Читать онлайн «50 оттенков боли. Природа женской покорности». Страница 61

Что касается генезиса, оба автора полагают, что поворотный этап в женском развитии наступает, когда девочка осознает, что у нее нет пениса. Предполагается, что шок от этого открытия будет долго на нее действовать. Для такого предположения имеются два источника данных: выявляемое при анализе невротических женщин желание обладать пенисом или фантазии о том, что он когда-то у них был; и наблюдения над маленькими девочками, выражающими желание тоже иметь пенис, когда они обнаруживают, что он есть у мальчиков.

Этих наблюдений оказывается достаточно, чтобы построить рабочую гипотезу о том, что маскулинные желания того или иного происхождения играют роль в женской сексуальной жизни, и такая гипотеза может быть использована для объяснения некоторых невротических явлений у женщин. Следует помнить, однако, что эта гипотеза, а не факт, и что она даже как гипотеза не бесспорна. Когда же нам заявляют, что стремление к маскулинности является динамическим фактором первостепенного значения не только у невротичных женщин, но и у любой женщины, независимо от ее индивидуальности и места в культуре, нельзя не заметить, что в поддержку этого заявления данных нет. К сожалению, вследствие ограниченности наших исторических и этнологических сведений, нам почти ничего не известно о психически здоровых женщинах и о женщинах, живущих в различной культурной среде.

Таким образом, ввиду отсутствия данных о частоте, обусловленности и удельном весе наблюдаемой реакции девочек на открытие пениса, само предположение о том, что это – поворотный этап в женском развитии, побуждает к размышлениям, но едва ли может служить ключевым звеном в цепочке доказательств. Действительно, почему должна девочка превратиться в мазохистку, когда обнаруживает, что у нее нет пениса? Дейч и Радо доказывают это разным путем. Дейч полагает, что «активно-садистское либидо, до той поры привязанное к клитору, отражается от барьера внутреннего осознания субъектом отсутствия у нее пениса… и отражается чаще всего в регрессивном направлении, к мазохизму». Этот скачок к мазохизму – «часть женской анатомической судьбы».

Давайте спросим снова: «А где же факты?». Насколько я вижу, единственным фактом являются садистские фантазии у маленьких детей. Этот факт непосредственно наблюдается при психоанализе невротических детей (на что указывает М. Клейн) и реконструируется при психоанализе взрослых невротиков. Доказательств в пользу всеобщности этих ранних садистских фантазий нет, и интересно, например, присутствуют ли они у девочек американских индейцев и маленьких тробриандок. Однако, даже допуская эту всеобщность, требуется доказать еще три предположения, необходимых для полноты картины:

1. Что эти садистские фантазии генерируются активно-садистским катексисом либидо клитора.

2. Что девочка отказывается от мастурбации на клиторе в связи с нарциссической травмой, обнаружив отсутствие пениса.

3. Что либидо, активно-садистское до этой поры, автоматически разворачивается вовнутрь и становится мазохистским.

Все три предположения представляются мне в высшей степени спекулятивными. Известно, что человека может испугать его собственная враждебность и вследствие этого он предпочтет страдательную роль, но как катексис либидо органа может быть садистским и затем развернуться вовнутрь – остается загадкой.

Дейч хотела «изучить генезис феминности», под которой она понимает» «феминный, пассивно-мазохистский характер ментальности женщин». Она подтверждает, что мазохизм – основная составляющая женской ментальности. Нет сомнения, что часто это именно так в тех случаях, когда мы имеем дело с женщинами-невротиками, но гипотеза, утверждающая, что это психо-биологически неизбежно для всех женщин, неубедительна.

Радо более осторожен. Во-первых, он не начинает с попытки раскрыть «генезис феминности», а указывает на желание найти объяснение некоторым клиническим наблюдениям невроза у женщин и далее представляет ценные данные о различных видах их защиты против своих мазохистских побуждений. Более того, он не принимает желание обладать пенисом за факт, а признает, что здесь могут возникать вопросы. Напомню, что я уже поднимала этот вопрос, а впоследствии это сделали Джонс и Лампль де Гро. Предложенные каждым из авторов решения никоим образом не совпадают. Джонс, Радо и я согласны в том, что маскулинные желания или фикция маскулинности – эта защита. Однако Джонс предполагает, что эта защита от опасности афанизиса, а Радо и я – от кровосмесительных желаний по отношению к отцу.

4. Лампль де Гро считает, что стремление к маскулинности обязано своим возникновением ранним сексуальным желаниям по отношению к матери. Обсуждение наших разногласий вывело бы нас за рамки этой статьи. Поэтому, здесь я лишь скажу, что, по моему мнению, проблема еще не решена.

