Читать онлайн «Том 12. Стихотворения». Страница 73

Особое внимание Гюго уделял словарному составу стихов. Взгляды по этому вопросу он с исчерпывающей полнотой изложил в своем «Ответе на обвинение».

Гюго здесь с достаточной ясностью указывает на то, что поэзия классицизма пользовалась в своей практике словарем придворного круга, изгоняя «низкие», «грубые» слова. Этот «очищенный» словарь, конечно, не мог удовлетворить потребностей новой поэзии. Революционная тематика стихов Гюго, широко применяемые им жанры политической сатиры и памфлета требовали обновления и расширения лексического фонда французского языка.

Гюго решительно порвал со словарными традициями классицизма. «Слова-плебеи» приобрели права гражданства в его стихах:

Борьба за демократизацию литературы, начатая Гюго в середине 20-х годов, в первую очередь обязывала руководителя романтического движения заняться вопросом расширения словарного состава французского языка, в котором господствовали поэтические нормы классической поэзии XVII столетия и строгая регламентация речи, доходившая до вычурного изящества и чисто формальной риторики.

Смело проводя реформу литературного языка, Гюго обогатил его словарный фонд за счет слов, имевших широкое хождение среди трудовых слоев населения, среди обездоленного люда и деклассированных элементов.

Он развивал французский национальный язык, которым пользовались и в общественном быту и в народе в XVII и XVIII столетиях. Гюго явился законным наследником языка Рабле и Монтеня, Лафонтена и Мольера, Лесажа и Дидро, Руссо и Вольтера.

Будучи поэтом и активным участником общественной жизни, наблюдателем грозных событий, являвшихся показателями непримиримости классовых конфликтов между пролетариатом и буржуазией, Гюго постоянно вводил в свой литературный язык слова, отражавшие социальные процессы Франции XIX века.

Так входят уже в его лирику 40-х годов, а затем становятся основным лексическим элементом его политической поэзии («Возмездие», «Грозный год» и др.) слова, широко бытовавшие в тогдашней публицистике: «революция», «восстание», «прогресс», «цивилизация», «демократия», «баррикады», «пролетарий», «рабочий», «тирания» и еще многие другие. В этом отношении новаторскую работу Гюго можно сравнить с тем, что в русской поэзии сделали поэты — революционные демократы, в первую очередь Некрасов, хотя их новаторская деятельность была гораздо более глубокой и произвела более решающие сдвиги в поэтическом языке и поэтической технике вообще.

Необходимо добавить также, что уже в «Созерцаниях» (да, впрочем, и раньше) сказывается тенденция Гюго к щедрому оснащению поэтического языка словами и терминами из самых разнообразных областей науки и техники: в поэзию Гюго с самого начала входит широкий и богатый мир; Гюго как лирика волнует все, что касается человека, активно действующего в мире, ко всему обращающегося и все испытующего. Вот почему слова-термины у Гюго меньше всего производят впечатление педантизма или щеголяния ученостью, — они очень просто и непосредственно превращаются в слова-образы.

Поэт-гражданин отлично сознавал важность проводимой им реформы. В том же «Ответе на обвинение» с громадной силой и убежденностью он обосновал свой труд:

Ответ на обвинение написан как ответ всем нападавшим на языковую реформу Гюго и романтической школы. Многие видные лингвисты-академики обвиняли Гюго и других романтиков в том, что они уничтожили искусство, загубили театр, нарушили законы хорошего вкуса, приличия и морали, что их язык — не высокий поэтический язык, а простонародный жаргон, недопустимый в литературе.

В минувшие года двенадцать перьев стих носил на лбу всегда — намек на двенадцать слогов в классическом александрийском стихе.

По поводу Горация. «Послание к Пизонам» — то же, что «Наука поэзии», произведение Горация.

