Читать онлайн «Полное собрание стихотворений». Страница 69

Любите мир, каждую былинку в нем, каждую секунду бытия, как я, горячо и нежно, - как бы говорит в своей поэзии Кленовский:

Любовь ко всему сущему на земле привили ему, наверное, родители, в первую очередь мать, Вера Николаевна, дочь архитектора Николая Федоровича Беккера, художница-акварелистка, но также и отец, художник-пейзажист, академик живописи Иосиф Евстафьевич Крачковский. Дмитрий родился 24 сентября 1892 года в Петербурге и был единственным ребенком в семье. Его, конечно, баловали и потакали ему во всех затеях. Мать писала стихи и детские повести, сама же их иллюстрировала и развлекала сына. «В такой обстановке во мне рано развился интерес к искусству вообще и к поэзии в особенности»[6], - вспоминал Д.Кленовский. В пять лет он уже начал писать стихи. С 6–7 лет «издавал» свои рукописные журналы, которые заполнялись стихами, повестями, рисунками - все собственного сочинения. Мать умело поощряла это занятие, не надоедавшее Дмитрию до 16–17 лет. Не по годам развитой ребенок очень рано начал читать Жуковского, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Грибоедова. «Страстную любовь к Пушкину и Лермонтову я пронес с детских лет через всю мою жизнь»[7] - говорил он. К 10–12 годам он познакомился с творчеством Апухтина, Надсона, Гончарова, Тургенева, Льва Толстого, Ал.К.Толстого, Фета, Бунина. Стихи Бальмонта, Брюсова, Блока узнал позже, уже в студенческие годы, тут сказались консервативные взгляды родителей. Большую роль в литературном воспитании Кленовского сыграла и Франция, куда они часто и надолго уезжали всей семьей. В совершенстве зная французский язык, он зачитывался французской литературой, самым любимым поэтом был Анри де Ренье.

Поездки за границу, знакомство с природой Нормандии, культурой Франции, Италии, будоражили поэтическое воображение мальчика.

В 1904 г. Дмитрий перенес воспаление легких, и после выздоровления по совету врачей семья переехала на жительство в Царское Село, где мальчик поступил учиться в Царскосельскую гимназию. «Город муз» сыграл огромную роль в его биографии и формировании художественного вкуса. Директором гимназии в то время был Иннокентий Анненский, а в выпускном классе учился Николай Гумилев, с юношескими стихами которого Кленовский познакомился тут же, в гимназии, и с тех пор всю жизнь считал его своим учителем. Сама атмосфера «Города муз», его парки, пейзажи очаровали поэтическую душу, новые ощущения и образы выливались в стихи. «Царское Село я полюбил любовью, не угасшею до сих пор, когда оно мне снится - я плачу во сне»[8].

Частые поездки за границу не способствовали завязыванию дружеских отношений с другими гимназистами. «Чтение, творчество - заполняли и все мои досуги, и насыщали до отказа всю мою душу. Я поэтому ни с кем не дружил»[9]. Тесной дружбы не было, по-видимому, и оттого, что он духовно перерос своих сверстников.

В 1911 году Кленовский окончил Царскосельскую гимназию с золотой медалью. После окончания гимназии родители увезли его в Швейцарию (врачи подозревали болезнь легких), на горный курорт Montana sur Sierre в долине Роны. Здесь ему была предоставлена полная свобода. Дмитрий занимался спортом, много читал, писал, переводил Ренье, не раз ездил в Италию, очаровавшись ее природой и архитектурой, - побывал в Риме, Венеции, Флоренции, Неаполе, на о.Капри, две весны провел с отцом на итальянских озерах Lugano и Como. В 1913 году, совершенно здоровый, Дмитрий вернулся в Россию и поступил на юридический факультет Петербургского университета. Впрочем, юриспруденция не пришлась ему по вкусу, и в университете Дмитрий гораздо чаще посещал лекции профессоров филфака, а позже всю жизнь жалел, что не решился переменить факультет.

Весной 1914 года, незадолго до начала мировой войны, умер горячо любимый Кленовским отец. Потеря была очень тяжелой. И материально жить стало труднее, пришлось учиться, одновременно зарабатывая на жизнь. Студенческие годы оказались очень насыщенными. Помимо нелюбимой юриспруденции и любимой филологии, Кленовский интересовался живописью, много времени отдавал театру - как драме, так и балету, но поэзия все-таки занимала центральное место. «К любимым именам Ахматовой и Гумилева прибавились постепенно Мандельштам, Георгий Иванов и другие акмеисты - меня привлекали их поэтический такт и лирическая сдержанность»[10]. В 1916 году Кленовский начал печатать свои стихи в «Русской мысли», «Солнце России». К концу 1916 года он выпустил первую книгу стихов «Палитра» (еще под своей фамилией, не под псевдонимом), посвятив ее памяти отца. Книга была тепло принята критикой и публикой. В зрелом возрасте поэт, как это нередко бывает, не очень высоко ценил свою первую книгу, считая, что «она была определенно слаба, по-детски еще беспомощна…»[11]. Думается, к своим ранним стихам он был излишне строг, взирая на них с высоты своего зрелого творчества.

