Читать онлайн «Польша в ХХ веке. Очерки политической истории». Страница 53

Вместо себя он предложил избрать президентом И. Мосьцицкого, в тот момент профессора химии Варшавского университета, соратника по социалистическому прошлому, человека, который давно расстался с политикой и сделал успешную научную и деловую карьеру[328]. 1 июня кандидатура Мосьцицкого на пост президента была предложена национальному собранию К. Бартелем и М. Ратаем. Перед депутатами, отдавшими накануне свои голоса за Пилсудского, возникла дилемма: подчиниться прихоти маршала или голосовать против. Из партий, поддержавших автора переворота, только социалисты решились выставить собственного кандидата. В итоге национальному собранию были предложены три кандидатуры: Мосьцицкого, 3. Марека и А. Бниньского. После первого тура, который кандидат социалистов безнадежно проиграл (56 голосов), ППС приняла решение голосовать за Мосьцицкого, лишь на 4 голоса опередившего кандидата от эндеков. Во втором туре 281 голосами против 200, отданных за Бниньского, президентом избрали креатуру диктатора[329]. Своим выбором парламент не только «отпустил грехи» путчисту, но и продемонстрировал высокую степень сервильности. Особенно неприглядно выглядели центристы, входившие в состав свергнутой правительственной коалиции. Лишь эндеки, украинские и белорусские депутаты, а также коммунисты и их союзники из Независимой крестьянской партии «сохранили лицо», хотя и руководствовались при этом разными мотивами.

4 июня президент был приведен к присяге. После того, как 8 июня глава государства утвердил представленный К. Бартелем новый состав правительства, завершился второй после замирения армии этап в становлении режима «санации». Парламент был деморализован, правые изолированы от своих потенциальных союзников из центра, левые и центристы признали право Пилсудского определять дальнейшее развитие страны.

Новая политическая реальность в Польше была воспринята как должное и за границей. Так, итальянский МИД указывал послу в Варшаве, почему следует без оговорок принять новую реальность в Польше: «Анализ развития событий показывает, что они [поляки] не выходят за конституционные рамки, не ведут к изменению режима, поэтому уполномочиваю Вашу Светлость установить нормальные отношения с этим правительством, избегая при этом какого-либо особого акта признания»[330]. Пилсудский, после переворота сразу же взявший в свои руки внешнюю политику Польши, настойчиво убеждал аккредитованных в Варшаве дипломатов в своей приверженности миру и добрососедству. Он говорил в тот момент своим соратникам, что в ближайшие пять лет Польше не грозят какие-либо вызовы, требующие от нее радикальных действий. Для технического проведения своего внешнеполитического курса Пилсудский избрал А. Залеского, выпускника Лондонской школы экономических и политических наук, в годы Великой войны пропагандировавшего в странах Антанты пилсудчиковскую концепцию борьбы за независимость, в 1922–1926 гг. посланника в Риме. Залеский был известен как сторонник конструктивного взаимодействия с Лигой наций[331].

Итоги президентских выборов свидетельствовали о поражении сторонников концепции «польского большинства». Еще 20 дней тому назад они, казалось, имели шансы реализовать ее. Ценой отказа от парламентской политической системы Польша избежала участи стать, как того хотели национальные демократы и их союзники, государством только для поляков, в котором национальным меньшинствам была бы уготована роль граждан второго сорта.

Уже ближайшие дни и месяцы показали направление дальнейшей трансформации политической системы. Первым делом был решен вопрос отношений военного министра с президентом, правительством и сеймом. Пилсудский сам определил, как они должны выглядеть, а затем свое решение сообщил Бартелю в форме условий, на которых он готов занять во втором его кабинете кресло военного министра. Это лишь на первый взгляд странное поведение Пилсудского (ведь именно он решил, кто будет премьером и президентом) свидетельствовало, что маршал постарается внешне «соблюдать приличия», дабы укреплять авторитет высших должностных лиц в вертикали исполнительной власти. Таким способом он «приучал» общество и политический класс к тому, что главными институтами являются президент и премьер-министр, а не парламент. На своем первом заседании 9 июня кабинет министров принял все условия Пилсудского, в том числе восстановил действие декрета от 7 января 1921 г., противоречившего конституции, – об организации высшего военного командования.

