Читать онлайн «Виктимология. Психология поведения жертвы». Страница 170

В-третьих, некоторые, но не все, депрограммисты действуют так, словно культисты находятся под таким глубоким воздействием культов, что физическое ограничение необходимо, чтобы убедить их выслушать информацию, недоступную в культе.

Таким образом, консультирование о выходе отличается от депрограммирования отсутствием принуждения и всего, что с ним связано. Подходы консультирования о выходе различаются между собой в соответствии со степенью, до которой они стремятся произвести перемену, в сравнении со стремлением побуждать к перемене; и со степенью, в которой они полагаются на осмотрительное использование методики, то есть мастерства, в сравнении с той степенью, в которой они полагаются на информацию. Подход консультанта по выходу должен заключаться в том, чтобы скорее побуждать к перемене, делясь информацией, нежели производить перемену путем умелого использования методики.

Одним из первых сторонников добровольного консультирования по выходу стал С. Хассен (1990), который, будучи лицензированным консультантом по психическому здоровью, практиковал терапию стратегического вмешательства, частично основанную на модели коммуникации и влияния Милтона Эриксона. Джамбалво (1995), которая написала «Консультирование по выходу», предложила метод, построенный на высокой степени взаимодействия, для того чтобы помочь члену культа выйти из него или ее контролируемого и диссоциативного состояния сознания. Она придает особое значение обучению и приспособлению на основе эффективных, не травмирующих форм коммуникации. Лангон (1990), также считая, что жертвы культа, уходя из него, должны сделать свой собственный выбор в процессе восстановления индивидуальной автономии, контроля и достоинства, полагает, что его семья должна научиться умению помогать своему члену. Этот процесс должен включать три шага: сбор информации, установление определенной этики отношений, увеличение и улучшение общения.

Все эти формы вмешательства, включая и депрограммирование, делают акцент на том, чтобы предоставить полномочия жертве культовой манипуляции, что является полней противоположностью правилам культов.

Сиркин (1990) предлагает системный подход к терапии вмешательства. Он рассматривает вовлечение в культ как дезорганизацию отношений и предлагает лечебную сеть как эффективную форму вмешательства. Цель семейного терапевта, которого он предназначает для лечения – облегчить общение и помочь члену культа на пути нормального приспособления к его или ее жизненному циклу. Задача индивидуального врача – помочь человеку, установить и добиться индивидуальных целей, отличных от требований группы, независимо от того, является ли эта группа семьей или религиозной общиной. Верования здесь, как и в большинстве других форм лечения, менее важны, чем способность выбрать персональные цели.

Другое интересное открытие в психиатрическом аспекте сделала Галанти (1993) в статье «Культовое превращение, депрограммирование и триединый мозг». Рассматривая свой культовый опыт в аспекте функционирования мозга, Галанти, которая посещала семинары Церкви объединения, заметила, что промывание мозгов действовало на нее эмоционально (на лимбическую систему) сильнее, чем интеллектуально. По ее рассказу, культовая жизнь включает много элементов ритуального поведения (Р-комплекс), но не стимулирует интеллектуальные процессы (новую кору). Поэтому особое значение имеет развитие критического мышления для того, чтобы стимулировать запущенные и атрофированные области мозга. Это, в свою очередь, может помочь члену культа распознать вредную манипулятивную природу культового окружения и дать ей или ему возможность освободиться от него.

Объяснение Галанти базируется на модели Пауля Маклина о тройственности мозга, который функционально разделен на три главных системы.

1. Р-комплекс, ответственный за инстинктивное поведение и обучает ритуалам.

2. Лимбическая система, включающая таламус и гипоталамус, ответственная за телесные функции.

3. Нео-кора, известная как «думающий мозг», который обеспечивает критическое мышление.

Галанти обнаружила, что на семинарах Церкви объединения вопросы или критические замечания запрещены. Они должны «учить материал» без вопросов. Это сильное ослабление функции нео-коры. Отсюда логический вывод, что необходимо реанимировать высшие мозговые центры.

