Читать онлайн «Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история». Страница 74

Пираты Редикера жили изолированно от нормального общества – на пиратском корабле или на острове – и имели очень четкий социальный порядок. Современнику он кажется беспорядком, но, если вдуматься, предстает ясным, целеполагающим и эффективным, учитывая происхождение, возможности и цели пиратской шайки. Главное, «этот социальный порядок, регулирующий жизнь на корабле, продуман и создан самими пиратами. Его отличительным свойством было примитивное, но эффективное равноправие, которое отдавало власть коллективу пиратской шайки… на борту пиратского корабля было введено равноправие». По происхождению пираты почти всегда принадлежали к беднейшим классам общества; естественно, большинство из них были опытными матросами, но это касалось только морских пиратов, а не разбойников вообще. Из 521 пирата, чьи показания изучал Редикер (тогда как в «лучшие времена» пиратства их число доходило до 5000), были только две женщины. Как правило, мужчины попадали в преступный мир свободными от каких-либо связей с нормальным обществом: им не разрешалось иметь жен и детей; политическую жизнь нормального общества они игнорировали, а принятую религию отвергали. По сути, они не принимали всю структуру нормального общества, и особенно идеологию иерархического строя, установленную его законами. Вместо этого они провозглашали уже упомянутый эгалитаризм и новые законы, основанные на идеях равенства. Это означало, что внутри сообщества каждый преступник имел право голоса, а решения принимались коллективно. Вместе с тем между шайками пиратов существовал дух товарищества, они не грабили друг друга, хотя документы ничего не говорят о «союзах пиратов»; если они и существовали, видимо, их было немного. Принадлежность к особому сообществу подчеркивалась использованием «тайного языка» – пиджин-инглиш, ломаного языка, характерными чертами которого были полная безграмотность и ограниченность лексики.

Интересно, что это новоявленное общество обязательно составляло письменный договор, который назывался «Статьи», перечислявшие основные законы банды. Задолго до того, как стало привычным, что основой государства являлся какой-то документ, а не божественное право или вековые традиции (например, «права англичан»), пираты взяли за основу контракты о партнерстве в бизнесе, выработали взаимные обязательства, общее устройство, законы поведения и экономики и назвали их «Статьями».

Власть принадлежала шайке. Люди клялись, что будут действовать как единый коллектив. Каждый человек имел один голос, решение большинства принималось к исполнению. Все, даже капитан, подчинялись власти коллектива и обязывались соблюдать законы, изложенные в «Статьях». По сути, «капитана избирала команда». Контракт определял порядок принятия законов, исполнительские функции и деятельность суда. Законы принимались на общем собрании – совете. Он осуществлял исполнительскую деятельность в соответствви с решением общего собрания по важным вопросам, а также судебную, когда он выступал в роли суда в случае каких-либо нарушений законов. Совет избирал капитана, который представлял собой исполнительную власть на корабле; во время сражений и в других сложных ситуациях его приказы исполнялись беспрекословно, но в остальном ему приходилось уговаривать команду, льстить и убеждать, так как совет мог в любой момент сместить его. Кроме того, избирался квартирмейстер, который защищал интересы команды. Его особая функция заключалась в справедливом разделе добычи. Капитан являлся военным магистратом, а он – гражданским.

Этих двух должностей было достаточно, чтобы обслуживать потребности команды: захватить добычу и должным образом разделить ее. Награбленное добро разграничивалось на доли (паи) (здесь явно прослеживается аналогия с акциями компании), которые распределялись между членами банды. Капитан и квартирмейстер получали более крупные доли, так как несли бо́льшую ответственность; каждый получал от полутора до двух долей. Особенно ценные члены команды, например канонир и стрелок, тоже имели больше – от 1,25 до 1,5 нормальной доли. Остальные, естественно, по одной доле. Таким образом, равноправие выражалось в распределении добычи; все принимали участие в рискованном предприятии, здесь не было рабочих и хозяев.