Как в Вейях высекли учителя когда-то… — Тит Ливий рассказывает, что, когда римляне осаждали этрусский город Фалерис (а не Вейи, как пишет Гюго), какой-то учитель-изменник привел в римский лагерь своих учеников, детей местных патрициев, и пригласил осаждающих, прикрываясь детьми, вступить в город. Однако римский командующий отказался воспользоваться услугами предателя и, снабдив детей розгами, велел им гнать своего учителя обратно в город и высечь изменника.

Несколько слов другому. …И нами трех единств сожжен архипелаг… — Речь идет о принципах классицизма — единстве места, единстве времени и единстве действия в драматических произведениях, против которых выступили романтики.

Писано в 1846 году. …Как наступил июнь, день августа десятый, шестое октября… — Имеются в виду важнейшие события буржуазной революции 1789–1794 гг.: 20 июня 1789 г. депутаты Национального собрания в зале для игры в мяч в Версале дали торжественную клятву не расходиться до выработки конституции; 5–6 октября 1789 г. народ сорвал контрреволюционные планы Людовика XVI и заставил королевскую семью переехать из Версаля в Париж; 10 августа 1792 г. в результате народного восстания была низложена монархия, и Людовик XVI был заключен в тюрьму.

…Но вы француз. Итак, вы кельтов ренегат… — Древнее население современной Франции — галлы — принадлежало к племенному союзу кельтов.

В 1865 году Гюго опубликовал сборник стихотворений «Песни улиц и лесов». В поисках новых тем и образов он продолжил здесь ту поэтическую традицию песенной лирики, которая была представлена во французской поэзии народным поэтом Беранже.

«Песни улиц и лесов» разделены на две части: «Молодость», цикл стихотворений шутливого тона, и «Мудрость», где даны образцы гражданской и любовной лирики.

В предисловии к сборнику Гюго писал: «Поучительно сравнить начало пути с его концом, свежий гомон утра с мирной тишиной вечера, ранние иллюзии с поздним опытом жизни». И действительно, эта книга стихотворений одушевлена воспоминаниями былого счастья молодости, но в ней также с поразительной искренностью передано душевное состояние поэта, омраченное жизнью в изгнании.

«Песни улиц и лесов» отличаются безыскусственной простотой, они лишены атрибутов величия и усложненности образов. Изображения поэта проникнуты жизненной правдой и чувством искренней симпатии к тому миру простых, обыкновенных людей, где он обрел мотивы и образы своей поэзии.

Увлекаясь изображением реального мира, Гюго находит эстетическую ценность во всем, что считалось недостойным поэзии, «грубым и прозаическим».

Поэт с особенной теплотой и упоением описывает будничную обстановку деревни. Он создает колоритную фигуру старика сеятеля, смысл и величие жизни которого заключены в священном труде на пашне («Время сева. Вечер»).

В целом ряде стихотворений Гюго рисует картины деревенской жизни, оживляя их яркостью красок и многообразием мира природы. Тема природы, отношение человека к природе занимают в этом сборнике значительное место. Весьма существенно, что мир природы порою противопоставляется поэтом жизни города, как царство своеобразной гармонии и чистоты — скопищу пороков и нравственной развращенности:

Поэт видит в природе ту мощную силу, которая противостоит дурным влияниям городской цивилизации; она представляется ему тем убежищем, где можно обрести истинное вдохновение, почерпнуть сюжеты, дать простор полету фантазии и воображения.

Стоит отметить, что в «Песнях» наличествует некоторый налет идилличности, идущий от чисто литературных влияний, и в частности от идиллий Феокрита и лирических эклог Вергилия: отсюда обилие мифологических образов, условность некоторых поэтических картин с непременным присутствием фавнов, нимф, фей, эльфов и т. п.

Лучшие образцы лирики, вошедшие в «Песни», тематически связаны с изображением всего того значительного, что было в истории французского народа, с утверждением демократических идей.

Большое стихотворение «Дуб из разоренного парка» одушевлено живой историей, крушением старого феодального мира, торжеством прогресса. Поэтическая метафора разъясняет здесь сущность видимого мира и событий, в нем происходящих:

Или: