Читать онлайн «Триединство. Россия перед близким Востоком и недалеким Западом. Научно-литературный альманах. Выпуск 1». Страница 138

Иван Солоневич, которого я столько раз цитировал, утверждает, что Россия выработала свой путь в жизни: «В одиннадцативековой истории России – Россия никаких иных путей не нашла. И всякое отступление от этих путей несло России катастрофы – в XIII веке, и в XVIII веке, и в XX веке, – несло России татарское иго, и крепостное право, и советское иго». С этим утверждением можно было бы согласиться и даже добавить катастрофу начала XXI века, если бы в составе этих «путей» Солоневич не видел самодержавия. (Не говоря о том, что средний современный житель России вряд ли даже понял бы, о чем автор говорит, загадочно это утверждение на фоне того опыта, который пережило поколение Солоневича. В дореволюционной России существовало самодержавие, и самодержец был даже главнокомандующим. Но он отрекся! Как может главнокомандующий «отречься»? Может ли «отречься» командующий фронтом, армией, полком? Да что сделали бы с простым солдатом тогдашней армии, если бы он сказал, что до него дошли вести о скарлатине, которой заболели его дочки, поэтому он «отрекается» и возвращается домой? Ну хорошо, может быть, Солоневича надо понимать так, что надо было терпеть даже такого самодержца. Но вот Петр I был безусловно легитимным самодержцем и не страдал слабой волей. Но Солоневич ненавидит его какой-то прямо личной ненавистью и считает одним из несчастий России.) Что же касается тех действительно катастрофических эпох, которые Солоневич перечисляет, то их можно связать не с упадком монархического правления, а с тем, что тогда правящий слой перестал чувствовать свое единство с остальным народом, не выдержал «искушения властью». Родство же элиты и народа в качестве основного (хотя и не единственного) фактора определяется этническим единством. В этом, как мне кажется, и состоит сейчас основная проблема России. А катастрофы, аналогичные тем, которые перечисляет Солоневич, происходили и с другими народами, причем вызывались они, по моему мнению, тем же фактором. В том, что мировая история полна подобных (а иногда и еще более кровавых) катастроф и кризисов, проявляется одно из основных свойств Истории – ее трагический характер.

Глобальный экономический кризис является лишь материальной, а потому более заметной частью общего кризиса глобализма и западной цивилизации. Например, имеет место колоссальное падение рождаемости среди и создавших, и поддерживающих ее народов. То есть, говоря более грубо, эти народы вымирают. Может быть, еще более важным признаком является исчезновение какой-то почти бесовской энергии, вдохновлявшей представителей этой цивилизации. Того, что Шпенглер окрестил «фаустовским духом». Когда-то несколько сот испанских авантюристов покорили громадную империю инков в Перу, а сейчас все военные силы США и их союзников по НАТО не могут справиться с арабами, населяющими Ирак…

Мы являемся свидетелями картины, противоречащей всем нашим представлениям: при столкновении двух сил, из которых одна несопоставимо сильнее другой как физически, так и интеллектуально, именно первая проигрывает и рассыпается, как куча песка.

Драма, разыгрывающаяся на наших глазах, столь грандиозна, что невольно напрашивается какое-то апокалиптическое ее толкование. Это конец мира или, по крайней мере, конец истории человечества. Что далеко не немыслимо: ведь и наша история, когда-то начавшись, должна когда-то и закончиться.

Но существует и более тривиальное объяснение, которое мне кажется поэтому более правдоподобным. Ведь не было такого века, когда бы европейское человечество не ожидало конца Мира сего! Тот альтернативный выход, о котором я говорю, был, как мне кажется, впервые сформулирован Н.Я. Данилевским в книге «Россия и Европа». Потом к тем же мыслям пришли и другие историки (или почерпнули их в его книге) – например, О. Шпенглер, А. Тойнби и др. Концепция Данилевского заключается в том, что история человечества состоит из истории различных цивилизаций, сменяющих друг друга. (Термин «цивилизация» принадлежит Тойнби, сам Данилевский то же явление называет «культурно-историческим типом».) С такой точки зрения мы сейчас (в XXI веке) переживаем закат западной цивилизации, которая захватывала все большую часть мира и распространялась примерно в течение 500 лет, сменив расцветавшие до того римскую, эллинистическую, вавилонскую, египетскую и многие другие цивилизации.

