Читать онлайн «Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству». Страница 78

Инженер–механики флота могли прослушать лишь курс Минного офицерского класса в Кронштадте, после окончания которого им присваивалось звание либо минного офицера второго разряда, либо минного механика.

Старший минный офицер заведовал не только торпедами и минами заграждения, но также всей электротехнической частью корабля. Например, когда на бронепалубном крейсере 1–го ранга «Аврора» потребовалось собрать и наладить рентгеновский аппарат, то этим занимался минер корабля лейтенант Георгий Карлович Старк. Минер отвечал также за правильное расходование минного имущества. В подчинении у него находился штат минных и гальванных унтер–офицеров, прошедших обучение в специализированных минных школах флота.

Штурманские офицеры долгое время считались «черной костью», поскольку не относились к числу строевых офицеров флота и входили в Корпус флотских штурманов (КФШ). Пополнялся корпус выпускниками штурманских училищ, в которые принимали не только дворян, но и разночинцев. В 1885 г. корпус формально был упразднен, причем обязанности навигаторов были возложены на офицеров флота (основная часть офицеров КФШ получили флотские чины). Оставшиеся командиры флота, имевшие армейские воинские звания и числившиеся по Корпусу флотских штурманов, занимались гидрографическими работами.

Долгое время не слишком уважали и артиллеристов — официально существовавший до 1885 г. Корпус морской артиллерии (КМА) также комплектовался не только дворянами. С упразднением корпуса морские артиллеристы в большинстве своем получили флотские чины, а оставшихся офицеров КМА можно было встретить на артиллерийских заводах, полигонах и в других учреждениях, где требовались узко специальные навыки. Так, на начало 1917 г. их было лишь 44 человека.

Список вещей, которые должны быть в распоряжении старшего артиллерийского офицера Петровской эпохи, занимает в Морском уставе почти две с половиной страницы. Сюда входят пушки и пушечные станки, книппели[194], ядра, гранаты, запасы пороха, а также весы и гири для приготовления пушечных зарядов. Кроме того, в список артиллерийских припасов входила амуниция типа лядунок[195], портупей и тесаков, а также множество других вещей.

Ничуть не меньше доставалось и механикам, также в большом количестве случаев выходцам не из благородного сословия. Корпус инженер–механиков флота (КИМФ) существовал с 1854 г. и первоначально формировался из офицеров рабочих и ластовых экипажей. С 1860–х гг. КИМФ стал комплектоваться выпускниками различных технических училищ — как Морского ведомства, так и гражданских. Помимо старшего судового механика на корабле были минные (отвечали за электротехническую и минно–торпедную часть) и трюмные инженер–механики.

Вахтенные начальники отвечали за жизнь корабля в ходе вахт — промежутков времени, на которые делились сутки на корабле. Контроль их деятельности осуществлял старший офицер, а в экстремальных условиях (во время шторма или боя) — командир корабля. Добавим также, что корабельные офицеры–специалисты также стояли вахты, однако вахтенные начальники были, говоря современным языком, «заточены» именно на них.

На крупных кораблях в помощь вахтенному начальнику придавали вахтенных офицеров. Их обязанности состояли в выполнении различных поручений вахтенного начальника.

Если же на корабле имелись гардемарины либо штурманские кондукторы[196], то они исполняли роль практикантов, стоя, с разрешения командира и старшего офицера и под их ответственность, офицерские вахты. В Петровские времена гардемарины мало чем отличались от матросов:

«Гардемарины на кораблях имеют разделены быть по пушкам, по скольку достанется на человека, где при экзерциции и бою, должны быть и управлять при определенных каждому пушках, вместе с пушкарями; а во время ходу корабельного на фордеке[197] как матросы».

Помимо строевых офицеров, а также офицеров корпусов, на корабле часто имелись люди, именовавшиеся «чиновниками». Они в большинстве случаев не носили морского мундира, а имели знаки различия гражданских чинов, от чего, собственно, и получили свое название. Чиновников на корабле могло быть несколько.

Например, в мае 1894 г. на броненосном крейсере «Адмирал Нахимов» числилось четыре человека, которых смело можно назвать «чиновниками». Причем лишь один имел воинское звание (правда, по Адмиралтейству[198]). Речь идет о поручике по Адмиралтейству Павле Васильевиче Яворском[199] , исполнявшем обязанности шкипера. Кроме того, в списках корабля мы обнаруживаем двух коллежских секретарей[200] — комиссара Александра Попова и артиллерийского содержателя Ивана Васильевича Халдеева[201]. Машинный содержатель Павел Мотин был в чине губернского секретаря[202].

Стоит добавить, что чиновники считались на кораблях людьми даже не второго, а скорее — третьего сорта. Дело в том, что практически все они были выслужившимися на склоне лет в офицеры матросами и унтер–офицерами, что не придавало им в глазах строевых офицеров никакого уважения.

Но были и другие чиновники, «сидевшие» на кораблях на административных должностях, и знавшие способы улучшить свою жизнь до весьма высокого уровня. И снова слово Гаральду Графу, уже произведенному в мичмана и назначенному на старый винтовой транспорт «Артельщик»:

«Это был хозяйственный, умный и хитрый мужик, который сумел пробить себе дорогу во флоте и отлично приспособился. Отбыв положенное время матросом, он сдал экзамен на чиновника и «медленно, но верно» дошел до чина коллежского асессора[203], что для него было большой карьерой. Угождая начальству, проявляя рвение кслужбе и обладая природной сметкой, он сделался полезным человеком, которого ценили и награждали. Теперь, уже в преклонном возрасте, он мнил себя «штаб–офицером»[204] и с гордостью носил ордена, которых имел до Святого Станислава 2 ст. включительно. Зимою всегда гулял в николаевской[205] шинели, с высоким бобровым воротником. Эта шинель, а также вообще внушительная осанка вводили иногда многих нижнихчинов, особенно в темноте, в заблуждение, и они не только отдавали честь, но и становились во фронт, что он принимал не без явного удовольствия.

Это была наружная сторона, но была еще и другая, не менее важная, материальная, которую он всегда помнил и в которой достиг больших успехов. Все тут было: и «безобидное» использование казны, и финансовые обороты, и торговые операции. Незаметно появился капиталец, домик, затем другой и дачка; правда, все это только «на всякий случай». Он стал полнеть, хорошо одеваться, завел лошадку и был не прочь покутить, даже усы и волосы подкрашивал, чтобы казаться моложе. Своего единственного сына вывел в армейские кавалерийские офицеры и поощрял в держании фасона. Но тут–то, кажется, ошибся, так как тот стал перебарщивать и всегда был в долгах. Бедный папаша, которому это вначале даже льстило: «мол, выходит совсем как у настоящих господских сынков», потом хватался за голову, так как сыночку грозило увольнение из полка или отцу приходилось порастрясти свои капиталы».