Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 87

Чтобы угроза коллективного наказания была убедительной, необходимо скоординировать ожидания, определив, какое поведение считать недостойным. В коллективистском обществе такая координация, скорее всего, основывается на неформальных механизмах – например, обычаях или устной традиции.

У генуэзцев индивидуалистские культурные убеждения привели к созданию индивидуалистского общества с вертикальной интегрированной социальной структурой, достаточно низким уровнем коммуникации и отсутствием самоподдерживающегося коллективного экономического наказания. В таком обществе может быть достаточно низкий уровень неформального экономического исполнения контрактов, поскольку нет экономического самоподдерживающегося коллективного наказания и сетей для распространения информации.

Кроме того, интегрированная социальная структура и низкий уровень коммуникаций препятствуют социальным и моральным механизмам исполнения. Чтобы поддержать коллективные действия и упростить обмены, индивидуалистскому обществу необходимо развить формальные (правовые и политические) механизмы исполнения контрактов. С высокой вероятностью для упрощения обменов потребуется формальный правовой кодекс, который координирует ожидания и усиливает сдерживающий эффект формальных организаций.

В течение рассматриваемого периода и генуэзцы, и магрибцы выстроили самоуправляемые системы. Магрибцы мигрировали и действовали в пределах Фатимидского халифата, в котором «управление их делами было предоставлено им самим» [Goitein, 1971, p. 1]. Генуя была только что объединена в город и фактически освобождена от власти Священной Римской империи[289]. Следовательно, обе группы получили возможность разработать собственную форму власти и юриспруденции, однако их реакции разнились. Магрибцы не выработали формальных организаций, которые могли бы поддержать коллективные действия и обмены, кроме того, они, по-видимому, не использовали те формальные организации, которые были им доступны. Генуэзцы же создали подобные организации.

Несмотря на существование хорошо развитой судебной системы еврейской общины (а также доступа к мусульманской правовой системе), магрибцы заключали контракты неформально, использовали или приспосабливали неформальные кодексы поведения и пытались разрешать споры неформально (см.: [Goitein, 1967; Greif, 1989, 1993]). Напротив, генуэзцы в XII в. перестали пользоваться древним обычаем, согласно которому контракты заключались рукопожатием, и разработали обширную правовую систему регистрации и исполнения контрактов. Обычное договорное право, которое управляло отношениями между генуэзскими торговцами, было кодифицировано, когда появились постоянно действующие суды [Vitale, 1955]. После 1194 г. право в значительной степени находилось в руках подестата и судей.

В индивидуалистском обществе не предполагалось, что агенты будут подвергаться коллективному наказанию. Агента, присвоившего товары, снова не наймет обманутый купец, однако сам агент может стать купцом, нанимая агентов на тех же условиях, что и купец, которого он обманул. Следовательно, агентские отношения могут устанавливаться только в том случае, если оплата агента настолько велика, что каждый предпочитает быть агентом, а не купцом. Иными словами, чтобы агенты нанимались, купцы должны платить им всю прибыль и часть капитала.

Понятно, что при такой оплате равновесие невозможно. Поэтому чтобы в индивидуалистском обществе устанавливались агентские отношения, необходим внешний механизм – например, правовая система, поддерживаемая государством и ограничивающая возможность агентов присваивать капитал купцов. Правовая система дополняет институт, основанный на индивидуалистских культурных убеждениях, но не замещает связанный с ним двусторонний репутационный механизм. Там, где правовая система обладает лишь ограниченной возможностью препятствовать мошенничеству (например, из-за неверных сведений об увеличении доходов), необходимо использовать репутационный механизм. Практика записи агентских контрактов указывает на то, что именно такова была ситуация у генуэзцев.

Отношения между культурными убеждениями и организационным развитием отражаются не только в этих общих процессах, но и в организациях, которые служили определенным экономическим целям. Например, в средневековой торговле потребность в правоприменительных организациях, поддерживающих коллективное действие, вероятно, проявляла себя в отношениях между торговцами и правителями (см. главу IV). Пока число торговцев оставалось небольшим, относительно высокой ценности будущей торговли каждого торговца для правителя было достаточно, чтобы мотивировать правителя соблюдать права торговцев. Когда же их число увеличилось, ситуация изменилась.

