Ирина Малкина-Пых - Виктимология. Психология поведения жертвы

Читать онлайн «Виктимология. Психология поведения жертвы». Страница 110

Автор Ирина Малкина-Пых

Из всего вышесказанного можно вывести, что более половины жертв изнасилования проявляют некоторый уровень ТСИ после изнасилования. Выход из депрессии и социальная корректировка обычно занимают несколько месяцев после травмы. С другой стороны, страх, тревожность, переживание травмы, расстройства сна, ночные кошмары, избегание стимулов, напоминающих о нападении, – это симптомы, которые часто остаются у жертвы изнасилования на многие годы, если не навсегда. Жертвы нападения также испытывают трудности в межличностных отношениях со значимыми фигурами и органами власти; их удовлетворенность работой ниже, чем у большинства, у них также меньше надежд на будущее. Кроме того, их самооценка (самоуважение) ниже, чем у других женщин даже по прошествии 2 лет после ситуации нападения ( Murphy et al ., 1988).

ТСИ не обязательно развивается сразу же после нападения. Если жертва обращается за профессиональной помощью немедленно после изнасилования, то вероятность того, что она будет испытывать симптоматику ПТСР, – меньше ( Rosenhan et al. , 1989).

На вероятность развития ТСИ и степени его серьезности влияют личностные характеристики жертвы. Очевидно, что женщины с большим набором механизмов совладания и с высокой эмоциональной и психологической стабильностью реже страдают от симптомов ПТСР, чем женщины, у которых данные характеристики отсутствуют.

Несмотря на то что ситуация, в которой произошло изнасилование, степень насилия, неожиданности и унижения различаются, чувства вины и стыда присутствуют практически всегда. Обвинение изнасилованной, перекладывание ответственности на нее усиливает чувство вины, препятствует выходу из кризиса. Изнасилованные часто думают, что им следовало активнее обороняться (или, напротив, быть незаметнее), и тогда ничего бы не случилось. Близкие ни в коем случае не должны соглашаться с тем, что можно и должно было достойнее противостоять нападению, так как поведение в критической ситуации предсказать невозможно.

Еще больше усиливают чувство вины пострадавшей те из окружающих, кто видит прежде всего половую сторону изнасилования. Хотя для жертвы изнасилование – это прежде всего агрессия, многие считают изнасилование сексуальным опытом.

Постоянно возникает вопрос о бессознательных влечениях женщины, якобы приводящих к провоцирующему поведению. Женщины действительно часто фантазируют об изнасиловании, но это не значит, будто каждая женщина мечтает быть изнасилованной, а каждый мужчина – потенциальный насильник. Эти фантазии не отражают реальную ситуацию изнасилования и никак не связаны с ней. В реальной ситуации женщина вынуждена подчиниться, так как перед угрозой смерти или избиения ей ничего иного не остается. Жертве изнасилования можно даже помочь словами, что подчинение, возможно, спасло ей жизнь.

Изнасилование имеет социальный характер. Жертва сталкивается не только с изнасилованием и воздействием на нее, но также и с реакцией окружающих. Renner (1988) предлагает рассматривать ситуацию женщины, подвергшейся изнасилованию, как безвыходную ситуацию. Если женщина решает сопротивляться в момент нападения, то более вероятно, что она получит социальную поддержку от своей семьи и друзей; также более вероятно, что органы правопорядка и медицинский персонал поверят ей. С другой стороны, она вынуждена оплатить стоимость этой поддержки. Во-первых, в результате нападения при сопротивлении повышается вероятность повреждений. Таким образом, ей потребуется медицинская помощь, будут привлечены правоохранительные органы и она будет вынуждена давать показания, объясняя многим людям произошедшее, то есть переживая заново ситуацию травмы. Это может привести к усилению ее критического состояния.

Однако если жертва не желает рисковать и получить дополнительный ущерб, то помощь от различных организаций и понимание ее ситуации окружающими становятся менее вероятными. Она будет обвинять себя за неоказание сопротивления, почувствует такое же обвинение окружающих и в результате будет испытывать намного большее вины и трудностей, мешающих разрешению проблемы ( Renner et al ., 1988).

