Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 147

247

Протоколы английских судов показывают, что в Англии в период зрелого Средневековья кузены почти не взаимодействовали друг с другом. См.: [Razi, 1993].

Важную роль играли также разные источники политической легитимности. См.: [Greif, 2002] и главу VI.

Этот анализ будет сильным, если мы расширим функции полезности клана, включив в них выгоды от социального престижа и политического контроля.

Недавние работы по военному сдерживанию см.: [Powell, 1993; Bates, Greif, Singh, 2002; Grossman, Kim, 1995; Skaperdas, 1992].

При равновесии кланы не сотрудничают в пиратстве после конфронтации.

В действительности общий фронт Кармадино и Манечиано был мощным сдерживающим фактором. Как сообщается в анналах, в 1155 г. император разрушил итальянский город Тортону, «чтобы [итальянские] города… платили большую дань [ему]. Но генуэзские консулы… не захотели отдать или пообещать ему даже стоимость одной лепты, тем временем укрепив все замки… Как только [император] узнал, что генуэзцы приготовились к войне с такой свирепой целеустремленностью», он не стал атаковать город [Annali, 1155, vol. I, p. 54–55]. Этот пример показывает, что император не мог применить в Генуе стратегию «разделяй и властвуй», потому что генуэзские кланы объединились, чтобы дать ему отпор.

Для простоты изложения я опускаю параметры, не относящиеся к этой стадии анализа.

Кланы могут различаться по своему военному потенциалу и своими инвестициями в него. Поэтому функция s(∙) не обязательно является одной и той же для обоих кланов. Для простоты изложения я не учитываю этот вопрос.

Поскольку формы полезности и функции выигрыша, а также порядок других параметров неизвестны, я не привожу общую теорему существования.

Ни один из кланов не сотрудничает в пиратстве после конфронтации, потому что ожидает, что другой клан тоже не будет этого делать. Этот аспект стратегии равновесия со взаимным сдерживанием не является существенным для основных результатов. Более сложный анализ, основанный на функции полезности, зависимой от убеждений, и предложенный Геанакополусом [Geanakopolos et al., 1989], указывает на то, что страх мести, возникающий эндогенно, дал бы кланам дополнительную мотивацию избегать совместного пиратства, если бы таковое было выгоднее одному клану, наделенному большими возможностями напасть на другой клан (реалистичное допущение). Распри действительно характеризовали межклановые отношения в Генуе после военной конфронтации между ними.

Вопрос и анализ предполагают, что приобретение большего количества привилегий влечет за собой переход от одного равновесия со взаимным сдерживанием к другому. При этом не учитываются возможные препятствия эффективности, связанные с трудностями такого перехода.

Этот результат также выполняется количественно, когда ψk,* (λk, τ)строго положителен только для одного клана, а пиратство отсутствует. Когда нет пиратства, предельные политические издержки положительны для любого равновесия со взаимным сдерживанием (T) с положительными инвестициями в военную силу тогда и только тогда, когда (1 – δ)/(1 – δs(∙)) > λk. Другими словами, для любых δ и λk, если s(∙) (т. е. если вероятность сохранения в качестве контролирующего клана достаточно близка к единице), результат выполняется. Предельные политические издержки являются положительными, поскольку высокая s(∙) означает, что выгоды от получения контроля возрастают больше, чем ожидаемые потери от неудачной конфронтации.

Это допущение, равно как и допущение, что издержки войны одинаковы для всех игроков, не имеет решающего значения для результата, но упрощает изложение. Для простоты я не буду учитывать способность кланов инвестировать ресурсы в военную силу, поскольку эта способность не ведет к качественному изменению результатов.

Похожая проблема выполнения обязательств возникает в отношениях кланов со своими сторонниками. В этом случае существующие между ними связи могут помочь смягчить эту проблему, что неосуществимо в случае с аутсайдером.

Введение асимметричной информации может усилить этот результат. Предположим, что подеста и клан обладают асимметричной информацией относительно военной силы клана. В этом случае подеста получит щедрое предложение от сильного в военном отношении клана, которому не нужно будет ничего платить подеста ex post. Таким образом, подеста получает дополнительные стимулы к тому, чтобы не вступать в сговор.

Имплицитно предполагается, что гарантированная полезность для подеста после вступления в должность равна нулю.

