Читать онлайн «Психология коммуникаций». Страница 72

Более детальный анализ только уточняет картину. Оказывается, чем ближе по времени к повторному замеру подача обратной связи и чем более информация ближе к Образу-Я испытуемого, тем пагубнее влияние обратной связи. Разнесение по времени подачи обратной связи и проведения второго замера снижает величину негативного эффекта. А получение обратной связи не в виде оценки своей личности, а в виде обобщенного группового профиля нивелирует разницу между результатами контрольных и экспериментальных групп. Такой анализ позволил Андрееву дать заключение об аффектогенном характере влияния обратной связи на испытуемых, что привело к тому, что в экспериментальных группах рост результативности оказался ниже, чем в контрольных. Причем это влияние сказывалось не только на результатах, но и проявлялось во внешнем поведении. По его наблюдениям испытуемые экспериментальной группы, получив обратную связь, тратили значительно больше времени на заполнение бланков, оценки они давали менее уверенно, дольше задумывались.

Исследование А. Андреева заставляет по-иному посмотреть на трактовку роли обратной связи как поставщика информации для коррекции. Если присутствие коррекций здесь и просматривается, то только где-то далеко, на очень дальнем плане. Во-первых, на авансцену проступает что-то явно из эмоциональной сферы. Во-вторых, тезис о всенепременной благотворности обратной связи поставлен под сомнение. Это еще раз заставляет обратить внимание на то значение, которое имеют такие «мелочи», как уместность формы и своевременность подачи обратной связи.

В-третьих, результаты, полученные в этом исследовании, говорят о необходимости тщательного и детального планирования эмпирического исследования, они еще раз обращают внимание на важность применения именно экспериментального подхода к изучению явления. Проведи Андреев исследование без контрольных групп испытуемых и контрольных групп качеств, вывод о роли обратной связи был бы почти диаметрально противоположным.

Однако реализация данного исследовательского проекта мало что дала для совершенствования практики тренинга. И тому есть несколько причин. Прежде всего отметим явно недостаточную внешнюю валидность результатов. Это почти неизбежная расплата за стремление максимизировать внутреннюю валидность. Действительно, построив весьма простую и прозрачную экспериментальную модель изучаемого явления мы почти всегда теряем некоторые важные детали, которые существенны для исследуемого нами процесса. Так произошло и в данном случае. И дело не только в том, что обратная связь давалась массированно и отсрочено. Массированность, как уже отмечалось, – нередко встречаемая особенность применения обратной связи в практикуемых в тренинге процедурах. Варьирование степени отсроченности – как раз сильная сторона данного исследовательского проекта, именно это позволило еще раз убедиться в необходимости контролировать сроки предоставления обратной связи.

Более важным представляется содержательная сторона обратной связи – информация имела непосредственное отношение к личностным чертам, причем не второстепенным, а к самым важнейшим. С одной стороны, это позволило более четко выявить эмоциональный заряд, который может нести в себе обратная связь, но в то же время нельзя не признать, что выбор такого содержания не только не соответствует практике социально-психологического тренинга, но даже идет с ней вразрез. То же самое можно сказать и о форме – использовалась оценка в предельно объективированной форме! В связи с отмеченным можно сказать, что референтом данной модели в большей степени является практика «360-градусной обратной связи», а не социально-психологический тренинг. Это, разумеется, не снижает общей ценности результатов данного исследования, так как оно позволило уточнить требования к планированию дальнейших исследований роли обратной связи.

Результативная обратная связь. Для прояснения роли результативной обратной связи в деле совершенствования коммуникативных умений была проведена серия из трех взаимосвязанных исследований. Первые два исследования (основное и вспомогательное) были проведены на материале распознавания лжи/искренности, третье – на восприятии типа пристроек коммуникатора к аудитории. Разнообразие экспериментального материала должно было обеспечить концептуальную валидность целостного исследования.