Незадолго до выхода в свет «Палитры» в мировоззрении Кленовского произошел перелом. «Я стал писать иначе, темы стали напряженнее и значительнее… Решающую роль в этой перемене сыграло мое знакомство с антропософическим учением, а также некоторые личные переживания»[12]. Стихи нового периода были объединены в книгу «Предгорье», принятую издательством «Петрополис». Михаил Кузмин, ознакомившись с рукописью, прислал Кленовскому лестное письмо. «Петрополис» планировал выпустить и сделанный Кленовским перевод лучшей книги Анри де Ренье «Сельские и божественные игры» (свыше 100 стихотворений). Но ни тому, ни другому не суждено было тогда увидеть свет.

В 1917 г. Кленовского призвали на военную службу, он был определен «военным чиновником» в Главное Артиллерийское Управление и 1918–1920 годы провел в Москве. «Несмотря на тяжкие жизненные условия, годы эти были для меня весьма интенсивным творческим периодом. Я много писал, читал, усиленно занимался антропософией… Антропософическое миросозерцание стало тогда и осталось моим до сегодняшнего дня, во многом предопределив и мои творческие пути»[13]. В Москве Кленовский много ходил по театрам, часто посещал «Дом поэта», где впервые услышал и полюбил Марину Цветаеву, Владислава Ходасевича. В эти годы, по его собственным воспоминаниям, он оценил Есенина и Клюева, лучше, чем раньше, понял стихи Блока, а ближе всех оказался для него Максимилиан Волошин «своими антропософическими настроениями»[14]. Десятилетия спустя он признался: «с любовью вспоминаю это голодное, но насыщенное до отказа искусством время»[15].

В 1921 году Кленовского переводят в Харьков, где после демобилизации в 1922 г. он и остался. Работал журналистом, печатал в газетах фельетоны, очерки, рецензии, переводил на русский язык украинских поэтов, позже перешел работать в Радио-Телеграфное Агентство Украины, где оставался до 1941 года. О печатании стихов не могло быть речи (с 1925 по 1942 г. собственных стихов не писал). «Это молчание длилось без малого 20 лет. Я замкнулся в чтении классиков» - говорит Кленовский в своей автобиографии[16]. В 1942 году Кленовский эмигрировал вместе с женой, немкой по происхождению, Маргаритой Денисовной (на которой он женился в 1928 году) и два года провел в лагерях для беженцев-немцев в Австрии. Здесь, казалось бы, в совсем неподходящих для творчества условиях в нем вновь вспыхнула искра поэзии. 28 июля 1954 года он пишет В.Ф.Маркову: «Возвращение к стихам явилось совершенно непроизвольным - они просто внезапно зазвучали в душе»[17]. Здесь он создает цикл стихов «Болдинская Осень». Осенью 1944 года с лагерной жизнью было покончено, Кленовский до весны 1945 был служащим на лесопилке в Эбензее, в Зальцкаммергуте, а по окончании войны перебрался с женой в Баварию, в деревушку Зурберг, возле города Траунштейна. Природа благоприятствовала творчеству. За 1944–1946 гг. написал около ста стихотворений и вновь начал печататься - в «Гранях», «Новом журнале», «Новом русском слове», позже в «Русской мысли», «Мостах» и другой эмигрантской периодике.

Чем больше стихов печатал Кленовский, тем больше приобретал друзей своих и своей поэзии. Живя в отдалении от литературных «столиц» русской эмиграции, Кленовский общался с собратьями по перу преимущественно в эпистолярном жанре. Зато переписывался едва ли не со всеми известными и не очень известными эмигрантскими литераторами того времени: с Ириной Одоевцевой и Романом Гулем, Ниной Берберовой и Игорем Чинновым, Леонидом Ржевским и Сергеем Маковским, Геннадием Паниным и Нонной Белавиной, всех и не перечислить.

Одним из многочисленных корреспондентов Кленовского был архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Дмитрий Шаховской), публиковавший свои стихи под псевдонимом Странник. Он вспоминает: «Вскоре, после войны, меня с ним познакомило его одно из лучших религиозных стихотворений “Свет горит во мне и надо мною”. В конце 40-х годов мы с ним встретились в баварской деревушке и стали переписываться; и не раз встречались во время моих приездов в Европу. Все эти три десятилетия нашего общения Кленовский болел, как человек, и рос, как поэт… Друзья Кленовского были друзьями его поэзии, с их незаметной помощью начали выходить сборники Кленовского»[18].