Читать онлайн «Манипуляция сознанием. Век XXI». Страница 89

Человек может контролировать, «фильтровать» сообщения, которые он получает по одному каналу, например, через слово и через зрительные образы. Когда эти каналы соединяются, эффективность внедрения в сознание резко возрастает – «фильтры» рвутся. Так получилось с комиксами: любой, самый примитивный текст легко заглатывался, если сопровождался столь же примитивными рисунками. Комиксы стали первым мощным жанром, формирующим сознание «масс». ТВ умножило мощность этого принципа. Текст, читаемый диктором, воспринимается как очевидная истина, если дается на фоне видеоряда – образов, снятых «на месте событий». Критическое осмысление резко затрудняется, даже если видеоряд не имеет никакой связи с текстом. Неважно! Эффект вашего присутствия «в тексте» достигается.

Известны случаи, когда цель передачи достигалась при полном противоречии текста видеоряду. Так, в 1970 г. сеть Си-Би-Эс (США) показала фильм об успехах КНДР, снятый австралийским репортером-коммунистом У.Бэрчеттом. Но вместо авторского комментария был дан другой, противоположный по смыслу текст диктора телекомпании – и фильм воспринимался как радикально антикоммунистический.

Редакторы телевидения это знают, и чуть не в половине сообщений информационных программ используются обрезки видеозаписей из архива. Иногда при монтаже даже не убирают дату съемки видеокадра, и бывает, что актуальный репортаж «из горячей точки» сопровождается видеозаписью многолетней давности. Вот в 1996 г. между США и Китаем возникла напряженность в связи с Тайванем. Антикитайские комментарии ведущих западного телевидения и образы американских авианосцев (якобы готовых к защите Тайваня) стали сопровождаться кадрами, сильно бьющими по чувствам, – зрелищем смерти. Ведущий предупреждает: сейчас мы покажем сцену, которая может быть слишком тяжелой для ваших нервов. Массы телезрителей приникают к экрану. Да, сцена тяжелая – расстрел торговцев наркотиками в КНР. Они стоят на коленях, им стреляют в затылок. В левом углу внизу видна дата – 1992 г. Но зритель на это не смотрит, он увязывает зрелище казни с Тайванем 1996 г. и идущими на выручку авианосцами. А иногда на экране показывают вообще посторонний сюжет, не имеющий никакого отношения к тексту, – какие-то автомобили, верблюды, городские толпы.

Множественность каналов информации в телевидении придает ему такую гибкость, что одно и то же слово может восприниматься по-разному, так что одному и тому же тексту можно придавать разное содержание (это, кстати, позволяет обходить нормы законов о телевидении, объектом которых является прежде всего текст). Американский профессор О’Хара в книге «Средства информации для миллионов» пишет об умелом дикторе: «Его сообщение может выглядеть объективным в том смысле, что оно не содержит одобрения или неодобрения, но его вокальное дополнение, интонация и многозначительные паузы, а также выражение лица часто имеют тот же эффект, что и редакторское мнение».

Огромную манипулятивную силу придает телевидению ощущение достоверности увиденного, эффект присутствия телезрителя на месте событий, даже его соучастия в событии. Благодаря этому телевидение нагнетает нервозность (о которой писал Марат). Для этого служит технический трюк, который должен имитировать реальность! Он описан в учебниках телерекламы и телерепортажа. Это reality show (имитация реальности). На Западе его постоянно применяют в полицейских роликах, чтобы имитировать сфабрикованную задним числом съемку поимки бандитов или дорожной катастрофы. При этом зрителя и не обманывают, будто это натурная съемка, но сильнейшее эмоциональное воздействие от иллюзии достоверности достигается.

Этот прием был введен в практику радио немецкими фашистами – они специально инсценировали всяческие «накладки», чтобы создать образ бесхитростных, неуклюжих людей. Оказалось, что это примитивный, но действенный способ «захвата аудитории»[42]. В отношении телевидения давно обнаружено, что искажения на экране телевизора, вызванные работой оператора в реальных условиях, не только не снижают силы воздействия на зрителя, но даже наоборот – создают ощущение большей подлинности репортажа.

В стиле reality show делались телерепортажи о войне в Чечне. Вот тропинка вдоль разрушенного дома. По этой тропинке бегут какие-то люди, за ними следует камера. Камера дергается, люди выпадают из кадра, сбивается фокусировка. Все так, будто оператор, в страшном волнении, под огнем снимает реальность. Создается мощный эффект присутствия, мы как будто вброшены в страшную действительность Чечни. Но камера дергалась и сбивалась с фокуса рукой оператора только для того, чтобы создать иллюзию боевой обстановки.

