Читать онлайн «Совладающее поведение. Современное состояние и перспективы». Страница 82

В литературе выделяются чаще всего три вида стратегий совладающего поведения: проблемно-ориентированный копинг, эмоционально-ориентированный копинг и стратегии, связанные с избеганием, уходом из ситуации (Крюкова, 2004). Выделенные в нашей работе стратегии контроля поведения в раннем возрасте также можно сопоставить с этими видами совладающего поведения. Так, к проблемно-ориентированному копингу можно отнести стратегии концентрации на задаче, концентрации на объекте, отчасти вокализации. К эмоциональному способу совладания с ситуацией можно отнести поиск поддержки, отчасти вокализации, выраженный дистресс, агрессию. К избегающему варианту совладания относятся отказ от задания, отвлечение, пассивность, возможно, самостимуляция и двигательное беспокойство. Таким образом, с возрастом увеличивается доля проблемно-ориентированного поведения, которое ассоциируется с успешным контролем поведения во всех сферах (когнитивной, эмоциональной, психомоторной).

Если рассмотреть проявления (критерии) ситуативного контроля поведения в зависимости от степени развития того или иного компонента, то можно видеть, что в группе МЗ близнецов уровень когнитивного контроля (MDI) связан с ситуативным эмоциональным контролем (количество фрустраций и лабильность эмоций), а у ДЗ – и когнитивный контроль (MDI) и контроль действий (PDI) связаны с ситуативным когнитивным контролем (концентрация внимания) в значительно большей мере, чем с эмоциональным. Дети с низким уровнем эмоционального контроля, в частности, пассивные, хуже всего умеют контролировать свое состояние в ситуации (как эмоциональную сторону, так и когнитивную), однако могут использовать поддержку близкого взрослого (как пассивные МЗ) для успешной регуляции внимания и решения интеллектуальных задач (эмоциональная регуляция при этом продолжает страдать). У трудных детей больше всего страдает внимание, но здесь не удается проследить связи с поддержкой взрослого, легкие дети могут регулировать свое состояние (особенно эмоциональное) без массивной поддержки взрослых. Можно видеть, что профили контроля поведения различны у МЗ и ДЗ близнецов и что возможность использовать внешний ресурс (поддержку взрослого) в значительной мере связана с уровнем развития отдельных компонентов контроля поведения.

Взаимосвязи между аспектами контроля поведения здесь недостаточно ясны. Пассивные ДЗ близнецы оказываются наиболее дезадаптированной группой (это обнаруживалось и на предыдущих этапах исследования – Виленская, Сергиенко, 2001), однако неясно, что приводит к такой дезадаптации, как и непонятен механизм, обеспечивающий успешность в ситуативном контроле поведения трудных ДЗ близнецов. Возможно, надо более подробно исследовать связи между оценками эмоционального контроля матерью (опросник «День ребенка») и его оценками в проблемной ситуации по наблюдениям. В качестве гипотезы можно предположить, что явная неэффективность пассивных ДЗ в саморегуляции может быть следствием недостатка у таких детей необходимости справляться с фрустрацией, возможно, в сочетании с гиперопекающими родителями (количество чрезмерно стимулирующих семей в группе ДЗ выше, чем у МЗ) (Psychology Today, 1994). В свою очередь, другая проблемная группа – трудные МЗ близнецы – чаще ищут поддержку и чаще ее получают от матери. В исследовании Калкинс с соавт. (Calkins, Johnson, 1998) было обнаружено, что матери легко расстраивающихся детей чаще вмешиваются во время диадического взаимодействия. Возможно, здесь имеет место та же ситуация.

Более эмоционально лабильные МЗ чаще испытывают фрустрации, и взрослые (мать и экспериментатор) чаще поддерживают эмоционально лабильных, легко и интенсивно расстраивающихся детей. Это верно и для ДЗ, но матери ДЗ обращают внимание не только на эмоциональный компонент контроля поведения, но и на когнитивный, чаще поддерживая легко отвлекающихся детей, а не только фрустрированных эмоционально. В то же время, если у МЗ с успешностью был связан именно когнитивный компонент (нарушения внимания), у ДЗ есть связь между успешностью и частотой ухудшения настроения, т. е. эмоциональным компонентом.

