Читать онлайн «США во Второй мировой войне. Мифы и реальность». Страница 64

Советы крайне негативно относились к перспективе разделенной Германии, так что они дали наказ немецким коммунистам сосредоточиться не на строительстве социализма в Германии, а на сохранении ее единства. Не Советы, а американцы несут на себе вину за дипломатическую обструкцию, которая привела к разделу Германии. Разочарованная отсутствием сотрудничества с американской стороны, советская сторона даже временно блокировала Берлин, но сделано это было неэффективно, например, позволялось американским самолетам с поставками пролетать через советскую зону оккупации на пути в Берлин во время знаменитого воздушного моста. Блокада даже оказалось контрпродуктивной, так как американцам удалось использовать ее в привлечении на свою сторону общественного мнения. После СССР еще долго продолжал умолять о сохранении единого немецкого государства. Социалистическое государство в виде ГДР было создано в советской оккупационной зоне только после создания ФРГ, и Советы пошли на это очень неохотно. Еще в 1953 году они будут предлагать распустить ГДР в обмен на единое нейтральное германское государство. Но американцы предпочтут ждать возможности вырвать восточную часть страны у Советов, и эта возможность, наконец, осуществится в 1989 году. Пока же они остановятся в Германии на наиболее выгодной для себя формуле: раздела страны на большую и богатую Западную Германии, с одной стороны, с которой выгодно вести бизнес, и маленькую и бедную Восточную Германию, скудные ресурсы которой можно будет использовать для себя «голодным Советам»459.

С советской точки зрения ГДР была, действительно, как пишет немецкий историк Вильфрид Лот, «нелюбимым ребенком», то есть ребенком, которого Советы, одержимые необходимостью немецких репараций, с удовольствием обменяли бы на идеологически менее родственную, но более зажиточную Германию. Что касается Восточной Германии, Москва, в самом деле, вела себя, как злая мачеха; это сохранилось даже после того, как Советы установили там коммунистический режим. Так как богатая Западная Германия оказалась вне их досягаемости, Советы станут вывозить из достаточно небогатой Восточной Германии, уже разграбленной к тому же американцами, все, что может послужить возмещением их за военные убытки. Они даже демонтировали восточногерманские железные дороги, которые имели бы жизненно важное значение для транспортировки их собственных войск в случае войны с Западом460. При таких обстоятельствах было на самом деле подлинным «экономическим чудом», что ГДР в конце концов удалось добиться относительно высокого уровня жизни, который, хотя и был, по общему признанию, гораздо ниже, чем у Западной Германии, но выше, чем у самого СССР и у миллионов жителей американских гетто, бесчисленных бедных белых американцев и населения в большинстве стран третьего мира, которое волей-неволей было интегрировано в мировую капиталистическую систему.

Случай ГДР не позволяет сделать, казалось бы, логичное – и для некоторых особенно приятное – заключение, что коммунизм «порождает бедность». (Относительная) бедность Восточной Германии, бесспорно, связана в первую очередь с тем неопровержимым фактом, что менее многочисленным и бедным немцам Востока, «Ossi», пришлось оплатить счет за зверства, совершенные нацистами, в то время как благодаря их американским покровителям гораздо более многочисленным и богатым немцам Запада, «Wessi», никогда не пришлось заплатить свою справедливую долю в этом. ФРГ выплатила в общей сложности 600 миллионов долларов репараций СССР в виде разобранного промышленного оборудования, например, из Рура. Американский историк Джон Х. Баккер считает эту сумму такой низкой, что приходит к выводу: благодаря американцам ФРГ был фактически освобожден от «значительного бремени репараций»461. Обратное можно сказать о намного меньшей по территории и намного более бедной ГДР, чьи репарационные платежи СССР описываются западнонемецким экспертом Йоргом Фишем как «чрезвычайно высокие в относительном, а также в абсолютном выражении»462. Фиш утверждает, что, «в соответствии с консервативными оценками», ГДР пришлось уплатить не менее 4,5 млрд. долларов, или сумму, в 7 раз превышающую уплаченную ФРГ, и это после того, как немецкий Восток уже получил «кровопускание» от американцев. Результатом, как он пишет, стала «значительная деиндустриализация»463. Гипотетическая капиталистическая Восточная Германия также пострадала бы от такого несправедливого разедела репараций, и ей так же пришлось бы построить стену, чтобы предотвратить бегство населения в другую, более благополучную Германию. Кстати, люди бежали и продолжают бежать в более богатые страны также и из бедных капиталистических стран. Тем не менее многочисленные беженцы из крайне бедных стран, например, Гаити, никогда не пользовались такой же симпатией в Соединенных Штатах и других странах мира, какой были так щедро удостоены беженцы из ГДР в период холодной войны. И если мексиканское правительство решило бы построить «Берлинскую стену» вдоль Рио-Гранде для того, чтобы предотвратить бегство мексиканцев в Эль-Норте, Вашингтон, конечно, не осуждал бы такую инициативу, как он осуждал в свое время строительство Берлинской стены.

