Читать онлайн «Психология поведения жертвы». Страница 184

По одной из теорий аддиктивная личность – это гедонистический индивидуум, интересующийся только погоней за удовольствием. Но существует и иная точка зрения, утверждающая, что зависимость развивается как результат длительных невротических конфликтов, структурного дефицита, генетической предрасположенности, семейных и культурных условий, а также влияний окружающей среды (Sabsheen, 1978). У каждого человека присутствует ядро аддиктивных процессов, которое проявляется в мягких формах, как пристрастие к еде, табаку, сладостям или кофе. По мнению Savitt (1963), решающее значение, определяющее форму зависимости, играют отношения «мать-дитя», особенности которых на раннем этапе формирования Эго и на этапе последующего созревания способствуют фиксации и поддерживают регрессию.

Представления первых психоаналитиков о том, что все случаи зависимости представляют собой регрессию к оральной стадии психосексуального развития, уступили место иной концепции, согласно которой все случаи аддиктивного поведения имеют защитную и адаптивную функцию. Сегодня многие психоаналитики считают, что главным в аддиктивном поведении является не импульс к саморазрушению, а дефицит адекватной интернализации родительских фигур и нарушение способности к самозащите (Khantzian et al., 1990). Некоторые психоаналитики (Blatt et al., 1984) провели углубленное исследование зависимого поведения, что позволило выделить ряд факторов, вызывающих аддикцию: потребность в контейнировании агрессии, сильное стремление к симбиотическим отношениям с материнской фигурой, желание ослабить депрессию. Аддикты ведут непрестанную борьбу с чувством стыда и вины, с ощущением своей никчемности, с повышенной самокритичностью. Супер-Эго становится для аддиктивной личности суровым мучителем, поэтому карающее Супер-Эго аддикта должно привлекать внимание психотерапевта не меньше, чем карающее Супер-Эго тяжелого невротического пациента (Wursmer, 1987). По мнению Э. Ханзяна, главная причина всех аддиктивных расстройств – это страдания, которые аддикты пытаются облегчить с помощью алкоголя, еды и т. д., отражающие трудности в сфере саморегуляции четырех основных аспектов психологической жизни: чувств, самооценки, взаимоотношений с людьми и заботы о себе. Анализ клинической работы с аддиктивными пациентами свидетельствует о наличии у них серьезных проблем, суть которых в неспособности управлять своими аффектами, поддерживать здоровые отношения с окружающими, а также адаптивно изменять и контролировать свое поведение. Обширная психопатология, включающая в себя выраженную дефицитарность мотивационно-аффективной сферы, неспособность заботиться о себе и контролировать свои импульсы, предопределяет возникновение аддикции (Khantzian, 1978). Аддиктивные пациенты страдают от того, что не чувствуют себя «хорошими» и поэтому неспособны удовлетворить свои потребности, они мечутся между самопожертвованием и эгоцентризмом, где требовательность быстро сменяется презрительным отвержением помощи и отказом признать свою потребность.

По мнению Кристал (Krystal, 1983), многие аддиктивные пациенты не способны дифференцировать свои чувства, склонны соматизировать аффект и не могут выражать свои чувства словами. Они не могут идентифицировать у себя различные эмоциональные состояния, например отличить тревогу от депрессии, понять, больны ли они, устали или голодны, испытывают печаль или гнев. Вурсмер (1974) считает, что основой аддиктивных расстройств является «дефект аффективной защиты». По этой причине вещества, вызывающие зависимость, называют «корректорами или протезами» (Wieder, Kaplan, 1969), так как они помогают аддиктам компенсировать дефицитарность защиты от сильных эмоциональных переживаний. Описан феномен «продления боли» (Schiffer, 1988): аддиктивные пациенты намеренно продлевают состояние дисстресса, продолжая активно употреблять вещества, вызывающие зависимость, чтобы вновь воспроизвести оставшуюся неразрешенной боль, появившуюся на ранних стадиях развития. От чувства беспомощности в травмирующей ситуации и от неспособности контролировать переполняющие эмоции такой пациент защищается «толстой коркой» нарциссизма – грандиозностью и самовозвеличиванием, презрением и холодностью, идеализацией и подчинением. Все это часто прикрывается поверхностной любезностью, дружелюбной уступчивостью и податливостью. Разрываясь между страхом перед унижающей внешней силой и нарциссическими потребностями, имеющими защитную природу, такой человек приобретает поразительную нестабильность и ненадежность (Wurmser, 1974).

