Через месяц выходит шестая моя книга – «Пасторали»: название ироническое, а стишки (100 штук) не всегда. Напечатали переводы моих виршей в еще одной антологии (восьмой по счету, включая русские) и в одном журнале, тоже американском; но переводы приблизительны, не музыкальны, и радость моя омрачена.
Крепко Вас обнимаю, родной, и целую. Приложил несколько > почтовых карточек из разных стран и стишки. Будьте здоровы! Будем здоровы оба!
Ваш старый, увы, Игорь.
24 ноября 1975г.,
Нашвилл, Теннесси, США.
Глубокоуважаемый Борис Сергеевич!
Очень мне жаль, поверьте, очень жаль, но никаких протестов подписывать не могу. Я в переписке с четырьмя друзьями в России и не в силах подвергать опасности ни нашу связь, для всех нас драгоценную, ни тем более их самих. Именно поэтому должен был я отказаться подписать составленное в свое время Г.А.Хомяковым — Андреевым — Отрадиным «обращение» русской зарубежной интеллигенции (по поводу 5-летия «Октября»).
Простите меня, пожалуйста.
И разрешите, будьте добры, высказать несколько «соображений», в порядке конструктивной критики – они продиктованы глубоким моим сочувствием к Осипову.
1. Целесообразно ли «требовать »? Помнится, западные интеллектуалы никогда не требовали , а лишь выражали «большую озабоченность » и надежду на то, что Советское пра-во пересмотрит свое решение. Боюсь, прочтя, что мы «требуем» («А сколько у них дивизий?»), – Брежнев просто бросит «требование» в корзину. Зачем его раздражать? От «требований» весьма может не поздоровиться бедному Осипову.
2. Полезно ли привлекать Джаксона?! Прежде всего: он яростный русофоб и – на услужении у совсем других людей. А кроме того – имя его для «Советов» столь одиозно , что ничего, кроме вреда, «защита» его, т.е. защита им В. О., и не принесла бы.
Не мог бы С.О. Якобсон, всех конгрессменов и сенаторов знающий, указать более полезного человека?
3. И, надеюсь, Вам удастся привлечь в качестве «подписантов» людей с именами более вескими, чем милая Лидия Алексеевна.
Но здесь, к сожалению, нет никого; атмосфера русофобская. Исключение – С.А.Зеньковский, но он в переписке (с обменом книгами по специальности) с академиком Лихачевым, академиком Малышевым и др. и просить его идти на риск бесполезно. Как Вы знаете, имена протестантов заносятся на «черную доску»…
А чермен наш полезен не будет.
Еще раз – простите, дорогой Борис Сергеевич. И дай Бог, чтоб благородный почин Ваш оказался не втуне! Крепко жму Вашу руку. Очень сердечно Ваш
Игорь Чиннов.
8 марта 1976г.,
Нашвилл, Теннесси, США.
Дорогой Владимир Васильевич!
Был в отъезде (весенние каникулы), а то бы написал by return mail [53]. А за труд рецензента возьмусь с увлечением – и спасибо, что именно Милого Поэта наметили на роль сего щелкопера. Да, письмо мне облегчило бы задачу: буду ждать от Вас фотостата, «ксерографа», «зирокса».
Теперь вопрос: для Нового Русского или для столь же «нового» Журнала? В Новом Русском можно написать побольше, и статья получится виднее, чем когда мелким шрифтом в Новжуре. И тут еще одно обстоятельство: Вы собираетесь откликнуться («нельзя не откликнуться»!?) на «Пасторали»! Обрадован этим очень-очень-очень, va sana dire, cella va sans dire [54], и низко, «земно» кланяюсь. А – не согласиться ли – для Новжура, не для НРС? Пускай мелким шрифтом – но в журнале, где scripta manent [55]. Ибо: в Новом Русском Вы уже Милого Поэта превознесли, а в Новжуре [56] никогда ни словечка. Можно эдак?
Отлично, что появляется опять Ваша книга. Жду – «с протянутыми ладонями».
Увижу ли Вас летом? Не знаю еще, куда двинуться отсюда. Пока – только мысленно Вас обнимаю, Владимир Васильевич; а Людмиле Викторовне – kub die Hand, как пишет Kristi.
Ваш Чиннов М.П.
1 мая 1976г.,
Нашвилл, Теннесси, США.
Дорогая Ирина Владимировна,
спасибо, спасибо, спасибо!
Очень порадовали, что написали. Целую «руку, державшую перо».
И уверен, что Седых поместит, хоть и с некоторым интервалом после Плетнева. Как не напечатать Одоевцеву?!
Так что в «Современник» посылать статью не надо. Во-первых: кто же его читает? Во-вторых: написала уже Боброва.
А для Новжура собирается писать Вейдле.
Нет, нет,
нигде, кроме
как в Новрусскаме!
Что ж до пеликана, то разве не помнит Фесенко лермонтовское
В шапке золота литого
Старый русский Пеликан – ?