Радо предлагает следующую схему развития девочки в мазохистском направлении после открытия пениса. Он согласен с Фрейдом, что это открытие – неизбежный нарциссический шок для девочки, но он думает, что последствия его зависят от различных эмоциональных условий. Если открытие происходит в период раннего сексуального расцвета, то оно вызывает у девочки, согласно Радо, в дополнение к нарциссическому шоку, особенно болезненные переживания, так как она делает вывод, что мужчины получают от мастурбации больше удовольствия, чем женщины. Это переживание, думает Радо, так болезненно, что навсегда отравляет девочке удовольствие от мастурбации. Прежде чем мы увидим, как Радо выводит генезис женского мазохизма из такой предполагаемой реакции девочки, необходимо обсудить, каким же образом осознание возможности большего удовольствия другого может отравить доступное наслаждение, рассматриваемое в этом случае как наслаждение низшего ранга.

Как такое предположение соотносится с тем, что мы видим в обыденной жизни? Можно подумать, что мужчина, считающий недоступную ему Грету Гарбо красивее других женщин, в результате «открытия» превосходства ее очарования утратит все удовольствие от общения с доступными ему женщинами? Разве для того, кому нравятся горы, может испортить всю радость от них мысль о возможно еще более приятном морском курорте? Конечно, иногда такое случается, но только с людьми определенного типа – исключительно патологически жадными. Принцип, применяемый Радо, никак нельзя назвать принципом наслаждения, скорее этот принцип жадности, и он, как таковой, хотя и ценен для объяснения некоторых невротических реакций, едва ли будет полезен при работе с нормальными детьми или взрослыми, так как физически противоречит принципу наслаждения. Принцип наслаждения подразумевает, что человек стремится извлечь удовольствие из любой ситуации, даже когда для этого нет не только максимальных возможностей, даже когда возможности мизерны. За нормальное протекание такой реакции отвечают два фактора: 1) высокая адаптивность и гибкость нашего стремления к удовольствию, отмеченные Фрейдом как характеристика здорового человека в отличие от невротика и 2) автоматически реализуемый процесс сверки наших необузданных желаний с реальностью, в результате которого мы осознаем или бессознательно принимаем, что для нас доступно, а что нет. Допустим, что процесс сверки с реальностью замедлен у детей по сравнению со взрослыми, но мы видим, что девочка, любящая свою тряпичную куклу, хотя и может горячо возжелать пышно разодетую принцессу с витрины, тем не менее будет весело играть со своей, если увидит, что ту красавицу ей никак не заполучить.

Давайте, однако, примем на минуту предположение Радо, что девочка, до сих пор находившая удовлетворявший ее выход для своей сексуальности, с открытием пениса теряет удовольствие от мастурбации. Как это толкнет ее развитие к мазохизму? Радо рассуждает так: чрезвычайная ментальная боль, причиненная открытием пениса, возбуждает девочку сексуально и это доставляет ей удовольствие взамен утраченного. Лишенная естественных средств, она с этого времени имеет единственный путь извлечения удовольствия – через страдание. Ее сексуальные стремления становятся и остаются мазохистскими. Она может впоследствии, находя цель своих стремлений опасной, выстраивать различные защиты, но сами сексуальные стремления определенно и перманентно возвращаются в мазохистское русло.

Напрашивается один вопрос. Допустим, что девочка на самом деле жестоко страдает от представления о недостижимости грандиозного источника наслаждения. Но почему это должно возбуждать ее сексуально? Раз автор строит концепцию длящейся на протяжении всей жизни мазохистской установки на этой предполагаемой реакции, мы вправе ожидать доказательств ее существования.

Но так как мы пока не получили таких доказательств, попробуем сами проанализировать аналогичные ситуации, которые могли бы придать этому предположению Радо правдоподобие. Подходящим примером, в котором бы выполнялись все условия случайности открытия девочки, может стать внезапное исчезновение возможности обычной сексуальной разрядки вследствие какого-то трагического происшествия. Возьмем, например, случай мужчины, ведущего нормальную половую жизнь и вдруг попавшего в тюрьму под такой жестокий надзор, что все способы полового удовлетворения закрыты. Станет он мазохистом? Будут ли его возбуждать побои и издевательства, которые он видит, воображает или испытывает сам? Будет ли он фантазировать о том, как его преследуют и причиняют страдания? Нет сомнения, что бывает и такая – мазохистская – реакция. Но также нет сомнения, что это только одна из возможных реакций, и она наступит только у человека, имевшего мазохистские тенденции и прежде. Другие примеры приведут к тому же заключению. Женщина, брошенная мужем, лишенная источника непосредственного сексуального удовлетворения и не ожидающая ничего в перспективе, может реагировать мазохистски, но чем больше в ней здоровой уравновешенности, тем легче она перенесет временное лишение и найдет удовольствие в друзьях, детях, работе или других радостях жизни. Женщина отреагирует на такую ситуацию мазохистски, только если у нее и раньше обнаруживалась склонность к мазохистскому поведению.