Читать онлайн «Психология поведения жертвы». Страница 101

3.2. Виктимология терроризма

Террористические акты стали неотъемлемой частью современной жизни. Террор (лат. terror – страх, ужас) – направлен на «устрашение», «запугивание». Именно это обстоятельство и определяет террор как особую форму политического насилия, характеризующуюся жестокостью, целенаправленностью и кажущейся эффективностью. Террор – ужас, то есть эмоциональное состояние, возникновения которого добиваются террористы, осуществляя те или иные специальные действия – террористические акты. Террористический акт является средством, которое приводит реальные или потенциальные жертвы к состоянию ужаса. Совокупность звеньев террорист – террористический акт – террор составляет терроризм как целостное явление (Ольшанский, 2002).

Терроризм – это устрашение людей насилием. Насилие это осуществляется в самых разных формах: это физическое, политическое, социальное, экономическое, информационное и т. д. насилие. С учетом степени массовости и по мере организованности выделяют четыре вида насилия: массовое организованное и массовое стихийное, индивидуальное стихийное и индивидуальное организованное. Каждое из них имеет свою специфику и особенности. Общее историческое развитие терроризма, с некоторыми исключениями, шло по цепочке: индивидуальный – групповой – локальный – массовый терроризм. Массовый терроризм – достижение минувшего столетия, точнее – его последней четверти.

Терроризм представляет собой особую деструктивную разновидность человеческой деятельности. Как и любая деятельность, он имеет трехчленную структуру (деятельность – действие – операции), которой соответствуют три вида побуждающих стимулов (мотив – цель – условия). Мотив выполняет побуждающую и смыслообразующую функции. Типология мотивов терроризма неоднократно обсуждалась в научной печати, поскольку эта проблема имеет первостепенное значение для практики. Соображения по этому поводу высказывались самые разные (Антонян, 1998).

Сложность выявления подлинных мотивов терроризма связана с тем, что у него имеется два аспекта – рациональный и иррациональный. Рациональный аспект заключается в том, чтобы с помощью чрезвычайного насильственного акта, который настолько выходит за рамки социальных норм, что заставляет систему идти на уступки террористам, достигнуть конкретной цели: признания требуемых политических или национальных свобод, выпуска на свободу других террористов, подрыва стабильности в обществе и т. д.

Иррациональный аспект терроризма включает в себя экзистенциальный опыт, который переживает его участник. При террористическом акте создается уникальная психологическая ситуация, в которой люди начинают действовать по совершенно иным законам, нежели в обычной жизни, в системе принятых связей. В целом же опыт террора возвращает участников к глубинному, базовому уровню существования, о котором в нормальной жизни подавляющее большинство людей даже не подозревают, но который невидимо и неосознанно влияет на весь строй человеческой жизни.

С.А. Эфиров выделяет следующие мотивы терроризма: 1) самоутверждение, 2) самоидентификация, 3) молодежная романтика и героизм, 4) придание своей деятельности особой значимости, 5) преодоление отчуждения, конформизма, стандартизации, маргинальности, пресыщения и т. п. Иногда сюда примешиваются и корыстные мотивы, которые могут вытеснять идейные или переплетаться с ними. Кроме того, кого-то нанимают для совершения террористических актов. Основным мотивом данный автор считает «идейный абсолютизм», «железные» убеждения в обладании единственной, высшей, окончательной истиной, уникальным рецептом спасения своего народа, группы или даже человечества.

Также среди основных мотивов террористической деятельности («террорной работой») выделяют: 1) меркантильные мотивы; 2) идеологические мотивы; 3) мотивы преобразования, активного изменения мира; 4) мотив власти над людьми; 5) мотивы интереса и привлекательности терроризма как особой деятельности; 6) «товарищеская» мотивация; 7) мотив самореализации (Ольшанский, 2002).

Религиозное «обрамление» идей борьбы, мести или возмездия не столько создает особый кодекс поведения, сколько определяет специфическую социальную связь между членами конкретной национальной или социальной группы, что отражает общечеловеческую потребность слияния с чем-то большим (наполненным высоким смыслом), чем просто с конкретной группой. Одним из важнейших факторов такого идейного слияния являются представления о смерти и загробной жизни.

