Читать онлайн «Искусство программирования для Unix». Страница 150

Одна из таких проблем — как сделать разработку открытого исходного кода экономически целесообразной? Мы вновь "вернулись к нашим корням" в общем, открытом процессе ранней эпохи Unix. Мы почти совершенно выиграли технический спор об отказе от секретности и частного управления. Мы продумали способы сотрудничества с рынками и менеджерами на более равноправных условиях, чем это было возможно в 70-х и 80-х годах прошлого века, и во многом наши эксперименты были успешными. В 2003 году Unix-системы с открытым исходным кодом и их основные группы разработчиков достигли такого авторитета в обществе, который не так давно, еще в середине 90-х годов был бы невообразимым.

Пройден долгий путь, но такой же долгий путь еще предстоит пройти. Мы знаем, какие бизнес-модели могут работать в теории, и сейчас мы можем даже указать отдельные успехи, которые демонстрируют работу этих моделей на практике. Теперь мы должны показать, что они могут надежно работать в течение долгого времени.

Это не обязательно будет легкий переходный период. Открытый исходный код превратил программное обеспечение в сервисную индустрию. Фирмы-провайдеры услуг (вспомним о медицинской и юридической практике) не могут расширяться путем вливания большого капитала. А те, которые пытаются это сделать, только увеличивают свои фиксированные затраты, превышают свою доходную базу и отмирают. Выбор сводится к тому, чтобы получать плату за советы или в качестве пожертвований, основать мелкий, низкозатратный сервисный бизнес или найти богатого патрона (какую-нибудь крупную фирму, которая нуждается в использовании и модификации программного обеспечения с открытым исходным кодом в целях своего бизнеса).

В целом, можно ожидать, что денежные затраты на найм разработчиков программного обеспечения будут расти по тем же причинам, по которым и почасовая оплата механиков растет по мере снижения цен на автомобили[157]. Однако контролировать такие траты для любого индивидуума или фирмы будет все труднее. Будет много состоятельных программистов, но меньше миллионеров. Фактически это признак прогресса, неспособности вырваться из системы. Но это повлечет крупные изменения на рынке, а возможно, это будет означать, что инвесторы потеряют тот небольшой интерес, который они проявляли при финансировании новых программных проектов.

Одной важной подзадачей, связанной с возрастающей трудностью поддержки действительно крупных программных предприятий, является организация тестирования силами конечных пользователей. Исторически концентрация Unix-культуры на инфраструктуре означала, что мы не стремились создавать программы, ценность которых зависела от предоставления комфортного интерфейса для конечных пользователей. В настоящее время, особенно в Unix-системах с открытым исходным кодом, которые стремятся конкурировать непосредственно с Microsoft и Apple, ситуация изменяется. Однако пользовательские интерфейсы должны систематически тестироваться реальными конечными пользователями — и в этом отношении наблюдаются некоторые трудности.

Тестирование со стороны реальных конечных пользователей требует средств, специалистов и уровня мониторинга, которые трудно достижимы для распределенных групп добровольцев, характерных для разработки открытого исходного кода. Следовательно, может оказаться, что текстовые процессоры, электронные таблицы и другие "продуктивные" приложения придется оставить в руках крупных, поддерживаемых корпорациями проектов, таких как OpenOffice.org, которые могут позволить себе такие издержки. Разработчики открытого исходного кода считают единые корпорации основной причиной затруднений и беспокоятся о такой зависимости, однако лучшее решение пока не найдено.

Все эти проблемы экономические. Существуют и другие проблемы, более "политические", поскольку успех создает врагов.

Некоторые из них известны. Стремление Microsoft к непотопляемой монополии на компьютерные вычисления в середине 1980-х годов сделало поражение Unix стратегической целью компании (т.е. еще за пять лет до того, как мы узнали, что втянуты в борьбу). В середине 2003 года, несмотря на то, что несколько развивающихся рынков, на которые рассчитывала корпорация, были почти полностью захвачены системой Linux, Microsoft являлась богатейшей и наиболее мощной программной компанией в мире. Microsoft хорошо известно — для того чтобы выжить, ей необходимо победить новые Unix-системы, созданные внутри движения открытого исходного кода, а для того чтобы сделать это, она должна разрушить или дискредитировать создавшую их культуру.

