Читать онлайн «Голая обезьяна (сборник)». Страница 90

Лжеимпринтинг человека влияет не только на его сексуальное поведение, он определяет также и отношения между родителями и детьми. Насколько ребенок может привыкнуть к родителям другого вида, еще не известно. Знаменитая история про Маугли (брошенного или потерянного ребенка, выращенного и воспитанного волчицей) полностью так и не воплотилась в реальной жизни, а осталась только в литературе, но если бы это все же произошло, нет никаких сомнений, что ребенок, выращенный в стае волков, полностью усвоил бы привычки своих приемных родителей.

Обратная же ситуация встречается практически повсеместно. Если детеныш какого-нибудь животного выращивается человеком, то лжеимпринтинг формируется не только в сознании питомца. Человек также активно воспитывает в себе новые привычки и относится к животному как к своему ребенку: он дарит своему чаду тот же объем эмоций и любви и так же страдает, если возникают какие-нибудь проблемы.

Подобно тому как псевдородитель (например, оранжевый шар для утенка) обладает определенными ключевыми характеристиками (большой движущийся объект), формирующими лжеимпринтинг, псевдоребенок тоже будет лучше способствовать его формированию, если будет иметь определенные качества, типичные для человеческого отпрыска. Маленькие дети беспомощные, мягкие, теплые, пухленькие, с большими глазами, а еще они плачут. Чем бо́льшим количеством этих признаков обладает домашний питомец, тем больше у него шансов наладить со своим хозяином родительско-сыновние отношения, основанные на лжеимпринтинге.

Многие детеныши млекопитающих имеют практически все эти качества, поэтому человеку ничего не стоит в считаные минуты почувствовать сформировавшийся лжеимпринтинг любви к ним. Мягкий, теплый котенок, ищущий мать, или беспомощный пушистый щенок представляют собой прекрасный образ ребенка, устоять перед которым могут немногие.

Если некоторые из детских качеств, присущих этим животным, выражены более отчетливо, чем у настоящего ребенка, преувеличенные стимулы, исходящие от питомца, могут оказывать даже более сильное влияние, чем естественные стимулы, и лжеимпринтинг начнет работать еще более интенсивно.

Животное, играющее роль псевдоребенка, имеет один большой недостаток: оно слишком быстро вырастает. Даже очень медленно развивающийся детеныш достигает возраста активного взрослого животного в несколько раз быстрее, чем это требуется ребенку. Как только подобное происходит, он зачастую становится неуправляемым и теряет свою привлекательность, но человек славится своей изобретательностью и предпринимает различные шаги для того, чтобы справиться с этим недостатком. Путем многовековой селекции ему удалось создать более инфантильные виды домашних животных, так что, например, нынешние собаки и кошки представляют собой версии диких собратьев, больше похожие на младенцев. Они остаются более игривыми, менее независимыми и в течение долгого времени служат в качестве заменителей детей.

В отношении некоторых пород собак (карманных, «игрушечных») этот процесс доведен до гротеска. Они не только ведут себя еще более по-детски, они и выглядят как дети, и звуки издают соответствующие. Их анатомические параметры изменены, чтобы максимально напоминать очертания тела ребенка, даже когда они вырастают.

В таком обличье они могут успешно играть роль псевдоребенка не только в течение нескольких месяцев взросления, но и на протяжении десятка лет, а то и дольше, то есть на протяжении времени, необходимого для взросления обычного ребенка. Более того, они обладают качеством, которого нет даже у настоящих человеческих отпрысков: они все время остаются похожими на детей.

Хороший пример – пекинес. Дикий предок пекинеса, как и всех домашних пород собак, волк; это животное весит до 150 фунтов[6] или даже больше. Вес среднестатистического взрослого европейца примерно такой же – около 155 фунтов.

Вес новорожденного младенца колеблется между 5 и 10 фунтами, в среднем чуть больше 7 фунтов. Словом, если соотнести волка и нормального псевдомладенца, то первого пришлось бы уменьшить так, чтобы его вес составлял примерно 1/15 от первоначального, естественного веса. Пекинес со своей массой от 7 до 12 фунтов (в среднем около 10 фунтов) олицетворяет триумф такого превращения. Пока вроде бы все хорошо: собачка соответствует ребенку по весу и, даже повзрослев, имеет первое из неотъемлемых качеств младенца – небольшие размеры. Но необходимы еще некоторые модификации: лапы типичной собаки слишком длинны по сравнению с ее телом, пропорции напоминают больше взрослого человека, чем ребенка с короткими конечностями. Долой лапы!