Технические возможности телевидения позволяют лепить образ объекта, даже передаваемый в прямом эфире. Французский телекритик пишет: «С телевизионным изображением можно сделать все, как и со словом. Поставьте интервьюируемого так, чтобы камера смотрела на него снизу, и любой человек сразу примет спесивый, чванный вид. Смонтируйте кадры по своему усмотрению, вырежьте немного здесь, добавьте кое-что там, дайте соответствующий комментарий… и сможете доказать миллионам людей что угодно». Нередки и прямые фальсификации[43].

Выше говорилось об устранении рампы и беззащитности человека в «обществе спектакля». «Устранение рампы» есть нарушение важнейшего культурного табу, запрещающее впускать в мир «потустороннее». Рампа (или рама картины) – это та меловая черта, которая отделяет нашу земную жизнь от созданного фантазией художника ее образа, ее призрака. Эта черта не разрешает ему спускаться к нам, а нам – подниматься в этот призрачный мир. Всякое такое смешивание миров, выходы в мир персонажей картин и портретов, наше вхождение туда всегда представлялось в кошмаре художника встречей с сатанинским началом. Но «Портрет» Гоголя или театр Любимова были лишь прелюдией. Беззащитным оказался человек перед экраном телевизора.

«Странные» войны 90-х годов приводят к еще более тяжелому выводу: многие кровавые спектакли изначально ставятся как телевизионные. Ни «Буря в пустыне», ни полет ракеты «Томагавк» к сербскому мосту через Дунай были бы не нужны, если бы они не могли быть показаны по телевидению. Все эти акции были тщательно подготовленными сценами, смысл которых – именно их телетрансляция в каждый дом, в каждую семью. В этом смысле замечательна акция по бомбардировке американской авиацией Триполи в 1986 г. («превентивная акция против возможного нападения ливийских террористов»)’.

Падение ракет на город было приурочено точно к началу вечерних информационных выпусков телевидения США. Таким образом, телевидение могло сразу сообщить об акции и тут же соединиться со своими репортерами в Триполи, чтобы зрители могли в прямом эфире наблюдать взрывы американских бомб и ракет в «логове врага». Это была первая в истории бомбежка, организованная в назначенный момент как телевизионный репортаж – в большой степени ради этого репортажа.

Само название этой акции – образец новояза. Мимо нас тогда прошла интересная дискуссия экспертов по международному праву: выходило, что бомбардировка столицы Ливии могла рассматриваться или как агрессия (к этому склонялся Совет Безопасности ООН), или как международный терроризм – третьего не дано.

Американский исследователь СМИ Р.Макнейл в книге «Машина манипулирования народом» писал в 1968 г.: «Телевидение явилось причиной таких коренных изменений в средствах политического информирования общества, подобных которым не происходило со времени основания нашей республики. Ничто до распространения телевидения не вносило таких чудовищных перемен в технику убеждения масс».

В действительности дело не только в телевидении, а в том, что оно стало технической основой для применения сложных доктрин манипуляции сознанием. Прежде всего речь идет о создании целой индустрии телевизионной политической рекламы. Почему телевидение в политике оказалось средством внушения гораздо более эффективным, нежели печать и радио? Потому что была обнаружена, хотя и не вполне еще объяснена удивительная способность телеэкрана «стирать» различие между правдой и ложью. Даже явная ложь, представленная через телеэкран, не вызывает у телезрителя автоматического сигнала тревоги – его психологическая защита отключена.

Вот данные крупного исследования психологов, заказанного Би-Би-Си. Видный английский политический комментатор Робин Дэй подготовил два варианта выступления на одну и ту же тему. Один вариант был с начала до конца ложным, другой – верным. Оба варианта были переданы тремя видами сообщений: напечатаны в газете «Дейли телеграф», переданы по радио Би-Би-Си, показаны в телепрограмме «Мир завтра». Читателей, радиослушателей и телезрителей попросили ответить, какой вариант они считают правдой. Ответили 31,5 тыс. человек – для подобного исследования это огромное число. Различили правду и ложь 73,3 % радиослушателей, 63,2 % читателей газеты и только 51,8 % телезрителей. Вывод: по самой своей природе ТВ таково, что правда и ложь в его сообщениях практически неразличима. Как сказал руководитель проекта, «умелый лжец знает, что надо глядеть в глаза собеседника».