Читать онлайн «Совладающее поведение. Современное состояние и перспективы». Страница 99

Совладающее с жизненными трудностями поведение выполняет функции минимизации негативных воздействий обстоятельств и повышение возможностей восстановления (выздоровления); приспособления или регулирования, преобразования жизненных ситуаций; поддержания позитивного, положительного «образа Я», уверенности в своих силах; поддержания эмоционального равновесия; сохранения достаточно тесных взаимосвязей с другими людьми.

На основе описанных в литературе результатов ряда эмпирических исследований (Крюкова, 2001; Nolen-Hoeksema, 1999; Taylor, 1995) можно зафиксировать особенности совладающего поведения женщин в сравнении с совладающим поведением мужчин: для женщин характерны в целом более высокие показатели по всем стилям совладания; у них ярче выражены избегание, эмоционально-ориентированный копинг, социальное отвлечение, включающее поиск социальной поддержки; женщины склонны реагировать на стрессовую ситуацию по типу «tend-and-befriend» – «забота, поддержка и сотрудничество».

Однако, хотя имеется большое количество литературы по совладанию в разных областях психологии здоровья, исследования копинга в беременности редки. Так, доказано, что избегание связано с сильными дистрессами во время беременности, в то время как положительная переоценка – единственная стратегия совладания, которая во всех исследованиях последовательно связывается с невысоким дистрессом у беременных женщин. Проблемно-ориентированный тип совладания порой ведет к центрации на проблемах, которые не могут быть решены в данный момент; при этом он эффективен для беременных женщин с низким медицинским риском (Kendall-Tackett, Klaus, Klaus, 2001; Margolies, 1989). Однако большинство отечественных авторов изучают совладающее поведение, связывая копинг с теми или иными личностными характеристиками (диспозиционный подход), в то время как ситуационные факторы совладания изучены недостаточно.

Все вышеперечисленные обстоятельства обусловили выбор проблемы нашего исследования, каковы особенности и динамика совладающего с трудностями поведения женщины на этапе принятия роли матери, как они связаны с ситуационными факторами данного этапа?

1 Особенности принятия женщиной роли матери выражаются в согласовании компонентов роли (социальных ожиданий, родительских установок, представлений о себе, ролевого поведения) и изменении значимых ситуаций, воспринимаемых женщиной как трудные.

2 Выбор женщиной стратегий и стилей совладающего поведения на этапе принятия роли матери связан, прежде всего, с динамическим (субъективная и объективная составляющие изменяющейся трудной ситуации) и регулятивным (установки) факторами поведения субъекта.

3 Совладающее поведение женщины изменяется от периода беременности к периоду после рождения ребенка по выраженности стратегий и стилей и их соотношению.

Частные рабочие гипотезы:

Предпочтения в выборе копинг-стратегий изменяются следующим образом:

• женщина, став матерью, чаще, чем во время беременности, использует копинг, ориентированный на решение проблемы;

• в период беременности эмоциональный копинг более выражен;

• копинг избегания и отвлечения более выражен у беременных, чем у матерей;

• поиск социальной поддержки – копинг, характерный для женщины как до, так и после рождения ребенка.

В эмпирическом исследовании для проверки гипотез применялись беседа, полуструктурированное интервью, наблюдение, опрос, тестирование, контент-анализ, проективные методики, методы математической обработки результатов.

Для исследования особенностей совладающего поведения женщины на этапе принятия роли матери использовались опросник многомерного измерения совладающего поведения CISS (Coping Inventory for Stressful Situations) или «Копинг-поведение в стрессовых ситуациях» (N. Endler, J. A. Parker), адаптированный Т. Л. Крюковой (2001); опросник «Ways of Coping Questionnaire» или «Опросник способов совладания» (Lazarus, Folkman, 1988), адаптированный Т. Л. Крюковой, Е. В. Куфтяк и др. (2004); метод цветовых выборов или МЦВ (модифицированный тест Люшера), адаптированный Л. Н. Собчик; методика PARI или Опросник родительских установок и реакций (Е. Шефер и Р. Белл), адаптированный Т. В. Архиереевой (2002); методика «Личностный дифференциал»; методика «Шкала семейной поддержки» (C. Dunst, C. Trivette, A. Deal), адаптированная Р. Ж. Мухамедрахимовым; проективная методика «Рисунок „Я и мой ребенок“» (Г. Г. Филиппова); наблюдение за особенностями взаимодействия матери и ребенка на основе методики М. Эйнсворт. Для обработки полученных данных использовались методы математической статистики.