При увеличившемся объеме общей торговли купцы могли бы ответить на нарушения правителем прав одного из них, если бы выступили против правителя в достаточно большом числе – например, объявив эмбарго. Однако когда эмбарго объявлено, некоторые торговцы могут извлечь выгоду, проигнорировав его, т. е. продавая товары в период дефицита в запретных регионах.

Необходим некоторый механизм исполнения договоренностей, который обеспечит соблюдение каждым торговцем коллективного решения и режима эмбарго. Можно ожидать, что в коллективистских обществах неформальных механизмов исполнения контрактов будет достаточно для обеспечения выполнения торговцами решения об эмбарго. В индивидуалистских обществах можно ожидать возникновения организаций, специализирующихся на обеспечении выполнения эмбарго.

Исторические сведения о магрибцах и генуэзцах согласуются с этими гипотезами. У магрибцев исполнение решения достигалось неформальными методами. После того как мусульманский правитель Сицилии нарушил права некоторых магрибских торговцев, магрибцы около 1050 г.

объявили эмбарго Сицилии. Эмбарго было организовано неформально. Маймун бен Хальфа написал письмо Нахарею бен Ниссиму из Фустата (старый Каир) из Палермо (Сицилия), в котором проинформировал его об увеличении налога и попросил «держать за руки наших друзей [магрибских торговцев], чтобы они не отправляли на Сицилию ни единого дирхама [монета низкой стоимости]». Действительно, магрибские торговцы стали ездить в Тунис, а не в Сицилию, и годом позже налог был отменен[290]. Нет свидетельств того, что выполнение этого эмбарго обеспечивалось какой-то формальной организацией, следящей за его соблюдением, хотя магрибцы могли использовать еврейскую судебную систему или организации коммун для поддержки этого эмбарго.

И наоборот, как уже говорилось в главе IV, в Генуе работала формальная организация, следящая за выполнением договоренностей и обеспечивающая убедительность угрозы коллективной мести. После того как власти объявляли торговое эмбарго (devetum) определенной области, любой торговец, нарушавший это предписание, подлежал судебному преследованию.

История современного коносамента представляет собой еще один пример развития формальных организаций и различных контрактных форм в среде генуэзцев, но не у магрибцев. В коносаменте сочетались ранние версии коносамента с так называемым извещением. Исходно коносамент был составляемой корабельным писцом описью товаров, которые купец загружал на судно. Эта опись отправлялась купцом его заморскому агенту, который мог затем требовать товары на основании подписи писца. После того как корабль прибывал по месту назначения, корабельный писец отправлял извещение грузополучателю, не пришедшему за своим товаром. Коносамент и извещение помогли преодолеть организационную проблему, связанную с отправкой товаров за границу.

Наиболее ранние европейские коносаменты и извещения датируются 1290-ми годами – они были связаны именно с генуэзской торговлей. Напротив, магрибские торговцы едва ли использовали коносаменты, хотя им и был известен этот инструмент[291]. Почему генуэзцы использовали коносаменты, а магрибцы – нет? Магрибцы отказались от коносаментов, поскольку решили соответствующую организационную проблему при помощи своего неформального коллективного механизма надзора за соблюдением договоренностей. Магрибцы доверяли свои товары другим магрибским торговцам, которые путешествовали вместе с доверенным товаром на корабле.

Например, возьмем письмо, отправленное в начале XI в. Ефраимом, сыном Исмаила из Александрии, Ибн Авкалу, важному купцу, жившему в Фустате (старый Каир). Ефраим упоминает имена людей на четырех различных кораблях, которым было доверено «тщательно следить за 70 кипами и одним barqalu [контейнером с товарами], пока они вручат их в полной сохранности в руки Халафа, сына Якуба»[292].

Вместо того чтобы решать организационную проблему, возникающую между купцом и оператором судна, магрибцы просто обошли ее. Этот факт ярко иллюстрируется письмом, отправленным из Сицилии в 1057 г. В нем описывается, что произошло с товарами, упаковка которых нарушилась во время плавания. Когда корабль прибыл в порт, оператор судна стал воровать товары. Автор письма отметил, что «пока мой брат не приехал, чтобы собрать [товары], ничто из принадлежавшего нашим друзьям [магрибским торговцам] не было собрано»[293]. Письмо ясно показывает, что оператор судна не считал себя (и торговцы тоже не считали его) ответственным за сохранение товаров.