Межличностные отношения слишком непредсказуемы для аддикта, они требуют больших усилий, немалых эмоциональных затрат, напряжения мыслительной деятельности и отдачи. Взаимодействие же с неодушевленными веществами, предметами и видами деятельности всегда предсказуемо, эффект достижения комфорта тут почти всегда гарантирован. Неодушевленными предметами легко манипулировать, поэтому растет уверенность в способности контролировать ситуацию. Страшно то, что манипулятивный стиль переносится в сферу межличностных контактов. Таким образом, во взаимодействии аддиктивной личности с миром происходит специфическая переориентация: «одушевляются» предметные отношения с агентами аддикции и «опредмечиваются» межличностные отношения (Леонова, Бочкарева, 1998).

Существуют и другие описания феномена зависимости, а также иные точки зрения на его генез, но детальное рассмотрение этих сложных и комплексных категорий выходит за рамки данного справочника. Остановимся теперь на некоторых наиболее разрушительных зависимостях, таких как вовлеченность в деструктивные культы, наркомания, алкоголизм, компьютерная и игровая зависимости, а также нарушение пищевого поведения.

Чемберс и др. (1994) предлагают следующее определение: «Культы – это группы, которые эксплуатируют своих членов психологически и/или финансово, как правило, делая их полностью подчиненными требованиям руководства при помощи определенных видов психологической манипуляции, популярно называемой „контроль сознания“, и через внедрение глубоко затаенной тревожной зависимости от группы и ее лидеров».

Деструктивный культ – разновидность культа, разрушительная по отношению к естественному гармоническому состоянию личности: духовному, психическому и физическому (в этом заключается внутренняя деструктивность), а также разрушительная к созидательным традициям и нормам, сложившимся социальным структурам, культуре, порядку и обществу в целом (в этом заключается внешняя деструктивность).

Понятие «деструктивный культ» включает в себя и понятие «тоталитарная секта», но несколько шире, т. к. охватывает не только религиозные группы, а также подразумевает определенные социально-психологические и организационные характеристики отношений в любой сфере жизнедеятельности.

Оценить деструктивность культа и наличие в его деятельности психологического насилия можно по следующим общим для деструктивных религиозных организаций признакам и критериям (Волков, 1996).

1. Характер лидерства:

● есть ли претензии на «харизматическое» лидерство: провозглашение божественности или исключительных мудрости, могущества или духовности, требование беспрекословного согласия с властью и привилегией;

● характер подчинения руководству: даже если лидер производит серьезные изменения в определенной идеологии, от последователей ожидают, что они соответственно приспособят свои взгляды, демонстрируя таким образом свою верность лидеру (группе лидеров);

● строгая обязанность подражать лидеру;

● есть ли документы, удостоверяющие личность лидера (рекомендации, наличие прошлых криминальных историй);

● практикуется ли открытость к обратной связи, есть ли «сдержки и противовесы» власти лидера (лидеров).

2. Характер и структура доктрины:

● наличие доктрин «внутренних» (только для использования внутри культа) и для внешнего окружения (только для других, фасадные, чисто рекламные);

● формулируется ли в той или иной форме убеждение, что «цели оправдывают средства» и что любое действие приемлемо постольку, поскольку оно способствует достижению целей группы;

● индоктринация тоталитарного мировоззрения (синдром «мы/они»), приводящего к преобладанию групповых целей над индивидуальными и к одобрению (оправданию) аморального поведения при претензии на добро;

● утверждение, что верования группы представляют собой абсолютную истину, и они выше мирского закона; внушение, что членство в группе дает доступ к особым силам и привилегиям.

3. Характер создания и поддержания членства в группе:

● активная и пассивная вербовка, включающая в себя разнообразные виды обмана, в том числе агитацию и сбор средств при скрываемых целях и без полного раскрытия техник контроля сознания, использование «фасадных групп» (своего рода «потемкинских деревень»);