Тогда же Пилсудский был утвержден председателем Узкого военного совета и провел через правительство решение о том, что все вопросы компетенции верховного командования, не отнесенные конституцией к прерогативам сейма, в дальнейшем будут регулироваться декретами президента, согласованными с военным министром. Таким образом, произошло правовое закрепление его исключительной позиции в армии.

Еще одним важным решением, принятым кабинетом 9 июня, было признание за президентом права прямого вмешательства в текущую деятельность правительства.

Одновременно готовились поправки к конституции. Свои проекты разработали правительство, а также правые и центристы, предлагавшие увеличить полномочия исполнительной власти, усилить роль сената и изменить закон о выборах в ущерб национальным меньшинствам. Столь солидарное желание разных политических сил ревизовать конституцию сулило успех правительственной инициативе. 5 июля сейм приступил к обсуждению проектов, и уже 2 августа 246 голосами против 95 принял закон о внесении 8 поправок в 6 статей конституции (так называемая «августовская новелла»). Против новеллы голосовали фракции ППС, КПП, НКП и значительная часть депутатов от национальных меньшинств.

Новый закон наделил президента правом распускать парламент по мотивированному представлению Совета министров (ранее для этого нужно было согласие сената), одновременно лишил сейм возможности самороспуска{35}. За главой государства сохранялось право созывать, открывать, переносить и закрывать заседания парламента. Важным было разрешение президенту издавать распоряжения, имеющие силу закона с момента их оглашения, то есть декреты, если они не направлены на изменение конституции. Декреты утрачивали силу, не будучи представленными на рассмотрение законодателей в течение 14 дней с момента открытия сессии или же не получив их одобрения. Главной задачей депутатов на созываемой раз в год (не позже 1 октября) очередной сессии парламента становилось определение квоты призыва в армию и принятие государственного бюджета. Но если они не успевали сделать это до начала бюджетного года, президент утверждал бюджет в правительственном варианте. Таким образом, правительству было гарантировано своевременное бюджетное финансирование. Откликом на антикоррупционные заявления Пилсудского стало ужесточение ответственности депутатов за использование мандатов в корыстных целях[332].

В тот же день был принят закон о полномочиях президента, определивший области государственной жизни, которые глава государства мог до 31 декабря 1927 г. регулировать своими декретами. Согласно ему, из ведения сейма исключались: приведение действовавшего законодательства в соответствие с конституцией и исполнение ее положений, предусматривавших принятие особых законов; реорганизация и упрощение работы органов государственной администрации; совершенствование правопорядка; судопроизводство и социальное обеспечение, а также меры по обеспечению бюджетного равновесия, стабилизации валюты и развитию экономики, особенно промышленности и сельского хозяйства. Одновременно законодатель запрещал президенту издавать распоряжения, касавшиеся полномочий местного самоуправления, бюджета, численности армии и очередного призыва, контроля над государственным долгом, амнистировать министров, привлекаемых парламентом к ответственности перед Государственным трибуналом, а также заключать без согласия сейма союзные, торговые, таможенные, кредитные договоры, менять правовой статус граждан страны или государственные границы.

Глава государства не имел права вводить новые налоги и сборы, повышать налоговые ставки и пошлины сверх предусмотренных законом норм, вводить новые монополии, произвольно увеличивать эмиссию разменной монеты, распоряжаться государственной недвижимостью, менять избирательное законодательство в парламент и органы местного самоуправления, изменять границы воеводств, языковые и школьные законы, антиалкогольный закон и семейное право[333].

Пилсудский придавал огромное значение управлению с помощью декретов, что позволяло режиму беспрепятственно решать актуальные проблемы текущей политики и наращивать в интересах режима законодательную базу. Принятие новой конституции откладывалось до полного овладения всеми институтами государственной власти[334]. Таким образом, одобренные сеймом поправки и законы продолжили процесс изменения польской политической системы. Существенно возросла роль президента, теперь он мог контролировать деятельность и правительства, и парламента. Сейм утратил свою неуязвимость и исключительную позицию, а исполнительная власть получила возможность вводить в действие подготавливаемые правительством законы, минуя парламент.