Читать онлайн «Триединство. Россия перед близким Востоком и недалеким Западом. Научно-литературный альманах. Выпуск 1». Страница 81

В то же время практически все страны развивающегося мира и страны с переходной экономикой, включая КНР, имеют значительные массы населения, которые еще очень далеки от современных стандартов жизни. Эта часть населения нуждается в переориентации инвестиций в сторону учета их интересов, но технологический уровень и производства, и выпускаемых товаров и услуг в этом случае будет ниже, чем при ориентации на модернизированную часть общества.

В отличие от развитых стран развивающиеся страны и страны с переходной экономикой имеют гигантский неудовлетворенный спрос, но сами его размеры тоже являются проблемой, поскольку встает вопрос об очередности его насыщения.

В-третьих, проблемой для развития переходных экономик и развивающихся стран уже в ближайшие годы может стать нехватка природных ресурсов от полезных ископаемых до запасов пресной воды, которая станет препятствием на пути догоняющего развития этих стран. Технологическая стратегия развития уже ясна. Это повторение пути развитых стран. Наиболее ярким примером этого является автомобилизация Китая и Индии. Таким образом, догоняющее развитие будет требовать все большего количества природных ресурсов, запасы которых ограничены, а наиболее доступные месторождения с невысокими издержками добычи уже исчерпаны. Сельскохозяйственные земли и пресная вода дефицитны в большинстве развивающихся стран из-за многочисленного сельского населения и сезонности осадков.

В-четвертых, правительствам таких стран, как Китай, Индия и Бразилия, придется решать проблему: развиваться ли, ориентируясь на собственные проблемы, возможности и ресурсы, или же встраиваться в процессы глобализации, но уже в качестве активных игроков, формирующих глобальную экономическую политику наравне с развитыми странами.

Таким образом, развивающиеся страны и страны с переходной экономикой имеют большой потенциал развития в условиях кризиса, опираясь на сформированный производственный потенциал и большой внутренний спрос. Но без государственного регулирования экономическое развитие в этих странах может привести к политической нестабильности из-за нарастания неравенства в доходах разных групп общества и к экологической катастрофе.

Что касается третьей стратегии, то и ее реализация может быть как более, так и менее успешной под влиянием следующих факторов.

Во-первых, решения, касающиеся важных для общества и крупных по масштабам экономических проектов, будут принимать государственные органы. Здесь возникает проблема правильной оценки важности того или иного проекта, его экономической целесообразности, вне зависимости от лоббирования со стороны бизнеса, регионов и т.п. Есть риск, что приоритеты будут выбраны неправильно и средства государственных бюджетов будут использованы неэффективно.

Во-вторых, важной частью этих решений должны стать технологические стратегии, например, развитие возобновляемых видов энергии или борьба с изменениями климата. Принятие технологических решений волевым путем, без риска материальных потерь для лиц, принимающих решения, как это существуют при рыночном способе решения подобных проблем, может также привести к неэффективным решениям.

Для уменьшения риска подобных промахов целесообразно выработать процедуры максимального привлечения гражданского общества, научной общественности к выработке подобных стратегий.

Таким образом, любая из перечисленных выше трех стратегий выхода из кризиса потребует тщательной подготовки решений, оценки рисков, интенсивных консультаций политиков, экономистов, бизнесменов как в отдельных странах, так и на международном уровне.

В условиях кризиса стратегия России оказалась вполне эффективной, так как она продемонстрировала спад макроэкономических показателей, не сильно отличающийся от показателей таких стран, как Япония и Германия. Вместе с тем России предстоит еще решать очень остро стоящие задачи долгосрочного развития. Слишком много в экономике накопилось проблем, которые требуют решений, рассчитанных на долгосрочную перспективу. В целом они намечены в концепции развития России до 2020 г.[151], но многие оценки затрат, акценты в экономической политике потребуют, скорее всего, серьезных корректировок из-за глобального экономического кризиса.

