Читать онлайн «Евгений Примаков. Человек, который спас разведку». Страница 38

– У Александра Медяника мобильный подход к делам, и это меня устраивает. Он новый человек, а я считаю, что не стоит все время перебирать старую колоду. А в миграции нет ничего непостижимого для умного и опытного человека. Я сам за два месяца смог войти в курс дела.

Но Медяник-младший не продержался в министерстве и двух месяцев. Говорят, что он тяжело переживал превратности судьбы и не справился со своими эмоциями. Впрочем, и само министерство на следующий год упразднили…

А тогда Медяник-старший, получив генеральские погоны и назначение в Москву, позаботился о том, чтобы его место резидента в Индии занял Шебаршин, а тот в свою очередь сделал своим заместителем Трубникова. Говорят, что если бы не Медяник и Шебаршин, то Трубников мог так и остаться на среднем уровне. Мало ли блистательных разведчиков вышли на пенсию всего лишь полковниками!.. Трубникова рано приметили и в секретариате Крючкова, обратили на него внимание самого начальника разведки.

В руководстве первого главного управления традиционно складывались своего рода землячества – объединялись разведчики, которые долго работали на одном направлении. Объединяли их не только служебные, но и дружеские отношения. Они охотно проводили вместе свободное время, и за дружеским застольем часто решались кадровые вопросы – по взаимной договоренности продвигались «свои» люди. Такие землячества в первом главке именовались «мафиями». Существовали «американская», «скандинавская», «индийская» мафии…

Крючков к попыткам своих подчиненных группироваться относился подозрительно, методично разрушал систему неформальных отношений, но «индийская мафия», как говорили в разведке, была очень влиятельной. К ней принадлежал еще один заместитель начальника разведки – генерал Вячеслав Гургенов. Тот самый, который первым поддержал Примакова в присутствии президента Ельцина. Гургенов умер в 1994 году. Примаков хотел отправить его резидентом в Англию, дать возможность поработать и на западном направлении, да и пожить в хорошей стране, но англичане этому воспротивились.

Леонид Шебаршин, возглавив разведку, сделал еще одно доброе дело для Трубникова: понимая, что индийское направление не самое важное в разведке, назначил его начальником первого, то есть американского отдела. Это назначение оказалось решающим в карьере Трубникова, когда Шебаршин вскоре после путча ушел и пришел академик Примаков.

Первым заместителем начальника разведки был назначенный Бакатиным полковник Владимир Михайлович Рожков. Это кадровое решение, собственно, и стало причиной ухода Шебаршина из Ясенево. Примаков переместил Рожкова на должность простого заместителя, а первого зама предложил Шебаршину. Леонид Владимирович отказался. Тогда Примаков назначил Трубникова первым заместителем прямо с должности начальника отдела, минуя промежуточные ступени должностной лестницы. Трубников быстро прошел путь от генерал-майора до генерала армии. Он никогда не показывает своих чувств. Как и Примакова, его постигло ужасное несчастье. Несколько лет назад его семнадцатилетний сын вышел из дома и не вернулся. Кто убил юношу, тело которого нашли неподалеку от ближайшей станции метро, до сих пор неизвестно.

Трубников, как профессиональный разведчик, тащил на себе основной груз повседневной работы, которую приходилось перестраивать на новый лад. Создавались резидентуры в странах, где их раньше не было, – прежде всего, в бывших советских республиках. Примаков не просто сделал Трубникова первым заместителем, но и видел в нем своего сменщика. Если Евгений Максимович уезжал в командировку, а был день его доклада президенту, он старался, чтобы вместо него обязательно пошел Трубников. Другой бы иначе поступил – нет меня, и никто другой в Кремль не пойдет. Доступ к президенту – важнейшая аппаратная привилегия, она здорово помогает карьере.

Татьяна Самолис:

– Примакову совершенно не свойственно чувство зависти. Он то ли умом зависть подавил, то ли вообще у него зависти к другим не было.

Татьяна Самолис вспоминает, как однажды Примаков сказал ей:

– Знаете, время такое сложное, все так быстро меняется. Сегодня я есть, завтра меня нет. Я должен оставить вместо себя человека, которого буду рекомендовать.

Татьяна Самолис возразила:

– Да кто же вас станет слушать, Евгений Максимович? Пришлют кого захотят, и все. Политического назначенца, человека, кому-то там глубоко преданного.

