Читать онлайн «США во Второй мировой войне. Мифы и реальность». Страница 48

В то же время японцы сражались на Дальнем Востоке, хотя их положение было совершенно безнадежным. Они на самом деле были готовы сдаться, но не безоговорочно, как того требовали американцы. Для японцев безоговорочная капитуляция стала бы высшим унижением, так как император Хирохито, возможно, был бы вынужден уйти в отставку и даже был бы обвинен в военных преступлениях. Американские лидеры были в курсе этого, и некоторые из них, например, секретарь военно-морского флота Джеймс Форрестол верил, как пишет Альперовиц, «что заявление, уверяющее японцев, что “безоговорочная капитуляция” не означает свержения императора, вероятно, положило бы конец войне. Добиться японской капитуляции, действительно, было возможно, несмотря на их просьбу об иммунитете для Хирохито. Был прецедент капитуляции Германии в Реймсе тремя месяцами раньше, которая, как мы видели, не была полностью безоговорочной. Кроме того, требование Токио был далеко не самым важным: после безоговорочной капитуляции, вырванной у японцев, американцы так и не выдвинули никакие обвинения против Хирохито, и именно благодаря Вашингтону он оставался императором в течение еще нескольких десятилетий»320.

Почему японцы считали, что они все еще могут позволить себе роскошь выдвигать свои условия в ответ на предложение сдаться? Причина в том, что основные силы их армии в Китае оставались нетронутыми. Они думали, что смогут использовать эту армию, чтобы защитить саму Японию и таким образом заставить американцев заплатить высокую цену за их по общему признанию неизбежную окончательную победу.

Однако эта схема могла сработать, только если Советский Союз не вмешается в войну на Дальнем Востоке, задержав таким образом японские войска на материке, в Китае. Другими словами, советская нейтральность, давала Токио небольшую надежду, не надеяться на победу, конечно, но надеяться, что к переговорам с Соединенными Штатами, возможно, сложатся несколько более благоприятные условия для капитуляции. В определенной степени война с Японией затянулась, потому что СССР еще не был вовлечен в нее. Но уже в Тегеране в 1943 году Сталин обещал объявить войну Японии в течение трех месяцев после капитуляции Германии, и он подтвердил свою приверженность этому обещанию 17 июля 1945 года, в Потсдаме. Следовательно, Вашингтон рассчитывал на советское нападение на Японию в середине августа. Американцы, таким образом, прекрасно знали, что ситуация японцев была безнадежной. «Японцам конец, когда это произойдет», – писал Трумэн в своем дневнике, ссылаясь на ожидаемое вмешательство СССР в войну на Дальнем Востоке321. Кроме того, американский военно-морской флот заверил Вашингтон, что он в состоянии предотвратить переброску японских войск из Китая, необходимую для того, чтобы защитить саму Японию от американского вторжения. Наконец, было сомнительно, понадобится ли американское вторжение в Японии вообще, так как могучий флот США мог и просто блокировать это островное государство и таким образом поставить его перед выбором между капитуляцией или голодной смертью. Для того, чтобы закончить войну против Японии без особых жертв, Трумэн таким образом, имел ряд очень привлекательных вариантов. Он мог бы принять тривиальное японской предложение об иммунитете для их императора; он также мог бы подождать, пока Красная армия не атакует японцев в Китае, таким образом заставляя Токио в конце концов принять безоговорочную капитуляцию; и он мог заставить Японию голодать до смерти с помощью военно-морской блокады, принудив Токио просить мира рано или поздно322. Трумэн и его советники, однако, не выбрали ни один из этих вариантов. Вместо этого они решили нанести удар по Японии с использованием атомной бомбы. Это роковое решение, которое стоило жизни сотням тысяч людей, в основном мирных жителей, предоставляло американцам значительные преимущества. Во-первых, бомба все еще могла заставить Токио сдаться, прежде чем Советы ввяжутся в войну в Азии. В этом случае не было бы необходимости, чтобы Москва имела какой-то голос при принятии решений о послевоенной Японии по поводу территорий, которые были заняты Японией (например, Кореи и Маньчжурии), и о Дальнем Востоке, и Тихоокеанском регионе в целом. Соединенные Штаты стали бы пользоваться полной гегемонией в этой части мира, что, можно сказать, было истинной, хотя и невысказанной целью их войны с Японией.