Представляется, что как минимум два акцента в экономической политике России могут быть изменены в новых условиях. Во-первых, это большая ориентация экспортной стратегии на рынки развивающихся стран и стран с переходной экономикой. Это вынужденно сырьевое направление, но оно может быть расширено за счет развития экспортно ориентированного сельского хозяйства.

Во-вторых, это переход к более активному и широкому импорт-замещению. Кризис показал, что слишком большая степень зависимости от экспорта может оказаться опасной в условиях мирового кризиса, даже если экспортировать высокотехнологичную продукцию.

При любом повороте событий в мировой экономике Россия должна будет приспосабливаться к изменениям на мировых рынках. Выработка собственной позиции и активная ее защита необходимы не только как часть внешнеэкономической, но и национальной безопасности нашей страны.

С. С. Дзарасов, доктор экономических наук, профессор Института экономики РАН

Удары финансово-экономического кризиса ощущаются теперь всеми. Казалось бы, после с помпой проведенных российских рыночных реформ никто не должен был этого ожидать. Ведь ложным посчитали путь планового ведения экономики, а переход к рынку был объявлен поворотом на магистраль мировой цивилизации, ведущей к храму всеобщего благоденствия и процветания. Ни какого кризиса никто не ожидал. Суждения о нем считались марксистской клеветой на безупречно функционирующую капиталистическую экономику. А как считать теперь?

С того момента, когда нам обещали молочные реки, прошло не так уж много времени, но достаточно, чтобы капитализм обнажил свое истинное лицо. В Париже 8-9 января 2009 года проходил коллоквиум глав европейских государств на тему «Новый мир – новый капитализм», где без обиняков говорилось уже о присущих капитализму пороках, приведших мир к кризису. Президент Франции Н. Саркози подверг капитализм сверхмарксистской критике за культ наживы и денег, эксплуатацию труда, безудержную спекуляцию. Лейтмотивом коллоквиума стало признание необходимости перестройки современного общества. Будь выдвинутые там требования осуществлены, от капитализма бы мало что осталось.

Не обошел эту тему и новый американский президент Барак Обама. В своей инаугурационной речи он признал, что «нынешний кризис напомнил нам всем, что без внимательного присмотра рынок может выйти из-под контроля и что достаток страны не будет прочным, если она на первый план будет ставить лишь интересы состоятельных».

Если капитализм таков, что на первый план «ставит интересы состоятельных», то как понимать наш запоздалый переход к нему в ходе рыночных реформ? Подобный вопрос не поднимается. В доме повешенного о веревке не принято говорить. Потому находящиеся у власти говорливые реформаторы на этот счет хранят молчание. Однако развитие событий внесло определенную ясность в мотивы того, почему реформы проводились у нас так, а не иначе. Не благо народа интересовало тех, кто их инициировал, а возможность наживы, для которой принятая ими модель рынка открывала фантастические возможности.

Разве не интересен вопрос о том, почему самые лакомые куски российской экономики в одночасье оказались в руках тех, кого потом либо пришлось упрятать в тюрьму, либо по которым плачет тюрьма, либо те, кто спасся от нее бегством из страны? Как случилось, что после выбора Россией столбовой дороги капиталистического процветания страна вначале угодила в дефолт 1998 года, а теперь оказалась в тисках еще более жестокого мирового кризиса?

В утверждение же, что мы просто «напоролись на то, за что боролись», то есть на интеграцию в мировую экономику, следует внести некоторую ясность. Конечно, в глобальном мире не только большая, но и малая страна не может обойтись без включенности в мировую экономику. Вопрос в том, в какой роли она после этого оказывается. Ведь мировая экономика не является ассоциацией равноправных участников. Она имеет еще и структуру, где есть центр и периферия, одни находятся в роли лошадей, а другие – всадников.

Согнувшись в три погибели перед Западом, российское руководство 1990-х годов приняло от него такую модель рынка, по правилам которой нам была отведена роль колониальной периферии развитых стран. Китай ничего подобного не сделал. Он не пошел ни к кому на поклон, а сумел отвоевать для себя роль равноправного конкурента. Думаю, что негативные последствия кризиса он тоже перенесет легче других.