В культуре социумов, пополняющих ряды террористов, их смерть считается героической и благородной жертвой, подвигом мученичества и практически всегда вызывает одобрение и поддержку, которые проецируются на семью и весь род террориста, окружаемых заботой и уважением. Это не значит, что семьи поощряют смертников или не испытывают чувства горя, но и семьи, и сами террористы знают, что, наряду со скорбью и болью утраты, у родных будет и понимание, и одобрение, и даже гордость. Такая смерть считается не самоубийством, а мученичеством, при котором конкретная личность навсегда сливается с историей общества или нации, с его прошлым, настоящим и будущим.

Смерть в молодом возрасте вообще часто воспринимается как нечто конечное, необратимое, и даже обычные самоубийцы (с атеистической установкой) в ряде случаев разделяют фантазии о той жизни после смерти. Религиозные идеи вечного блаженства, безусловно, сильнее, это представления о переходе на другой уровень бытия и слияния с богом или, во всяком случае, – ощущение идентификации с великой идеей или целью.

Особое место занимает понятие смыслообразования – то есть потребность ощутить, что бытие человека имеет некий особый смысл, выходящий далеко за рамки серой, убогой и безнадежной повседневности (поэтому чем хуже экономическая, социальная и политическая ситуация, тем вероятнее возникновение мировосприятия террористического типа).

В силу вышеизложенного террорист практически не поддается рациональному разубеждению. Ему практически неведом страх и раскаяние в совершенном. Попытка изобразить террориста как психически больного, по сути, неверна и никуда не ведет. Столь же неверны представления о террористе как о примитивном малообразованном человеке.

Существует огромная разница между человеком, который решил покончить с собой из-за непереносимых психических страданий, и террористом-смертником, который любит жизнь, полон сил, внутренней энергии и уверен в своей особой миссии. Поведение, деятельность и заявления террориста не поддаются рациональному анализу и требуют специальных подходов с позиций иррационального.

Некоторые террористы, особенно террористы-самоубийцы, буквально зачарованы смертью, но в то же время своей добровольной гибелью пытаются себя обессмертить и таким способом преодолеть собственный страх смерти. Мотивация террористических самоубийств весьма сложна, поскольку в них переплетаются мотивы и терроризма, и самоубийства. Названные мотивы чаще проявляются при сочетании националистических стимулов с религиозным фундаментализмом.

В настоящем справочнике мы рассматриваем только один вид террористических актов, наиболее комплексный с точки зрения виктимологии: массовый захват заложников.

Заложничество отличается от непосредственной террористической атаки (взрывов, выстрелов) тем, что сразу заставляет человека переживать вероятность скорой смерти. Этого переживания нет при непосредственной атаке – там оно появляется через какое-то время. В ситуации заложничества, напротив, ожидание смерти появляется сразу. В ситуации заложничества один страх (отсроченный, в виде запоздалых переживаний уже произошедшего захвата заложников) постепенно накладывается на другой страх (ожидания смерти), как бы удваивая переживания.

При изучении психологических проблем захвата заложников выделяют четыре основных вопроса (Почебут, 2004):

1) психология террористов;

2) психология взаимодействия террористов и заложников;

3) психология заложников – основных жертв действий террористов;

4) психология ведения переговоров с террористами.

3.2.1. Психология террористов

Несмотря на многочисленные исследования, проводимые зарубежными и отечественными специалистами, террористы не попадают в особую диагностико-психиатрическую категорию. Большая часть сравнительных исследований не обнаружила никакой явной психической ненормальности террористов. Тем не менее продолжаются попытки выявить специфическую личностную предрасположенность у людей, встающих на путь терроризма.

При всем различии террористических группировок всех их объединяет слепая преданность членов организации ее задачам и идеалам. Можно подумать, что эти цели и идеалы мотивируют людей к вступлению в организацию. Но это совсем не обязательно. Цели и идеалы служат рациональному объяснению принадлежности к террористам. Настоящая причина – сильная потребность во включенности, принадлежности к группе и усилении чувства самоидентичности. Обычно членами террористических организаций становятся выходцы из неполных семей, люди, которые по тем или иным причинам испытывали трудности в рамках существующих общественных структур, потеряли работу или вообще ее не имели. Чувство отчуждения, возникающее в подобных ситуациях, заставляет человека присоединиться к группе, которая кажется ему столь же антисоциальной, как и он сам. Общей чертой террористов является, таким образом, сильная потребность во включенности в группу подобных людей, связанная с проблемами самоидентичности (Miller, 1988).