Читать онлайн «Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству». Страница 100

Тем не менее, это не помешало Винку получить в 1864 г. пособие на воспитание детей в размере 800 рублей. В чем же причина такой щедрости Морского ведомства, которое действовало явно не без учета воли Генерал–адмирала Великого князя Константина Николаевича?

Все объясняется очень просто. Анемподист Хистофорович Винк был боевым офицером, участвовавшим в обороне Севастополя в 1853–1854 гг. и получившим за ратные подвиги боевые ордена Святого Владимира четвертой степени с бантом и Святой Анны второй степени с императорской короной и мечами.

Высшие чины флота имели право на казенное жилье. Например, на начало 1904 г. начальник Главного морского штаба адмирал Зиновий Петрович Рожественский по должности пользовался квартирой с отоплением и освещением за счет казны. Такая же льгота была и у многих других руководителей флота.

Например, в Кронштадте до наших дней сохранился с Петровских времен дом военного губернатора, где сам руководитель города–крепости занимал отдельную квартиру. Плата за квартиру вносилась символическая — на начало XX в. она составляла три рубля в год.

Остальные помещения предназначались для штабов. Примечательно, что в третьем этаже здания находилась так называемая «царская квартира» — в ней останавливались члены императорской фамилии, когда прибывали в Кронштадт. Первоначально квартира служила пристанищем для Генерал–адмирала Константина Николаевича, которому по долгу службы часто случалось бывать в Кронштадте.

Но жить в казенных дворцах среди главных командиров было не принято — в них чаще всего размещались штабы и морские учреждения. Кроме того, они использовались в качестве официальных резиденций. Тем более что высшим чинам Морского ведомства полагались так называемые «квартирные», куда часто изначально были заложены также отчисления на отопление и освещение.

Давайте посмотрим, сколько выдавалось различным должностным лицам флота на начало 1904 г.

Входивший в несколько ведомственных комиссий будущий морской министр Иван Михайлович Диков имел право на 1960 рублей, член Адмиралтейств–совета адмирал Николай Иванович Казнаков — на 2160 рублей.

Старший флагман Балтийского флота вице–адмирал Павел Петрович Андреев получал 1200 рублей; член Адмиралтейств–совета вице–адмирал Владимир Павлович Верховский — 540 рублей, другой член Адмиралтейств–совета вице–адмирала Карл Карлович Деливрон — 1740 рублей, начальник Главного гидрографического управления Морского министерства вице–адмирал Яков Аполлонович Гильтебрандт — 2000 рублей, председатель Морского технического комитета Федор Васильевич Дубасов — 2000 рублей.

Самый младший в чине в нашем обзоре — контр–адмирал Антон Антонович Барташевич, младший флагман Сводного отряда флотских экипажей в Санкт–Петербурге, располагал 600 рублями.

Младшим офицерам «квартирные» суммы не полагались. Приходилось снимать квартиры или комнаты, либо, в случае желания сэкономить, снимать жилье в складчину. Вспоминает Владимир Белли:

«В нашем общежитии мы, три мичмана, жили хорошо, дружно. Никто из нас не пил и даже не курил. Жили скромно. В квартире была прислуга Женя, тоже еврейка, как и хозяева. Нам часто было лень идти в Морское собрание обедать, она или приносила нам обед на дом, или покупала мясной фарш и картошку, и мы сами готовили себе обед. Комнаты в квартире располагались таким образом, что в уборную надо было проходить через хозяйскую столовую. По субботам там происходило еврейское ритуальное празднество, горела свеча, накрыт был стол, за которым сидело все семейство. В случае необходимости пройти через столовую я старался сделать это возможно быстрее и не рассматривал, что там делается».

Снимать квартиру в одиночку мичману Белли было бы вряд ли по карману. Еще по данным на 1890 г., аренда однокомнатной квартиры в Санкт–Петербурге обходилась в 112 рублей, причем сильно зависела от расположения жилья. Наиболее дорогими районами была Адмиралтейская, Казанская и Литейная часть (две последних — в два раза дешевле первой). Дешевле всего было проживать (в порядке возрастания цены) в Нарвской, Александро–Невской, Петербургской и Выборгской части. Кстати, в Берлине однокомнатная квартира стоила в наем почти в полтора раза дешевле.

Что же представляла собой такая однокомнатная квартирка?

В большинстве своем, она не имела прихожей, и попадали в нее через кухню (впрочем, свыше половины маленьких квартир не имели и кухни). Часто отсутствовали стационарные печи, поэтому квартира отапливалась плитой для приготовления пищи. Больше половины однокомнатных квартир не имели водопровода.

Способ проживания Белли назывался «съемом угла». Можно предположить, что в стоимость жилья входили дрова для отопления, вода и уборка с натиркой полов. Жилец также имел право рассчитывать на хозяйский самовар с кипятком (утром и вечером). Мог он стать и нахлебником, т. е. питаться за хозяйским столом.

Отношение к детям погибших и умерших на службе морских офицеров было традиционно крайне благожелательным.

Еще Морской устав Петра Великого требовал давать вдовам и детям убитых в сражении ту долю добычи, что причиталась покойным. Если же кормилец умирал от увечий, полученных в результате боя, либо от старости, то жене полагалась одна восьмая доля от его содержания, а детям — одна двенадцатая.

Жене в возрасте от 40 лет и старше пенсия полагалась до смерти. Если ж супруга умершего была моложе 40 лет, то было возможно два варианта — либо ей выплачивали единовременно годовое жалование супруга, либо уравнивали в правах с предыдущей категорией (впрочем, только в том случае, если она была столь увечна, что не могла выйти замуж). Дети мужского пола пользовались пенсией до десяти лет, а женского — до 15 лет.

Со временем отношение к детям умерших моряков в целом не изменилось.

Например, после смерти 15 декабря 1854 г. от холеры главного командира Архангелогородского порта вице–адмирала Романа Платоновича Бойля без кормильца осталась жена и малолетние дети. Указом императора Николая Первого вдова адмирала получила единовременный пенсион в размере трех тысяч рублей, а сыновья Платон Романович, Егор Романович и Алексей Романович были зачислены в Морской корпус. Все трое вышли в офицеры.

Будущие строевые офицеры могли быть и воспитанниками Морской роты Александровского кадетского корпуса. Это учебное заведение было учреждено в 1830 г. для «воспитания малолетних сирот, детей заслуженных воинов дворянского происхождения» в возрасте от семи лет. После достижения возраста, достаточного для поступления в кадетские корпуса Санкт–Петербурга, их переводили в них.