Возвращение Unix в сообщество открытого исходного кода и ее связь со свободной культурой Internet также создали новых врагов. Голливуд и крупные медиа- корпорации чувствуют угрозу со стороны Internet и инициировали многовекторную атаку на неконтролируемую разработку программного обеспечения. Существующее законодательство, такое как Digital Millennium Copyright Act (Закон об охране авторских прав в цифровом тысячелетии), уже не раз использовалось для судебного преследования разработчиков, которые создавали программы, неугодные медиа-магнатам (самые известные случаи, несомненно, связаны с программным обеспечением DeCSS, которое позволяет проигрывать зашифрованные DVD-диски). Уже продуманы схемы, подобные так называемому "Trusted Computing Platform Alliance" (альянс достоверных вычислительных платформ) и "Palladium threaten"[158], чтобы сделать разработку открытого исходного кода фактически незаконной. И если открытый исходный код придет в упадок, то Unix, весьма вероятно, придет в упадок вместе с ним.

Unix, хакеры и Internet против Microsoft, Голливуда и медиа-гигантов. Это борьба, которую необходимо выиграть по всем традиционным причинам профессионализма, преданности ремеслу и взаимной преданности сообществу. Однако существуют и более весомые причины этой борьбы. Возможности политики все более формируются коммуникационными технологиями — сильнее сегодня тот, кто может использовать их, кто может подвергать их цензуре, кто может их контролировать. Правительственный и корпоративный контроль над содержимым сетей, а также тем, что люди могут делать с помощью своих компьютеров, является ощутимой долгосрочной угрозой политической свободе. Кошмарным сценарием представляется ситуация, когда корпоративный монополизм и политики, непрерывно ищущие власти, как постоянные естественные союзники, объединятся друг с другом и создадут подоплеку для возрастающего регулирования, репрессий и криминализации цифрового общения. Противостоим этому мы — воины свободы — свободы всеобщей, а не только своей собственной.

Не менее важными, чем технические проблемы операционной системы Unix и трудности, являющиеся результатом ее успеха, являются культурные проблемы окружающего ее сообщества. Существует как минимум две серьезные проблемы: меньшая — сложность внутреннего развития, и большая — сложность преодоления нашего "исторически сложившегося аристократического высокомерия".

Меньшая трудность — трение между гуру старой Unix-школы и приверженцами открытого исходного кода новой школы. Успех Linux, в частности, не является полностью удобным феноменом для многих старых Unix-программистов. Частично это проблема поколения. Сильная энергия, наивный и веселый фанатизм поколения Linux иногда раздражает старейшин, переживших 70-е годы и (часто справедливо) считающих себя мудрее. Тот факт, что дети добиваются успеха там, где отцы терпят неудачу, только обостряет данную проблему.

Более значительная психологическая проблема стала очевидной автору только после трех дней, проведенных на конференции Macintosh-разработчиков в 2000 году. Погружение в культуру программирования с диаметрально противоположными предположениями было весьма поучительным.

Все Macintosh-программисты "вращаются" вокруг пользовательского опыта. Они — архитекторы и декораторы. Они проектируют снаружи внутрь, в первую очередь задаваясь вопросом: "Какой вид взаимодействия необходимо поддерживать?", а затем на заднем плане строят прикладную логику для удовлетворения запросов конструкции пользовательского интерфейса. Это приводит к появлению очень красивых программ и слабой, неустойчивой инфраструктуры. В одном печально известном примере MacOS 9 диспетчер памяти иногда требовал от пользователя высвобождения памяти вручную путем остановки программы (также вручную), которая уже завершила работу, но все еще остается резидентной. Приверженцы Unix внутренне протестуют против такой ошибочной конструкции; они не понимают, как пользователи Macintosh могут с этим мириться.

Напротив, Unix-программисты полностью заняты инфраструктурой. Мы — водопроводчики и каменотесы. Мы проектируем изнутри, создавая могучие машины для решения абстрактно определенных проблем (например: "Как обеспечить надежную доставку пакетов из пункта А в пункт В через ненадежную аппаратуру и каналы?"). Затем мы скрываем машины за тонкими и часто крайне уродливыми интерфейсами. Команды date(1), find(1) и ed(1) являются широко известными примерами, но существуют еще сотни других. Приверженцы Macintosh внутренне протестуют против такой ошибочной конструкции; они не понимают, как пользователи Unix могут с этим мириться.