает против своего пастуха, пастух получит преимущество». В подобных обстоятельствах предсказание вроде «Царь примет смерть, которую его бог предназначил ему, и сановник станет править в стране» является идиллическим исключением (если, конечно, речь идет о естественной смерти). Мятеж считался обычным делом даже на низших уровнях управления: «Люди области изгонят своего градоначальника». Однако власти не всегда были готовы обороняться: «Царь сместит своего великого визиря» или, что еще более примечательно: «Царь прикажет, чтобы глаза человека дворца были вырваны».