Общим для всех исследовательских проектов было то, что все они проведены по экспериментальным или квазиэкспериментальным планам и что в каждом из них в качестве независимой переменной рассматривалась обратная связь. Еще одна общая черта – исследования направлены на выяснение роли обратной связи именно при совершенствовании (а не складывании или формировании) умений, т. е. предполагалось, что испытуемые в какой-то степени умели выносить суждения по поводу ложности или искренности заявлений коммуникаторов, умели более-менее осмысленно позиционироваться по отношению к партнерам по общению. Исследователи старались при разработке методической части быть как можно ближе к процедурам, сложившимся в практике коммуникативного тренинга, так как предполагалось использовать получаемые данные в первую очередь для совершенствования практики тренинга коммуникативных умений [Жуков, Павлова, 2007].

Основной контингент испытуемых (318 человек) – мужчины и женщины в возрасте от 20 до 40 лет с законченным или незаконченным высшим образованием. Их участие в экспериментальных сессиях проходило в рамках практических занятий в области деловых коммуникаций при получении первого образования или послевузовского образования (переквалификация или второе образование). Большинство экспериментов проводилось в групповом контексте, число членов группы варьировало от 7 до 35 человек. С частью испытуемых эксперимент проводился в индивидуальном порядке.

Распознание неискренности. В первом эксперименте участвовали три экспериментальные группы (15, 10 и 28 человек), всего 53 испытуемых, большинство из которых находились попеременно в позициях и выступающих, и наблюдателей. В первых двух экспериментальных группах процедура выглядела следующим образом. Все испытуемые заранее на отдельном бланке отвечали на четыре вопроса: 1) назовите город, в котором вы были и о посещении которого вы могли бы что-либо рассказать в течение 1,5–2 минут; 2) назовите город, в котором вы никогда не были, но о котором имеете столько информации, что сможете составить о нем рассказ на 1,5–2 минуты; 3) назовите профессию своего отца или матери; 4) назовите профессиональную деятельность, которой никогда не занимался никто из ваших близких родственников и друзей, но о которой вы знаете достаточно для того, чтобы суметь составить рассказ на 1,5–2 минуты. После того как бланки с ответами были собраны помощником экспериментатора, проводилась жеребьевка, на основании которой испытуемые делали по два сообщения продолжительностью не менее 1,5 минуты каждое. Они рассказывали о посещении города и профессии своего отца или матери. При этом могли возникать любые комбинации из правдивых и ложных сообщений, так как жеребьевка осуществлялась для каждого сообщения отдельно. Это было сделано для того, чтобы наблюдатели не пытались делать часть заключений на чисто логической основе.

После каждого выступления остальные участники группы выносили свои суждения об истинности или лживости сообщений на специальном бланке. Цель наблюдателей – сделать максимально возможное число правильных опознаний, а цель выступающих – сделать максимально правдоподобные сообщения независимо от того, приходилось ли им говорить правду или же вводить наблюдателей в заблуждение. После того как наблюдатели фиксировали свои ответы, выступающий признавался, в каком случае он говорил правду, а когда обманывал. Наблюдатели тут же вели подсчет своих очков. В третьей группе процедура выглядела несколько по-иному. Во время жеребьевки испытуемые брали бланки, на каждом из которых были написаны названия трех российских городов, как правило, административных центров субъектов федерации или других, известных почти каждому москвичу, населенных пунктов. Название ни одного города не повторялось. Выступающий мог выбрать любой город из трех предложенных и рассказать о своем посещении этого города, как будто он там был и хорошо его знает. В устной инструкции давался совет выбирать тот город, о котором выступающий мог сделать самое убедительное сообщение независимо от того, был ли человек там на самом деле или не был вовсе. Испытуемые, таким образом, делали только по одному двухминутному сообщению. Во всем остальном процедура эксперимента была аналогичной той, которая применялась в первых двух группах.

В качестве контрольных выступили 72 человека в пяти группах (12, 9, 13, 19 и 19 от первой до пятой группы соответственно). Все испытуемые участвовали в этой серии испытаний в качестве наблюдателей. Стимульным материалом помимо «живых» выступлений служили видеозаписи. Содержание выступлений, порядок заполнения бланков и другие инструкции ничем не отличались от тех, которые были в экспериментальных группах за исключением того, что испытуемые не получали обратной связи после каждого выступления, а общая оценка успешности распознания искренности осуществлялась после завершения просмотра всей видеозаписи.