Совершенно естественно, что в преступных бандах возникали проблемы с дисциплиной и поддержанием порядка. Их члены по большей части являлись военными моряками, дезертирами, покинувшими свои корабли из-за жестокой эксплуатации и дисциплины, позднее установленной в британском флоте, а также прибывшими из торгового флота. Они не желали и дальше подчиняться ненавистным правилам, подтолкнувшим их к дезертирству. Так что дисциплина на пиратском корабле была крайне слабой. Главной целью капитана было помешать жестоким разборкам внутри команды, для чего собиралось общее собрание и принималось решение исключить из нее виновных или предать их смерти. Порка, это самое ненавистное средство поддержания дисциплины в торговом и военном флоте, у пиратов не применялась. Если между двумя членами команды возникала ссора, допускалось решение противостояния в виде дуэли. В случае же серьезного конфликта между командой и одним человеком последнего обычно высаживали на необитаемый остров. Настоящая казнь применялась редко, на нее осуждали только за измену или за включение в команду бесполезных женщин и юнцов.

Поразительно сходство жизни пиратов, описанной и Редикером в XVIII в., и античными авторами. То же равноправие, одинаковые институты и обычаи, в частности совет, принимавший решение, и утвержденные нормы поведения. Но, конечно, полного совпадения не имеется. Так, пираты Редикера ни в кого и ни во что не верили, а разбойники у Апулея и Ксенофонта в «Эфесской повести» (2.11–14) почитают своего покровителя – бога Марса. Однако Плутарх отмечает нерелигиозность пиратов или их приверженность к нетрадиционной религии: «Они разграбили много неприкосновенных до того времени святилищ – кларосское, дидимское, самофракийское, храм Хтонии в Гермионе, храм Асклепия в Эпидавре, храмы Посейдона на Истме, на мысе Тенаре и на Калаврии, храмы Аполлона в Акции и на Левкаде, храмы Геры на Самосе, в Аргосе и на мысе Лакинии. Сами пираты справляли в Олимпе странные, непонятные празднества и совершали какие-то таинства, из которых до сих пор еще имеют распространение таинства Митры, впервые введенные ими» (Жизнь Помпея, 24.5/Перрин). Вот надпись, где описаны последствия разрушения святилища: «Эта статуя Венеры посвящается Валерию Роману, знаменитому Хранителю и Блюстителю блистательной колонии Сикка Венериа, человеку замечательного благородства и независимости, который восстановил статую богини, разрушенную в давние времена разбойниками, проникшими в храм. Да живет в веках память о нашем стойком патроне!» (CIL 13.3689 = ILS 5505).

У Гелиодора и Ахилла Татия мы находим описание случаев каннибализма и кровавых ритуалов, доказывавших полный отказ пиратов от моральных представлений «нормальной» религии, что схоже с отрицанием традиционной религии у морских разбойников Редикера, правда, у последних такие страшные ритуалы не были приняты. С другой стороны, поскольку в античном мире присутствовал политеизм, у людей не возникало чувства протеста по поводу множества богов, который проявлялся у пиратов Редикера против одного бога. Однако если человек отвергал другие взгляды законопослушного общества, то, нарушая и извращая эти самые установления, он как бы утверждал свою независимость. Не стоит на основании мрачных описаний писателей считать, что пираты враждебно относились не только к общепринятым нормам общества, но и к его традиционным религиозным воззрениям.

Общие для пиратов Редикера и для разбойников древности черты и обычаи, представленные в исторических и художественных сочинениях, являются твердым доказательством того, что изображенная в них картина античного преступного мира отражает действительность, которую, к сожалению, мы не можем узнать непосредственно по древним источникам. Но ее воссоздание возможно при помощи тщательного и вдумчивого изучения всего комплекса имеющихся сегодня источников.

Преступность была, вероятно, единственным и быстрым средством освободиться от власти закона и его служителей. В этом смысле преступники жили своей, совершенно обособленной жизнью внутри строго структурированного и регулируемого законами греко-римского античного общества. Подобно пиратам Редикера, вымышленные разбойники Апулея и греческих романов действовали в грубом и жестоком мире, хотя и с признаками эгалитаризма и демократии, что составляло резкий контраст с иерархической структурой всего общества. Преступные сообщества представляли собой, пожалуй, единственную альтернативу социальным системам, в которых им довелось существовать, своими действиями протестуя против них. Стремящаяся оправдать себя и свои законы элита намеренно изображала разбойников лишь в черных тонах, порождая представление об иллюзорности их осуждения. Но имеющиеся сведения об античных преступниках, как и описание пиратов Редикером, неоспоримо доказывают, что бедняки, униженные и преступники были всегда недовольны существовавшим порядком.