Этот пункт заслуживает более пристального рассмотрения. С точки зрения американцев, советское вмешательство в войну на Дальнем Востоке угрожало тем, что Советы могли бы добиться здесь таких же преимуществ, которые их собственное относительно позднее вмешательство в войну в Европе дало самим США, а именно место за круглом столом победителей, навязывание своей воли поверженному врагу, перекраивание границ, определение послевоенных социально-экономических и политических структур и, таким образом, получение для себя огромных преимуществ и престижа. Однако Вашингтон совсем не хотел, чтобы Советский Союз наслаждался такими преимуществами. Американцы ликвидировали большую часть своих империалистических соперников в этой части мира. Они не приветствовали идею появления тут нового потенциального конкурента, соперника, которого они, кроме того, ненавидели за его коммунистическую идеологию, могущую стать опасной для них во многих азиатских странах.

Американские лидеры считали, что после японского грабежа Китая и унижения традиционных колониальных держав, таких, как Великобритания, Франция и Нидерланды, и после грядущей победы над Японией только устранение СССР с Дальнего Востока, казалось бы, простая формальность потребуется для того, чтобы реализовать свою мечту абсолютной гегемонии в этой части в мире. Их разочарование и огорчение было огромным, когда после войны Советам вместо этого удалось сохранить определенную меру влияния в Северной Корее и когда Китай был «потерян» из-за коммунистов Мао. Еще ухудшило их положение то, что во Вьетнаме, ранее известном как французский Индокитай, народное движение за независимость под руководством Хо Ши Мина вынашивало планы, которые оказались несовместимыми с великими азиатскими амбициями США. Не удивительно, что со временем дело дойдет до войны в Корее и Вьетнаме и почти до вооруженного конфликта с «Красным Китаем».

Но вернемся к лету 1945 года, когда благодаря атомной бомбе Вашингтон мог надеяться на то, что «сам справится» с Дальним Востоком, то есть без того, чтобы его пирушку испортили нежелательные советские незваные гости. Атомная бомба, казалось, может предложить американским лидерам дополнительное важные преимущества. Опыт Трумэна в Потсдаме убедил его, что только реальная демонстрация нового оружия сделает Сталина податливым. Ядерный взрыв в Японии поэтому был призван также служить в качестве нового сигнала для Кремля, сигнал, по сравнению с которым горящий Дрезден будет выглядеть, как простое дружественное подмигивание323.

Трумэну не нужно было использовать атомную бомбу для того, чтобы заставить Японию встать его колени. Как после войны категорически признало «Стратегическое исследование бомбардировок США», «Япония, без сомнений, сдалась бы до 31 декабря 1945 года, даже если атомные бомбы не были бы сброшены, даже если Россия не вступила бы в войну и даже если не было бы вторжения на ее территорию или оно не было бы даже запланировано»324.

Тем не менее у Трумэна были причин, по которым он хотел использовать бомбу. Ядерная бомба позволила бы американцам заставить Токио безоговорочно капитулировать, удержать Советы от Дальнего Востока, и – последнее, но не менее важное – запугать советских лидеров, и, таким образом, позволить Вашингтону навязать свою волю Кремлю в отношении европейских дел. Ради этого Хиросима и Нагасаки были стерты с лица Земли325. Многие американские историки прекрасно это понимают. Шон Деннис Кэшман пишет:

«С течением времени многие историки пришли к выводу, что бомба была использована только по политическим причинам…. Ванневар Буш [глава американского Управления научных исследований и разработок] заявил, что бомба “была сброшена вовремя, таким образом, чтобы не было никакой необходимости в каких-либо уступках России в конце войны”. Госсекретарь Джеймс Ф. Бирнс [госсекретарь Трумэна] никогда не отрицал приписываемое ему заявление о том, что бомба была использована для демонстрации американской мощи Советскому Союзу для того, чтобы [Советы] стали более управляемыми в Европе»326.