Все сказанное является лишь частью социальных проблем, связанных с сексуальным нападением. Стереотипы относительно изнасилования являются довольно-таки распространенными в обществе и еще сильны среди чиновников правоохранительных органов и судов. Это объясняет некорректное «лечение», которое жертвы получают от представителей этих учреждений. Жертвам часто задают вопросы относительно их собственного поведения, стиля одежды, сексуальной жизни и умственного здоровья – вопросы, которые предполагают виновность жертвы. Фактически, имеется огромное количество случаев изнасилования, которые не доходят до судебной практики из-за некоторых особенностей жертвы. К примеру, это такие особенности как: употребление жертвой алкоголя, неуправляемое поведение, ситуация разведенной женщины, отдельно живущей или одинокой матери, безработица или жизнь на содержании. Также если жертва знала насильника (что бывает приблизительно в 70 % случаев), приняла приглашение поехать в его машине или добровольно пошла к нему домой, правоохранительные органы, вероятно, отклонят ее заявление как необоснованное ( Clark, Lewis , 1977).

Как выяснилось в ряде исследований, основы виктимологической ситуации закладываются в процессе формирования личности женщины. Жертвами они становятся не случайно, это подготовлено уже сформированными личностными особенностями, условиями воспитания, дефектами детско-родительских отношений, опытом прожитой жизни. В основе виктимности всегда лежит страх, делающий жертву неспособной оказать сопротивление насильнику. Виктимность личности усиливается незащищенностью ее со стороны государства и общества. Причины многих изнасилований кроются в родительских «сценариях» жизни, когда на глазах детей совершались половые акты, проявлялись грубость и цинизм по отношению к женщине, существовала безнадзорность детей в период их полового созревания (Кочкаева, 2001).

Например, обычное кокетство девушки, не имеющей сексуального опыта, но желающей нравиться мужчинам, может быть спонтанной провокацией. Когда насильник подсознательно готов к насилию, его сознание активно ищет «ключ» к такому акту. Поэтому даже испуг только что кокетничавшей девушки или ее сопротивление могут им восприниматься как притворство и продолжающееся кокетство.

Жертвы сексуального насилия можно разделить на три группы.

1. Те, кто ведет себя легкомысленно, неосознанно провоцируя сексуальное поведение преступника (девушка любит случайные знакомства, демонстрирует при общении придуманную ею сексуальную опытность).

2. Девушки, которые сознательно провоцируют сексуальную агрессию преступника, считая, что в последний момент смогут легко выйти из сложившейся ситуации.

3. Случайные жертвы.

Своеобразную предрасположенность женщины быть жертвой сексуального насилия, на наш взгляд, можно объяснить несколькими причинами.

1. Женщина является объектом сексуальной агрессии именно потому, что родилась женщиной, – так часто общество трактует женскую сексуальность и роль женщины в общественной иерархии.

2. Женщина находится в определенных отношениях с мужчиной, т. е., с точки зрения общества и религии, она является собственностью и зависит от своего покровителя-мужчины (отца, мужа, сына), что является сильным аргументом, оправдывающим насилие над женщинами.

Каждая женщина принадлежит к определенной социальной группе: во времена войн, беспорядков, классовых волнений – ее могут изнасиловать или обойтись с ней жестоко, пытаясь таким образом унизить социальную группу, к которой она принадлежит. В основе такой практики – мужское восприятие женской сексуальности и женщин как собственности мужчин.

Доминирующая власть мужчины прочно связана с контекстом культурных, социально-экономических и политических отношений, где женщина практически всегда ставилась в ситуацию экономической и эмоциональной зависимости, являлась собственностью своего покровителя-мужчины.

Женщины – жертвы сексуального насилия не верят, что у них есть право на защиту. В большинстве случаев при попытках осуществить свое право на защиту им приходится испытывать тяжелое состояние, связанное с чувствами страха, стыда, вины, злости на себя, незащищенности. Более того, при обращении в милицию женщины встречаются с давлением следователя, который в унизительной форме дает понять, что она «виновата сама»; некоторые следователи предлагают решить отношения с насильниками «полюбовно», чем усугубляют болезненное состояние женщины, обостряют чувства страха, стыда, вины (Балуева, 2001).

Часто женщине приходится сталкиваться и с другой травмирующей реальностью: мужчина, переживающий позор жены или любимой девушки, дочери, усиливает ее психологическую травму. Реальность такова: либо мужчина поддерживает женщину, чем дает ей опору и смысл бороться за право на защиту, либо обвиняет ее, не понимая смысла трагедии и того, что происходит в душе его подруги, и тем самым усугубляет разрушительный процесс в душе женщины, пережившей насилие. Своим молчанием, нежеланием говорить о ситуации он ставит ее в двойственное положение. Отвергая эмоционально, муж (отец, любимый) заставляет женщину стать рабой и просить у него прощения неизвестно за что, быть постоянно в позиции униженной, виноватой. Это дает ему повод выплеснуть на бедную женщину свое недовольство, агрессию и другие отрицательные эмоции, накопленные на работе, в транспорте.