Исследование проводилось на базе женских консультаций № 1 и № 3 г. Костромы, Школы подготовки к родам МУЗ ГП «Центр психотерапии и практической психологии» г. Костромы и Городского семейного клуба «Девять плюс», Костромского государственного университета имени Н. А. Некрасова на протяжении трех лет (2001–2003). В нем приняли участие 160 женщин, из которых была выделена экспериментальная группа в количестве 50 человек в возрасте от 20 до 33 лет. Контрольную группу (N = 50) составили женщины того же возраста, не имеющие детей.

Выборка формировалась таким образом, чтобы максимально исключить влияние серьезных стрессовых факторов на ситуацию материнства, таких, как «нежеланная беременность», «юное материнство», «неполная семья», «патология беременности», «кесарево сечение», «послеродовая депрессия», «ребенок с нарушениями в развитии». Гомогенность выборки по этим параметрам не исключает ее репрезентативности, так как в исследовании приняли участие женщины с разным уровнем образования, разного социального положения и профессий, имевшие разные мотивы беременности, воспитывающие как дочерей, так и сыновей.

Исследование носило лонгитюдный характер и проводилось с каждой женщиной в четыре этапа в течение двух лет. На первом этапе в процессе индивидуального консультирования выяснялись возможность участия женщины в исследовании, соответствие индивидуальных характеристик заданным параметрам. На втором этапе участницам исследования, находящимся на втором-третьем триместре беременности, предлагалось ответить на вопросы интервью и стандартизированных методик, фиксировалось их психоэмоциональное состояние. На третьем этапе, по прошествии 4-х месяцев после рождения ребенка, происходила встреча с испытуемыми и их детьми в домашней обстановке (по возможности в отсутствие мужа или родителей), во время которой женщина повторно отвечала на вопросы предложенных методик, рисовала рисунок «Я и мой ребенок». Кроме того, во время этой встречи проводилась беседа о жизненных трудностях, велось наблюдение за поведением матери и ребенка, измерялось психоэмоциональное состояние. На четвертом этапе, после того как ребенку исполнялось 18 месяцев, происходила встреча с участницами для контроля общего психологического состояния матери и ребенка.

Проанализировав выраженность, динамику, взаимосвязи между компонентами роли матери: родительские установки, самооценка (личностная, ролевая, зеркальная) и их отличие от тех же параметров контрольной группы, а также взаимосвязь этих ролевых компонентов с такими показателями, как возраст женщины, образование, стаж брака мы пришли к следующим выводам.

Во-первых, в отличие от молодых женщин, еще не имеющих детей, беременные женщины из экспериментальной группы более склонны к проявлению «власти в роли матери» (p < 0,02) и «ускорению развития своего ребенка» (p < 0,04), что объясняется спецификой отношений беременной женщины к своему ребенку, ощущением ответственности за его жизнь и здоровье. После рождения ребенка матери экспериментальной группы более склонны к «поощрению зависимости ребенка от матери» (p < 0,03) (в сравнении с контрольной группой) и к «обереганию ребенка от трудностей» (p < 0,05) (в сравнении с периодом беременности). В целом после рождения ребенка родительские установки женщин становятся более выраженными и определенными.

Во-вторых, гипотеза о противоречивости структуры родительских установок женщин на этапе принятия роли матери подтвердилась. Факторный анализ показывает, что все эти установки не группируются в факторы, а разбросаны и перемешаны между собой.

В-третьих, корреляционный анализ показал большое количество значимых связей между родительскими установками более высокого диспозиционного уровня (уровня ценностей) и ролевой самооценкой женщины (Я как Мать). Так, например, установка на «равенство в отношениях между родителями и детьми» взаимосвязана с большим количеством параметров ролевой самооценки «Я – Мать»: сильная (р < 0,0001), дружелюбная (р < 0,001), отзывчивая (р < 0,005), уверенная (р < 0,002), ответственная (р < 0,03). При этом родительские установки уровня конкретных действий и операций с ролевой самооценкой связаны очень слабо, но коррелируют с личностной самооценкой. Например, значимые корреляционные связи установки на «поощрение активности ребенка» обнаруживаются с такими личностными качествами женщины как доброта (р < 0,01), дружелюбие (р < 0,04), сила (р < 0,01). Взаимосвязь этой же установки с качествами в оценке женщиной себя как матери обнаруживается только в одном случае (ответственность – р < 0,001). Зависимостей между данной установкой и зеркальной оценкой женщиной себя в роли матери (Я – Мать глазами других) не установлено. Это объясняется, на наш взгляд, тем, что стратегии ролевого поведения в роли матери на этапе ее принятия только начинают складываться и оформляться.