Конечно, весь предшествующий текст был написан с одной целью – задуматься над тем, какое будущее ожидает нас, то есть русских, при таком перевороте. И есть ли у нас вообще какое-либо будущее? Ведь Россия существует по крайней мере со времен Московского царства или даже со времен св. Владимира. И трудно представить себе, чтобы такое грандиозное государство, как Киевская Русь, возникло внезапно. Поэтому кажутся естественными попытки покойного академика Б. А. Рыбакова разглядеть какие-то предшествующие этому черты. И действительно, ведь еще Геродот писал, что севернее кочующих скифов живет какой-то народ «скифов-хлебопашцев». Все это охватывает громадный промежуток времени. И чтобы рассуждать о будущем русских, нужно отказаться от масштабов, которыми измеряются знакомые нам цивилизации, – несколько столетий. Но ведь так же обстоит дело и с длиной человеческой жизни. Одни гибнут в младенчестве, другие живут какой-то мафусаилов век. И никто заранее срок жизни человека предсказать не может, а иначе человеческая жизнь была бы подобна жизни в камере смертников. Вероятно, так же дело обстоит и с народами: от одних остается лишь поговорка «Погибоша, яко обры», другие существуют тысячелетиями (например, в Китае). Поэтому от этого аргумента – что русские существуют уже давно, – как мне кажется, следует отказаться. Так я и предлагаю поступить в оставшейся части этой работы. То есть буду считать, что какое-то будущее у русских есть, и обсуждать – как мы на это будущее можем повлиять.

По-видимому, ситуация, с которой мы сталкиваемся сейчас, далеко не уникальна в истории. Как мне представляется, все чередование различных цивилизаций следует довольно единообразной схеме. А именно, каждая цивилизация формируется одним народом или группой родственных народов. Для этого необходимо, чтобы данный народ (или народы) обладал сравнительно редким свойством – способностью (у многих из составляющих его лиц) жертвовать своей жизнью ради сохранения и расширения сферы распространения своей цивилизации. Это свойство Л.Н. Гумилев называл «пассионарностью». До сих пор идут споры о том, является ли такое свойство врожденным, биологическим признаком или создается под влиянием определенной культуры. Но несомненно, что русский народ этим свойством обладает. Возможно, что в будущем появится другой народ, обладающий этим свойством в большей степени, чем русский, и тогда русские в истории сойдут со сцены как определяющая сила, но пока такого народа не видно. Несомненно, что народы западного мира такой «пассионарностью» обладали, но сейчас на наших глазах стали быстро ее терять. Таков первый признак того, что русские пригодны для создания новой, «постъевропейской» цивилизации.

Возможно, мы присутствуем при смене цивилизаций. С этой точки зрения наиболее близкий к современности прецедент – это упадок римской цивилизации. И действительно, обе эпохи поразительно напоминают друг друга, даже в деталях. Но падение римской цивилизации повлекло за собой колоссальный упадок культуры. Это то время, которое историки часто называют «темными веками», в отличие от Средневековья, развившего тонкую и глубокую культуру. Тогда такой период длился лет пятьсот. Очевидно, и современное общество дичает на наших глазах. Например, исчезает культура чтения, бывшего в течение тысячелетий основным инструментом передачи традиции следующим поколениям. Или вот сейчас заговорили о пиратах, о которых европейское человечество не слышало последние лет двести.

Очевидно, предстоит новая эпоха «темных веков», и вероятно, что человечество заинтересовано в том, чтобы эта эпоха была как можно короче и сохранилось как можно больше культурных ценностей, укоренившихся в эпоху господства западной цивилизации. В этом отношении русский народ находится в особом положении в сравнении с другими крупными народами или группами народов, могущих претендовать на создание новой цивилизации. Он (возможно, себе на горе и несчастье) впитал громадное число продуктов западной цивилизации, не подчинившись (надо надеяться) в своей духовной основе ей полностью и не став ее послушным органом.

Как обычно бывает в Истории, этим аргументам в пользу того, что русские пригодны для создания «постъевропейской» цивилизации, противостоит мощный контраргумент. Если представить себе, что все изложенные аргументы положены на одну чашу весов, то он находится на другой чаше.

Этот контраргумент заключается в том, что правящий слой современной России пока подчинен Западу: экономически, политически и культурно. Вот в этом «колебании весов», как мне представляется, и состоит История, и, в частности, здесь проявляется свобода воли – как отдельных людей, так и целых народов.