Читать онлайн «Призрак в Сети. Мемуары величайшего хакера». Страница 101

В 1998 году еще не существовало беспроводного Интернета, поэтому я никак не мог подключиться к Интернету через какой-то магический эфир.

Тогда адвокат попросил у судьи разрешения принести ноутбук в тюремную комнату для свиданий, чтобы он вместе со мной мог просмотреть имеющиеся электронные улики. Судья Пфельцер опять отказала, добавив: «Мы ни при каких условиях на это не пойдем». Наверное, она считала, что если я просто сяду перед компьютером в присутствии адвоката, то каким-то образом смогу нанести следствию серьезный ущерб. В 1998 году еще не существовало беспроводного Интернета, поэтому я никак не мог подключиться к Интернету через какой-то магический эфир. Однако судья просто недостаточно хорошо разбиралась в том, как работают компьютеры, и, конечно, не понимала, смогу ли я в такой ситуации как-то подключиться к внешним системам. Кроме того, представители стороны обвинения постоянно напоминали ей, что стоит подпустить меня к компьютеру, как я сразу получу доступ к патентованному исходному коду, который принадлежит моим жертвам, или напишу компьютерный вирус, который каким-то образом может проникнуть в Интернет. В итоге мне так и не разрешили ознакомиться с какими-либо уликами, которыми располагала сторона обвинения и которые играли ключевую роль в аргументации прокурора. Когда адвокат попросил у судьи запросить у властей разрешение на распечатку файлов, прокурор ответил, что файлов там огромное количество: их так много, что они заполнят весь зал суда. В этом ходатайстве судья нам также отказала.

Тем временем в обществе распространялась молва о том, как несправедливо меня судят, о моих злоключениях. Эрик Корли собрал группу поддержки, члены которой писали статьи в Интернете, распространяли информацию обо мне в онлайновом сообществе, печатали листовки и повсюду расклеивали яркие черно-желтые стикеры, где писали «Свободу Кевину». Несколько таких наклеек Эрик даже передал мне в тюрьму.

На мой 35-й день рождения, который я провел в Федеральном исправительном центре Лос-Анджелеса, мои сторонники хотели прийти навестить меня, но мне, как заключенному, который находится под предварительным следствием, разрешались свидания только с ближайшими родственниками и адвокатом.

Когда я поговорил с Эриком по телефону, я сказал ему, что приду в юридическую библиотеку, расположенную на третьем этаже исправительного центра, ровно в 13:30. Эрик и другие активисты движения «Свободу Кевину» нашли нужное окно и расположились под ним на другой стороне улицы. Потом, когда охранники отвлеклись, я прижал к стеклу наклейку с надписью «Свободу Кевину». Эрик сфотографировал этот момент. В конце концов его снимок оказался на коробке от видеокассеты с документальным фильмом, который Эрик снял о моем процессе. Фильм называется «Freedom Downtime» [177] .

В другой раз толпа устроила демонстрацию напротив самой тюрьмы, через улицу. Я смотрел на это из камеры другого заключенного: цепочка людей держала большой черно-желтый плакат «Свободу Кевину». Еще у них были знаки пикетчиков с этим же лозунгом. Очевидно, все это нервировало тюремных служащих. Вскоре после этого вся тюрьма была закрыта по соображениям безопасности.

По мере того как возрастало общественное внимание к моему делу, когда уже почти два года минуло с тех пор, как адвокат попросил власти предоставить мне найденные улики, судья Пфельцер все-таки сдалась и разрешила мне воспользоваться ноутбуком, чтобы просмотреть улики вместе с адвокатом. Так и не знаю, почему она изменила мнение. Возможно, другой судья указал, что ее судебное решение могут отменить по апелляции, или кто-то ей разъяснил, что ноутбук без модема и без подключения к телефонной линии в моих руках совершенно неопасен.

Всякий раз, когда я оказывался в суде на очередном слушании, я замечал, что заместители маршалов, если оказывались рядом со мной, всегда поворачивали тыльной стороной свои бейджики. Я и мой адвокат удивлялись, в чем же дело. Позже, когда адвокат посещал меня в арестантской комнате здания суда, он заметил текст, который попытались замазать на бланке для посетителей. Этот бланк адвокат должен был подписать. Подержав бумагу на свету, он смог разобрать текст. Покачал головой и сказал: «Ты не поверишь», и прочитал мне следующее.