Этот анализ верен, если подеста, не предотвративший межклановую кон фронтацию, мог бросить вызов клану, который в ней выиграл.

В любых обществах есть индивидуалистические и коллективистские элементы, поэтому отнесение общества к той или иной категории зависит от относительной значимости того или иного элемента. См.: [Bellah et al., 1985; Reynolds, Norman, 1988; Triandis, 1990]. В этих работах также приводятся данные, относящиеся к корреляции между социетальной организацией и доходом на душу населения.

О культурных убеждениях вообще см.: [Davis K., 1949, p. 52ff., 192ff.; Bandura, 1971]. О их роли в институциональных изменениях см.: [Greif, 1994a; Nee, Ingram, 1998].

Более поздние картулярии (см.: [Scriba O., 1186, 1190; Guiberto G., 1200–1211; Scriba L., 1203]) показывают, что к концу XII в. около 16 % агентских отношений строились с участием членов семей. Два индивида считаются членами семьи, если в контракте упоминается, что они родственники, если у них одна и та же фамилия (за исключением того случая, когда фамилия указывает на место рождения или на занятие) или если имеется любое иное свидетельство (например, брачный контракт), говорящее об их родственных отношениях. Я проследил генеалогию всех семей, упоминаемых в картулярии Джованни Скрибы, на основании работы Белграно [Belgrano, 1873] и всех доступных картуляриев XII в.

Латинский перевод этого списка см. в: [Bertolotto, 1896, p. 389–397].

Нижеследующее изложение предполагает, что вероятность повторного установления связи с тем же самым агентом на практике равняется нулю.

Тимур Куран предположил, что подобные убеждения лучше называть коммуналистскими.

Рассмотрение моделей с несовершенным мониторингом см. в Приложении А. Тот факт, что при несовершенном мониторинге агентов будут наказывать на равновесной траектории, качественно не меняет представленных здесь результатов.

Макфарлейн [Macfarlane, 1978] разработал метод количественной оценки индивидуализма в этот период на основе транзакций на земельном рынке. Он выяснил, что Англия была более индивидуалистской в XIII в., чем предполагалось ранее, хотя Френч и Хойл [French, Hoyle, 2003] недавно внесли некоторые уточнения в эти данные.

Хотя в средневековом христианстве присутствовали и коллективистские элементы, они были не так значимы, как в исламе. Об относительном уровне индивидуализма и коллективизма в современных обществах см.: [Bellah et al., 1985; Reynolds, Norman, 1988; Triandis, 1990].

Общее обсуждение и обзор литературы по этому вопросу см. в: [Gurevich, 1995; Гуревич, 2005]. См. также: [Bloch, 1961, vol. 1, p. 106–108; Блок, 2003, с. 108–110]. О мусульманской молитве см.: [Коран, 62:7].

Парадоксальным образом индивидуалистские обязательства, внутренне присущие христианству, также требовали анонимных пожертвований на благотворительность, которые и делались генуэзцами. Обсуждение см. в: [Epstein S.A., 1996, p. 91–94, 112–120, 129–130].

См., напр.: [Bloch, 1961, vol. 1, p. 113–116; Блок, 2003, с. 117–120; Kelly, 1992, p. 185; Rippin, 1994, p. 80–81; Schacht, 1982 [1964]; Rahman, 2002].

Ни одно общество не является абсолютно индивидуалистским. Возможно, в Генуе информация об агентах циркулировала между семьями и кланами. В некоторых семьях только один член инвестировал в торговлю, что предполагает инвестирование от имени других. Тем не менее в картулярии Джованни Скрибы упоминается, что даже члены одной и той же семьи постоянно нанимали разных агентов.

Слова тунисского купца, которого в 1041–1042 гг. обвинили в том, что он мошенничал, показывают, что если агент, обвиненный в мошенничестве, должен был получить агентские услуги от других магрибских торговцев, его агенты могли мошенничать с ним, не опасаясь угрозы коллективного наказания. Этот купец жалуется: когда стало известно, что он смошенничал, «люди пришли в возбуждение и стали враждебны [ко мне], а каждый, кто был должен [мне деньги], стал думать о том, как утаить их [от меня]». [Bodl. MS Heb., a2, f. 17, sect.; Goitein D., 1973, p. 104]. См. также: [Greif, 1989].