В возрасте 24 мес. количество фрустраций наименьшее в обеих группах близнецов. Этот факт представляется достаточно странным с учетом кризисного характера этого возраста. Можно заметить, однако, что МЗ в этом возрасте имеют едва ли не наибольший процент поддержки матери, возможно, мать является внешним ресурсом для регуляции ими своего эмоционального состояния (и когнитивного контроля с учетом наилучшей концентрации внимания в этом же возрасте). Поддержка матери у МЗ значимо увеличивается от 8 к 12 мес. и значимо уменьшается в период с 24 до 30 мес. Этот временной промежуток включает в себя кризис в развитии регуляции (18–24 мес.), выделенный нами ранее. Таким образом, в период перехода функции регуляции поведения от взрослого к ребенку МЗ получают интенсивную поддержку матери (матери поощряют их, направляют их действия, привлекают внимание к задаче). ДЗ близнецы в этом возрасте выделяются только наиболее низким процентом успешно выполненных заданий. Можно предположить, что ДЗ близнецы, не имея, подобно МЗ, настолько серьезного внешнего ресурса, проявляют в этом критическом возрасте асинхронию в развитии когнитивного и эмоционального компонента контроля поведения, решая задачу поддержания оптимального эмоционального состояния за счет когнитивной успешности. Недостаток поддержки взрослого у ДЗ негативно сказывается как на успешности выполнения тестовых заданий, так и на адаптивности используемых стратегий, в частности, ДЗ близнецы начинают снова активно использовать отвлечение, а частота поиска поддержки уменьшается. В дальнейшем, однако, матери несколько больше поддерживают детей, причем, как было показано выше, в плане не только эмоционального, но и когнитивного контроля, что способствует лучшему развитию контроля поведения у ДЗ близнецов на 3-м году жизни.

Результаты проведенного исследования показывают, что контроль поведения в раннем возрасте испытывает влияние как биологических, так и средовых факторов, причем действие средовых факторов модулируются в зависимости от индивидуальных особенностей детей. Выделяются индивидуальные способы организации контроля поведения и предпочтения определенных стратегий контроля в зависимости от его профиля. Можно провести сопоставление между стратегиями контроля поведения и стратегиями совладающего поведения, они сходным образом группируются по направленности и степени эффективности, обеспечивая ребенку ту или иную степень успешности в достижении цели.

Возрастная динамика развития саморегуляции у близнецов выражается в уменьшении числа неадаптивных, недифференцированных реакций на новую ситуацию и возрастании возможности управления своим состоянием с помощью как внутренних, так и внешних ресурсов. С возрастом увеличивается количество адаптивных и конструктивных стратегий (увеличение использования вокализаций/речи), причем переломной точкой является возраст 24 мес. Этот факт можно считать еще одним подтверждением критического характера данного возраста для формирования контроля поведения и роли речи в этом процессе как регулятора состояния и поведения.

В группах МЗ и ДЗ близнецов наблюдается различный характер связей между обобщенными и ситуативными оценками контроля поведения, а также характер связи между ситуативным контролем поведения и успешностью. У МЗ с успешностью выполнения заданий связан именно когнитивный компонент ситуативного контроля поведения (нарушения внимания), а у ДЗ имеется связь и с эмоциональным компонентом, что связано, возможно, со спецификой материнской поддержки.

В кризисный для развития контроля поведения период (18–24 мес.) МЗ получают интенсивную поддержку матери. Мать является внешним ресурсом для осуществления контроля поведения у МЗ близнецов. ДЗ близнецы, имея значительно меньше внешней поддержки, проявляют в этом критическом возрасте асинхронию в развитии когнитивного и эмоционального компонента контроля поведения, решая задачу поддержания оптимального эмоционального состояния за счет когнитивной успешности. В то же время матери ДЗ в проблемной ситуации обращают внимание не только на эмоциональный компонент контроля поведения, но и на когнитивный, в отличие от матерей МЗ близнецов.

Взаимосвязи между отдельными аспектами контроля поведения пока еще недостаточно ясны. Возможно, необходимо более подробно исследовать связи между оценками эмоционального контроля матерью (опросник «День ребенка») и его оценками в проблемной ситуации по наблюдениям. Профили регуляции в группах различаются, отражая индивидуально-типичные варианты воздействия средовых условий на развитие компонентов контроля поведения.

Процесс развития контроля поведения и формирования его конкретных, ситуативных стратегий в раннем возрасте нелинеен и в большой мере подвержен влиянию как биологических, так и средовых факторов, в качестве которых в данном случае выступало поведение взрослого, – степень поддержки и организация среды. Это служит подтверждением того, что контроль поведения является индивидуально-своеобразным способом организации психологических ресурсов, а ситуативные стратегии контроля поведения на ранних этапах онтогенеза могут являться предшественниками стратегий совладающего поведения.