Немыслимо! Они и вправду полагали, что я обладаю какими-то магическими способностями.

Миф о Кевине Митнике вот-вот должен был претерпеть еще одну уродливую метаморфозу. До того как мое дело успело дойти до суда, Маркофф и Шимми стали наживаться на этой истории. Они уже вместе написали книгу, вышедшую в 1996 году, а теперь продали права на эту книгу кинематографистам, которые готовились снимать фильм «Взлом» [178] .

К счастью, один из костюмеров, работавших над фильмом, слил копию сценария журналу «2600». Когда я прочитал сценарий, меня стало мутить. Сценаристы изобразили меня каким-то архизлодеем и приписали деяния, которых я никогда не совершал. Например, киношники выдумали, что я взламывал больничные системы и ставил под угрозу жизни пациентов, изменяя их истории болезни. Словом, тихий ужас.

В одной особенно надуманной сцене даже показали, как я грубо нападаю на Шимми. Я схватил железную крышку от мусорного бака и огрел его по голове. Честно, до сих пор не могу представить ни меня, ни его участвующими в таком клоунском поединке.

Эрик Корли, когда ознакомился со сценарием, написал в Интернете, что сюжет «гораздо хуже, чем можно себе вообразить». Эрик отметил, что если этот сценарий превратится в фильм, то «Кевин навсегда будет демонизирован в глазах общественности».

В своей статье для ZDTV Кевин Поулсен написал:

Мои сторонники, возмущенные таким лживым образом, который вылепили из меня в сценарии этого фильма, устроили пикет перед студией Miramax в Нью-Йорке 16 июля 1998 года. Эрик Корли привлек внимание международных СМИ к тому факту, что сценарий переполняло неприкрытое вранье. Кроме того, именно благодаря Эрику я смог высказаться о проблемах с моими гражданскими правами и о возможных осложнениях моего дела, которые могут возникнуть, если фильм выйдет в прокат. Все мы беспокоились, что фильм может предопределить ход всего моего процесса.

В то время, когда я все еще был в предварительном заключении, я как-то говорил по телефону с Алексом Касперавичусом. Алекс сообщил, что Брэд Уэстон, один из продюсеров «Взлома», очень хочет со мной поговорить. Я согласился, чтобы Алекс организовал нам беседу по телефону. Брэд предложил мне поучаствовать в создании фильма. Кроме того, он сказал, что со мной хочет побеседовать и Скит Ульрих – актер, которому предстоит меня сыграть.

Я ответил Брэду, что читал сценарий и нахожу его лживым и клеветническим. Сказал, что планирую нанять адвоката и разобраться с этим делом. Брэд же ответил, что компания с удовольствием погасит мои расходы на адвоката. Он хотел бы решить со мной данный вопрос как можно скорее. Действительно, ему не стоило рисковать: если бы фильм оказался втянут в судебное расследование, это задержало бы его выход на экран.

Два знаменитых лос-анджелесских адвоката, которые специализировались на исках о клевете, Барри Ландберг и Дебби Друз, убедились, что некоторые абсурдные и лживые эпизоды были удалены из сценария. Кроме того, они помогли мне составить выгодное соглашение с киношниками, но здесь я не могу разглашать его детали.

Поскольку соглашение заключалось до окончания судебного процесса надо мной, были определенные опасения, что судья может изъять у меня деньги в счет реституционных выплат. Мой адвокат объявил об этих доходах при закрытых дверях, то есть тет-а-тет с судьей. Судья разрешила мне оставить эти средства. Итак, сторона обвинения не узнала, что я получал деньги от продюсеров фильма.

В конце концов телевизионный сериал «Взлом» подвергся такой жесткой и совершенно справедливой критике, что в США так и не распространился. Насколько я понимаю, во Франции было сделано несколько несмелых попыток поставить его на театральной сцене. После этого фильм выходил только на DVD.