Трумэн сам, однако, лицемерно заявлял в то время, что целью двух ядерных бомбардировок было «вернуть парней домой», то есть быстро закончить войну без каких-либо дальнейших крупных потерь жизней на американской стороне. Это объяснение было некритически передано в американских средствах массовой информации, и оно превратилось в миф, охотно распространяемый большинством американских историков, в который очень многие верят и до сих пор327. Атомная бомба была готова для использования как раз вовремя, прежде, чем СССР получил возможность принять участие в войне на Дальнем Востоке. Тем не менее ядерное уничтожение Хиросимы 6 августа 1945 года произошло слишком поздно, чтобы отвратить Советы от вступления в войну против Японии. Это нарушило задуманный Трумэном сценарий, по крайней мере частично. Несмотря на страшные разрушения в Хиросиме, Токио еще не сдался, когда 8 августа 1945 – ровно через три месяца после капитуляции Германии в Берлине – СССР объявил войну Японии. На следующий день Красная армия атаковала японские войска в северной китайской области Маньчжурия. Совсем еще недавно Вашингтон хотел советской интервенции в войне против Японии, но, когда летом 1945 года такое вмешательство материализовалось, Трумэн и его советники были далеко не в восторге от того, что Сталин сдержал свое слово. Теперь стало важно закончить войну как можно быстрее для того, чтобы ограничить ущерб, нанесенный вмешательством СССР. Токио не сразу отреагировал на бомбардировки Хиросимы желанной безоговорочной капитуляцией. Судя по всему, правительство Японии сначала не поняло, что произошло на самом деле в Хиросиме, потому что многие обычные бомбардировки вызывали внешне не менее катастрофические результаты; нападение тысячи бомбардировщиков на японскую столицу 9 – 10 марта 1945 года, например, привело к большему числу жертв, чем в Хиросиме. Японские власти не могли сразу установить, что лишь один самолет и лишь одна бомба нанесли такой ущерб. Именно поэтому потребовалось некоторое время до безоговорочной капитуляции, которую так жаждали американцы. В результате этой задержки СССР вступил в войну против Японии. Это сделало Вашингтон крайне нетерпеливым. Уже на следующий день после советского объявления войны, 9 августа 1945 года, была сброшена вторая бомба, на этот раз на город Нагасаки328. Об этой бомбардировке, в которой погибли многие японские католики, бывший капеллан американской армии позже заявил: «Это, как я думаю, было одной из причин, почему была сброшена вторая бомба. Чтобы поторопить их. Чтобы заставить их сдаться, прежде чем русские придут»329. (Этот священник, вероятно, не знал, что среди 75.000 человек, которые были «мгновенно сожженны, обуглены и испарились в Нагасаки», было множество японских католиков, а также неизвестное число военнопленных союзников, чье присутствие в городе было доведено до сведения американского командования ВВС впустую, как оказалось)330. Тем не менее прошло еще несколько дней, до того момента, когда японцы смирились с капитуляцией. Тем временем Красная армия смогла намного продвинуться вперед, к великому огорчению Трумэна и его советников. Дело выглядело так, что американцам все-таки придется смириться с присутствием советского партнера на Дальнем Востоке. Однако Трумэн позаботился, чтобы этого не случилось. Он действовал так, словно прежнее сотрудничество трех великих держав в Европе не создало прецедент, отвергнув запрос Сталина о создании советской оккупационной зоны в побежденной Стране восходящего солнца; это произошло 15 августа 1945 года. (Советы, конечно, вступили в войну против Японии на поздней стадии, но разве Соединенные Штаты не аналогично вступили в войну против Германии лишь на поздней стадии, спустя много времени после того, как ход войны изменился в результате битвы под Москвой в начале декабря 1941?) И когда 2 сентября 1945 года генерал Макартур официально принял капитуляцию Японии на американском линкоре «Миссури» в Токийской бухте, представителям Советского Союза и других союзников на Дальнем Востоке, в том числе Великобритании и Нидерландов, было разрешено присутствовать только в качестве незначительного дополнения. Япония не была разделена на оккупационные зоны, подобно Германии. Побежденный соперник Америки будет оккупирован полностью лишь американцами, и в качестве американского наместника в Токио генерал Макартур позаботился о том, чтобы, независимо от вклада в общую победу, ни одна другая держава не имела бы права голоса в делах послевоенной Японии331.