Консультирования о насилии над сознанием обычно начинаются по инициативе родителей или мужа (жены) члена группы. Что влечет за собой такое консультирование? Кратко, родитель или муж (жена), обеспокоенные участием близкого в культе, договариваются о встрече наедине или о телефонной консультации с консультантом «по реформированию мышления» или с «командой» таких консультантов. Если thought reform consultant считает случай подходящим и клиент соглашается, они будут действовать. Во-первых, родители или супруг(а) должны узнать о культовом манипулировании (особенно о том, которое использует группа, привлекшая их близкого человека) и о моделях общения, которые могут помешать их отношениям с культистом. Если необходимо, они могут участвовать в семейных консультациях с психотерапевтами или, в некоторых случаях, с консультантом «по реформированию мышления». Затем консультант и клиент примут решение о том, как эффективнее всего убедить культиста поговорить с консультантом «по реформированию мышления».

Когда семья представляет консультанта по психологическому насилию культисту, консультант обычно будет представлять участие в культе как семейную проблему, каким оно действительно является. Консультант «по реформированию мышления» просит культиста принять участие в просмотре (прочтении, прослушивании) информации, которая может помочь ему и его семье лучше понять и справиться со своими проблемами. Если культист соглашается, что случается в большинстве случаев, консультант «по реформированию мышления» может потратить один или несколько дней, обсуждая культы и психологическое манипулирование, проводя обзор письменных материалов, просматривая и обсуждая видеофильмы и обсуждая значение этой информации для культиста и семьи. Консультант «по реформированию мышления», хотя и не прячет свои взгляды относительно культов, стремится не оказывать на культиста, который решает, как реагировать на эту информацию, давление и не манипулировать им.

Консультант «по реформированию мышления» уважает окончательное решение культиста, заключается ли оно в том, чтобы остаться в группе, или в том, чтобы уйти. Если культист покидает группу, консультант обеспечивает его информацией о том, как продолжать образовательный процесс, начатый во время консультирования «о реформировании мышления», и где получить помощь для того, чтобы справиться с послекультовыми проблемами. Большинство консультантов «по реформированию мышления» полагают, что когда культист дает им достаточное время для представления их информации – обычно около трех дней – человек решает уйти из культа примерно в 90 % случаев. Если культист не дает консультантам достаточного времени, но слушает их информацию до определенной степени, то, по неофициальным оценкам, около 60 % решат в конечном счете покинуть группу. Однако, не существует способа предсказать заранее, даст ли конкретный культист (1) достаточно времени консультанту и (2), если даст, будет ли он среди тех 90 %, которые уходят, или среди тех 10 %, которые остаются в группе.

Хотя существуют различные подходы к консультированию о выходе, все они отвечают потребностям семьи или пострадавшего члена семьи и стремятся помочь культистам, обеспечивая их информацией, о которой они не знают. Подход, предлагаемый К. Джиамбалво, можно назвать сосредоточенным на информации консультированием о выходе. Он связан, но, тем не менее, отличается от сосредоточенного на процессе консультирования о выходе, или от того, что С. Хассен называет «стратегической терапией воздействия», и от подходов, которые выдвигают на первый план определенные теологические моменты, прежде всего то или иное религиозное переобращение. Основное различие первых двух подходов состоит в том, что С. Хассен допускает более активную и целенаправленную роль консультанта в подведении клиента к выходу из культа, в том числе и за счет некоторых технических приемов. При этом главная идея заключается в том, что чем меньше принуждения и чем больше неманипулятивного побуждения в процессе консультирования, тем эффект чище и надежнее.

Необходимо понимать, что консультирование о выходе не производит существенной психологической перемены. Оно просто обеспечивает информацией, которая является катализатором перемены, которая пробуждает культистов, затем уже способных сделать истинный выбор, вытекающий скорее изнутри, нежели снаружи. Опора на психологические «методики» в консультировании о выходе может, в конечном счете, сделать более трудным для культистов определение того, был ли выбор, сделанный ими во время консультирования о выходе, действительно их выбором, а не консультанта по выходу.