С помощью тщательной селекции можно выводить особи со все более и более короткими лапами, пока собака не будет способна лишь переваливаться с ноги на ногу. Это не только скорректирует пропорции, но и сделает животное еще более неуклюжим и беспомощным. Опять же – ценные качества ребенка, но чего-то все-таки не хватает. Собака достаточно теплая на ощупь, но недостаточно мягкая; ее естественная шерсть дикого зверя слишком короткая, жесткая и грубая. Что ж, возьмемся за шкуру! Опять на помощь приходят чудеса селекции, позволяющие вырастить длинную, мягкую, гладкую, шелковистую шерсть, создающую необходимое ощущение детской супермягкости.

Дальнейшие усовершенствования не обойдут и естественные отличительные черты тела дикого животного. Ему придется приобрести округлые формы, глаза станут больше, а хвост короче. Стоит только взглянуть на пекинеса, чтобы понять, что и это было проделано с успехом. Уши торчали вверх и были слишком оттопыренными. Сделав их больше и мягче, покрыв длинной ниспадающей шерстью, мы получили возможность превратить их в подобие формирующейся детской прически. Голос у волка слишком низкий, но уменьшение размеров тела повлияло и на него, придав ему более высокую тональность.

Ну и наконец лицо. У волка слишком удлиненная морда, поэтому здесь тоже требуется вмешательство генетической пластической хирургии. Не важно, что операция деформирует челюсти и сделает процесс питания затрудненным – она просто необходима! Таким образом, морда пекинеса становится сплющенной и больше похожей на лицо младенца. Кроме того, мы опять выиграли – собака стала совершенно беспомощной и зависимой от своих псевдородителей, которым приходится специально для своего любимца готовить еду и выполнять другие родительские обязанности. И вот перед нами сидит наш пекинес – псевдоребенок, мягкий, пухленький, беспомощный, с плоской мордой и большими глазами, готовый стать воплощением лжеимпринтинга любого впечатлительного взрослого, оказавшегося поблизости. И это работает, причем работает так хорошо, что люди не только заботятся о таких животных, но и живут с ними, таскают их с собой повсюду, нанимают им врачей и даже хоронят их, как людей, а в наследство оставляют большие суммы, словно своим детям.

Я всего лишь констатирую факты, а не критикую сложившуюся ситуацию. Трудно понять, почему столько людей негативно относятся к подобным действиям: ведь человек всего лишь следует одному из своих базовых инстинктов, удовлетворить потребности которого естественным путем ему зачастую не удается.

Еще труднее понять, почему некоторые люди, не имея ничего против именно этого инстинкта, осуждают все остальные. Многие испытывают отвращение, например, к сексуальному лжеимпринтингу и отрицают саму возможность поклонения фетишам или совокупления между двумя мужчинами, но в то же время приветствуют родительские чувства по отношению к карманным собачкам и одобряют кормление домашних обезьянок из детских бутылочек. Почему же они разграничивают эти действия? С биологической точки зрения между ними практически нет никакой разницы: оба явления основаны на лжеимпринтинге, и оба представляют собой отклонения от нормального человеческого поведения. Но, хотя они оба должны быть классифицированы как биологические аномалии, ни одно из этих явлений не наносит вреда окружающим, то есть индивидам, не имеющим к ним отношения. Мы можем придерживаться мнения, что для фетишистов или бездетных любителей животных было бы лучше наслаждаться преимуществами полноценной семейной жизни, но это их проблемы, и у нас нет никаких причин испытывать враждебные чувства по отношению к ним.

Приходится признать тот факт, что проживание в людском зверинце неизбежно сопровождается неудобствами, связанными с различными аномалиями поведения. Мы обречены реагировать необычным образом на необычные стимулы.

Наша нервная система не приспособлена к ним, и поведенческий механизм иногда дает сбои. Как подопытные животные или узники зоопарков, мы можем вдруг почувствовать странную, а порой и опасную привязанность, а то и пострадать от неправильного выбора пары. Это может случиться с каждым из нас в любое время, и это всего лишь одна из многочисленных опасностей существования в людском зверинце. Мы все являемся потенциальными жертвами, и самое лучшее, что мы можем сделать, когда подобные неприятности случаются с кем-нибудь другим, – это проявить сочувствие, а не бездушную нетерпимость.