Читать онлайн «Адмиралы мятежных флотов». Страница 71

«Не хитрец, не дипломат, желающий всем угодить и всем понравиться, - думал я, слушая адмирала, - нет, честный русский патриот и человек долга»…

В ночь на 18 ноября 1918 года в Омске свершился один из самых бескровных и деликатных военных переворотов в истории. Группа казачьих офицеров во главе с комендантом Омска полковником Волковым арестовала «головку» Директории, взяв под стражу Авксентьева, Зензинова, Аргунова и товарища министра внутренних дел Роговского.

Сегодня историки спорят о роли Колчака в этом перевороте - знал ли он о нем, не знал, а если знал, то вдохновлял ли его участников. Дело, однако, в том, что переворот был совершен не Колчаком, а для Колчака. И этот «кровавый диктатор» обошелся со своими политическими противниками совсем не так, как поступали в таких случаях большевики, то есть не расстреливал их в глухих подвалах, не подсылал убийц с ледорубами, не ссылал в лагеря, а, снабдив значительной суммой денег, отправил от греха подальше за кордон.

Анна Тимирева очень метко назвала Авксентьева «миниатюрным изданием Керенского».

«Последовал чисто комический конец Директории, - писал позже генерал К. В. Сахаров. - Арестованные Авксентьев, Зензинов, Аргунов и Роговский провели тревожную, полную беспокойства ночь. Когда их утром посетили прокурор и следователь, чтобы начать дело против офицеров, арестовавших их, то бывшие директора предстали бледные и дрожащие, прося спасти их жизнь. Им было заявлено, что им нечего бояться, что офицерам, произведшим арест, грозит военный суд. На вопрос прокурора, что хотели бы директора, они заявили: «Отправьте нас поскорее в безопасное место». А пока не отправят, просили держать их под арестом и под стражей, так как «иначе их может убить толпа». Вот как верили эти правители в народ, во главе которого имели наглость встать».

Из материалов допроса А. В. Колчака в Иркутске:

«…Я воспользовался близостью и знакомством с Уордом и просил его вообще дать мне конвой из 10 - 12 англичан, который в дороге гарантировал бы от каких-нибудь внешних выступлений против членов Директории.

Уорд с большим удовольствием согласился. Он сказал, что ему нужно делегировать 15 человек во Владивосток, и эти 15 человек могут также ехать в этом поезде и нести караульную службу…

На вопрос, куда они хотят ехать, члены Директории ответили, что они хотят ехать в Париж, и им была выдана сумма приблизительно 75 000 - 100 000 рублей каждому в этот же день. Затем дано было знать Хорвату заготовить заграничные паспорта, не ожидая их приезда, и просить китайские и японские власти о беспрепятственном их проезде. Вскоре был получен ответ, что все будет сделано и что японские и китайские власти препятствий чинить не будут.

Затем я сказал Старынкевичу (министр юстиции. - Н.Ч.), чтобы он выработал известное положение, по которому они дали подписку, что они ни при каких условиях не будут вести политическую борьбу против правительства Верховного правителя, находясь за границей».

«Все они дали честное слово жить тихо и в политическую жизнь России не вмешиваться. Но это слово оказалось «клочком бумаги». Почти с первых же дней появления за границей все они начали свою «политическую» деятельность, мутя еще больше ту международную тину, которая с первых дней революции появилась около имени «Россия», - свидетельствует профессор И. Платонов. - Разгон Директории, как и следовало ожидать, не вызвал на местах ни протестов, ни сочувствия к уехавшим эсерам».

Итак, на последнем ноябрьском заседании Директория, точнее те ее члены, которые не подверглись аресту, объявила о своем «самороспуске», а Совет министров, взявший легитимную власть в свои руки, торжественно передал ее бывшему военно-морскому министру. Колчаку было объявлено, что он избран Верховным правителем России, что ему передается и Верховное главнокомандование всеми сухопутными и морскими силами.

Колчак не рвался к верховной власти. Она выпала ему как тяжкий крест, уклониться от которого ему не позволили ни долг гражданина, ни офицерская честь.

Все было так, как на первом корабле его мичманской юности - крейсере «Рюрик». Когда в бою с превосходящей эскадрой погиб командир, его сменил старший офицер, когда пал и он, на его место заступил штурман, затем в развороченную боевую рубку, превратившуюся в аду боя в некий командирский эшафот, поднимались - по старшинству - остальные офицеры… По этому же праву и адмирал Колчак вступил в командование гибнущим кораблем российской государственности.

Адмирал прошел все океаны Земли и 20 морей. Вряд ли кто в России побывал в стольких городах и селениях, как Колчак. Он обогнул Земной шар не раз и не два. Вот города, в которых он бывал, служил, воевал, действовал. Вот только самый общий перечень:

11. Александровск-на-Мурмане

12. Аннополис

13. Архангельск

14. Атами

15. Барановичи

16. Батум

17. Берген

18. Вашингтон

19. Владивосток

10. Галифакс

11. Гельсингфорс

12. Екатеринбург

13. Иокогама

14. Иркутск

15. Каир

16. Порт-Саид

17. Киото

18. Ларвик

19. Либава

20. Лондон

21. Могилев

22. Монреаль

23. Москва

24. Нагасаки

25. Нью-Йорк

26. Одесса

27. Омск

28. Пермь

29. Пирей

30. Псков

31. Ревель

32. Санкт-Петербург

33. Сан-Франциско

34. Севастополь

35. Тикси

36. Токио

37. Устьянск

38. Харбин

39. Христиания

40. Якутск.

Александр Васильевич Колчак знал Россию как никто из тех, кто прибыл в нее из Швейцарии в запломбированном вагоне. Он имел и моральное, и юридическое право быть Верховным правителем России, хотя и не любил этот титул.

Совет министров положил Верховному правителю жалованье - 4 тысячи рублей в месяц. Рубли эти назывались в народе «сибирками».

Любопытно, что денежные знаки для Омского правительства оформлял в 1919 году скульптор Шадр - тот самый Иван Дмитриевич Шадр (Иванов), который много позже станет автором советских купюр с популярнейшими изображениями шадровских красноармейца, сеятеля и рабочего.

Работая над «сибирками», Шадр поместил на крылья геральдического орла гербы городов, которые Колчак считал своей опорой: Оренбург, Уфа, Пермь, Челябинск, Екатеринбург, Омск.

Омск в те времена был не просто политической, но и природной столицей Сибири. Расположенный на берегу полноводного и судоходного Иртыша в завязи важнейших железных дорог, этот город славился не только купеческой мошной, но и своим университетом, своим театром… Если в 1917 году он насчитывал 113 680 жителей, то к концу восемнадцатого года население заметно прибавилось за счет беженцев, чехов и прихлынувших к столице русских войск и перевалило едва ли не за миллион. Так у России появилась четвертая столица - после Петрограда, Москвы, Киева - Омск!