Примаков ответил:

– Ну, это уже их дело. Но у меня есть человек готовый, и президент должен об этом знать. Но мой человек должен быть готов принять на себя эти обязанности, чтобы я себя потом не мог упрекнуть.

Вышло так, как и хотел Примаков. Когда он ушел в министерство иностранных дел, то сумел добиться, чтобы президент Ельцин подписал указ о назначении Трубникова. Вячеслав Иванович был обязан своим взлетом Евгению Максимовичу. Но из-за Примакова же он и потерял пост директора Службы внешней разведки. Став президентом, Владимир Путин из всех руководителей силовых ведомств сменил только одного генерала – в своем бывшем ведомстве, в Службе внешней разведки.

Почему перемены произошли именно в разведке? Федеральная служба безопасности не смогла предотвратить ни взрывов в Москве, ни нападения боевиков на Дагестан. Министерство обороны и министерство внутренних дел не в состоянии были избежать больших потерь, которые несли федеральные силы в Чечне. На этом фоне разведка казалась самым благополучным ведомством. Так отчего же убрали именно начальника разведки – генерала Трубникова? Его считали человеком Примакова, а Путин хотел видеть в Ясенево своего назначенца – так все истолковали указ президента. В мае 2000 года Путин назначил нового директора внешней разведки, а Трубникова перевел в министерство иностранных дел. Для него в МИД ввели еще одну должность первого заместителя министра.

Трубникову поручили заниматься вопросами объединения с Белоруссией и всем комплексом отношений со странами СНГ. Особым указом Вячеслав Иванович был назначен специальным представителем президента в ранге федерального министра. Этот высокий статус был компенсацией за увольнение из разведки – ведь личных претензий к нему не было, и убрали его из Ясенево вовсе не потому, что он плохо работал. С поста первого заместителя министра Трубников уехал послом в Индию, где когда-то начинал свою карьеру в разведке…

Я спрашивал товарищей и коллег Примакова по разведке:

– В редкую минуту душевной расслабленности, когда Примаков был склонен говорить о себе, – как бы он хотел, чтобы его вспоминали в разведке?

– Он очень дорожил тем, что сумел сохранить разведку. И это ему прямо говорили. В глаза.

Евгений Максимович надеялся остаться в разведке до пенсии. Не получилось. Он проработал в Ясенево четыре года и четыре месяца.

5 января 1996 года директора Службы внешней разведки Евгения Примакова вызвал к себе президент Борис Ельцин – не на обычный доклад, без бумаг и справок. Причем вызвал не в Кремль, а на дачу. Примакова не предупредили, о чем пойдет речь. Но догадаться было несложно.

Звезда Андрея Козырева, который был первым ельцинским министром иностранных дел, закатилась. До Примакова донеслись слухи, что Козырев уже фактически смещен со своего поста. Когда Примаков появился на президентской даче, Борис Ельцин сразу сказал ему:

– Есть идея назначить вас министром иностранных дел. Как вы на это смотрите?

У Евгения Максимовича были личные причины отказываться от этого назначения. Ему нравилась работа в разведке. Служба внешней разведки по степени политического влияния почти сравнилась с министерством иностранных дел, а необходимая на посту министра публичность только смущала Примакова.

Но он заговорил о другом. До президентских выборов оставалось меньше шести месяцев, все мысли Ельцина были поглощены выборами, и Примаков сказал:

– Борис Николаевич, мне кажется, вам не стоит этого делать. В предвыборной ситуации такое назначение не оправдано по многим причинам. Я окажусь неприемлемой фигурой для Запада, где меня считают другом Саддама Хусейна, аппаратчиком старой школы, консерватором, руководителем спецслужбы и так далее.

Ельцин выслушал его внимательно и ответил:

– Мне кажется, что минусы, о которых вы говорите, могут обернуться плюсом. Вы меня не переубедили, но, если хотите, будем считать, что вопрос остается открытым.

9 января 1996 года директор Службы внешней разведки прибыл к президенту с обычным докладом о ситуации в мире. Ельцин хитро посмотрел на Примакова:

– Ну как? Перерешили?

Примаков с металлом в голосе (как он мне сам говорил) попытался отказаться еще раз:

– Нет, я своего мнения не изменил.

Ельцин махнул рукой:

– А я перерешил.

Примаков попросил разрешения остаться в разведке еще несколько месяцев, чтобы спокойно завершить начатые в Службе внешней разведке дела. Ельцин кивнул, но заботы разведки его в тот день не интересовали.