Таким образом, невеселая сага о ГДР не дает повода прийти к каким-либо логическим выводам об эффективности коммунизма. Но она проливает интересный свет на внутренние проблемы американского капитализма и советского коммунизма. Можно сказать, что американцы вынудили Советы представить свой обоснованный счет за разрушения бедной Восточной Германии, в то время как сами они забрали себе богатство Германии на зажиточном Западе. При этом они предоставили капиталистической системе США противоядие против новой депрессии и одновременно предотвратили то, чтобы Советы – после бесконечных тягот революции, Гражданской войны между красными и белыми, иностранного вмешательства и разрушительной гитлеровской агрессии– смогли воспользоваться огромным капиталом от репарационных платежей из Германии в полном объеме для того, чтобы продолжить свой коммунистический эксперимент и, возможно, сделать это успешно.

Даже если взять оба германских государства вместе, СССР не получил с них более 5,1 млрд. долларов в возмещение ущерба, что едва больше половины относительно скромной суммы репараций в 10 миллиардов долларов, согласованной в Ялте. Это не составляет даже одной двадцатой от суммы подсчитанных позднее и более реалистичных оценок общего ущерба для СССР в военное время, а именно 128 миллиардов долларов. Эта цифра может показаться астрономической, но вряд ли она передает все масштабы ущерба, причиненного СССР во время войны. Есть более яркие способы описать это опустошение. Например, американские эксперты считают, что Советский Союз потерял все благосостояние, накопленное во время быстрой (и болезненной) индустриализации тридцатых годов, что объем советской экономики сократился на 20 процентов в период между 1941 и 1945 годами и что ущерб, вызванный войной, все еще не был ликвидирован в начале шестидесятых годов. Согласно британскому историку Клайву Понтингу, ущерб от войны СССР составил валовой национальный продукт не менее, чем за двадцать пять лет464. Советы, таким образом, несомненно, получили гораздо меньше немецких репарационных платежей, чем то, на что они имели право, и, конечно, гораздо меньше, чем им требовалось для реконструкции своей страны. (Тем не менее СССР вышел из испытания Второй мировой войны в качестве второго наиболее мощного государства на планете, что, кажется, серьезно подрывает теорию внутренней неэффективности коммунизма.)

Американцы, с другой стороны, не претендовали ни на какие репарации, но в действительности получили значительные репарационные платежи из Германии, как мы уже видели, в виде технологии и «ноу-хау» от ведущих предприятий их потерпевшего поражение немецкого врага не только в своей зоне оккупации, но и в советской зоне. «Популярным и прочным в сознании является миф о том, что Соединенные Штаты не получили никакого или же получили очень немного возмещения ущерба от Германии после Второй мировой войны. Очевидно, что этот миф «необходимо рассеять», пишет американский эксперт Джон Гимбел. Он указывает, что этот «интеллектуальной грабеж» опирался на «метод пылесоса, чтобы приобрести всю научную информацию [имевшуюся у] немцев», и «включал в себя практически каждый аспект немецкой промышленности и технологии, в том числе аэродинамические трубы, магнитофоны, синтетическое топливо и резину, дизельные двигатели, обработку цветной пленки, текстиль и текстильное оборудование, станки, химию производства ацетилена, керамику, оптику и оптическое стекло, тяжелые прессы, холодное давление стали, тяжелую технику, электрические конденсаторы, электронные микроскопы, литейное оборудование и длинный список других вещей».