Чиннова опеликанили, это для него даже большая честь: а что мы рядышком — честь еще большая. Имя мое в Вашем стихотворении — это уже titre de noblesse [57], так и скажем
Фесенке.
Очень бы хотелось статью прочесть поскорей; но как это сделать? Копии для меня у Вас нет? Ах, если бы!
Слышу, что о сборнике Jal-Verlag'a Сечкарева собрался Седых писать сам – и отослал Вейдле (?!) и Иваску рецензии их назад! А Вы ему сообщили, что предпочитаете не его, а Иваска или Вейдле! Так это? Боюсь, такая вещь Седыха взбудоражит…
Пишу ему, ни о чем таком не упоминая, конечно; но прошу не ограничиться Плетневым, а дать и Вашу — напоминая об иерархии : инa слава солнцу, ина слава луне: по сравнению с Вашим солнцем Плетнев — лунная пыль. Еще раз: спасибо! Целую Вашу руку почтительно-почтительно.
Ваш пеликан Игорь Чиннов.
4 августа 1976г.,
Нашвилл, Теннесси, США.
Дорогой – хочется сказать даже что-то большее, чем дорогой, – родной, что ли, Владимир Васильевич! Вчера пришел «Новжур» – и над прекрасной, прямо-таки прекрасной Вашей статьей я почти что «слезами облился», «слезами счастья». Спасибо Вам!
Как Вы написали! На такой titre de noblesse я не смел и надеяться. Кажется самые лестные статьи Адамовича померкли рядом с Вашими словами на стр. 255 (с кончиком 254-й). Спасибо, спасибо!
И ничего, что образность Метафор превратилась в типографии в образованность . А над советом Вашим в конце готов задуматься крепко. Должно быть, Вы правы. Одоевцевское «Очень мне и ску, гру» – защищаю: мило, хоть Горбов, Вы правы, и чепухи нагородил.
«Егорушкин» отзыв о «Зимнем солнце» «восполняет многочисленные пробелы» моего, слава Богу. Но ведь пробелы, вроде умолчания о прелестной Зеличке и о двойной семье инженера, у меня были вызваны желанием дать больше места «общеинтересным» цитатам «из Вас » (увы, Седых убрал два «пассажа», зачем – неизвестно!). И вот, цитатами я превосхожу Егорушку; отсебятиной, комментариями — он превзошел меня. Но в одном еще «преимущество на моей стороне»: если он больше сказал, чем я, о Зеличке то — я больше сказал о Вейдле.
Рецензия Егорушкина о Вашей книге на первом месте – правильно. Но почему написанная Вами — на последнем?
И — опечатки: Мир искуссть и пр. У меня в стихотворении черепаха… Это трудно произнести, и вообще «плыла » мне больше нравится…
Перелешин – под Ходасевича. А корреспондентка Чуковского Соня Г., оказывается, Роман Николаевич Гринберг! Ну и ну! Плетнев: на сей раз весьма дельно и толково. Пора дать по морде растяпам, разным Деларю. Надеюсь, Володя Варшавский от этой статьи поумнеет (читал он «Die Drankstifter» Max Frisch?).
Увы: Новжур отошел. Гуль говорит – нема грошей. Ну, авось.
Повидали ли Вас Чертков, Эткинд? «Континенты»?
Порадовал меня Бахрах: написал о «Пасторалях» хороший скрипт. Не Вашей рецензии чета, разумеется, но все-таки.
А в Европу этим летом — нет, не выйдет. Через год, – е.б.ж., надеюсь. Пока же обнимаю Вас мысленно, дорогой Владимир Васильевич! Людмиле же Викторовне — Kub die Hand! И еще раз: СПАСИБО!
Ваш «М.П.» И.Ч.
25 февраля 1977г.,
Нашвилл, Теннесси, США.
Дорогой Владимир Федорович!
Несколько месяцев глядел на «письменные принадлежности» с глубоким отвращением, ухитряясь не писать почти ни строчки. И вдруг – «нашло, накатило, и второй день строчу: вчера отвечал на вопросы «неотложные», сегодня принялся за «послания» не делового порядка.
Привели ли в порядок [58] здоровье? Разные хворобы – это и для меня «актуально»: грудная лягушка, точнее жаба, angina pectoris, изволите видеть. Пройду по campus’y шагов 30 – и стоп: приходится стоять и, хочешь не хочешь, созерцать белок. Надеюсь, Ваш «каркас» в лучшем состоянии, не правда ли?
Двустрок Ваш
Наглые негры гуляют по городу.
Когда освободят меня? –
оценил: он не менее «актуален», чем хворобы: на «вышеупомянутом» кампусе меня 2 года назад ограбили и — о да, il faut vivre dangereusefflent [59], особенно потому, что иначе нельзя. Вечером приходится апеллировать к Ангелу Хранителю: «Уж ты, голубчик, гляди в оба!»