Читать онлайн «Гибель Атлантиды: Стихотворения. Поэма». Страница 83

Как в зерне, в платоновском предании, были заложены все потенциальные возможности для перехода протосюжета в традиционный сюжет о потопах и различных катастрофических явлениях. Рано или поздно такой переход должен был состояться в эпоху бурных социальных и общественных потрясений. Темы погибших цивилизаций и гибели всего человечества прочно вошли в культуру XIX–XX вв. Апокалиптические настроения выливались в не менее грандиозные и соразмерные этим настроениям невиданные до селе, мощные по силе духа, произведения, подобные байроновским «Тьме», «Каину» и «Великому потопу». В дальнейшем эта тема усиленно разрабатывалась, как европейской, так и русской романтико-поэтической школой: Мицкевич «Свитезь», Бобров «Судьба древнего мира, или Всемирный потоп», Пушкин «Пир во время чумы» и «Медный всадник», Бельский «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Фефронии» (по данному либретто композитор Римский-Корсаков написал одноименную оперу), Печёрин «Торжество смерти», Тургенев «Конец света. Сон» и т. п.[26]

Наиболее заслуживают внимания две славянские драматические трагедии: Лариса Рейснер «Атлантида»[27] и Витезслав Незвал «Сегодня еще зайдет солнце над Атлантидой»[28]. Первая была написана русской писательницей еще до Первой мировой войны (1913), а вторая — чешским поэтом после Второй мировой войны (1956). Обе славянские трагедии не только вписываются в апокалиптическую евразийскую культурную традицию, но имеют общие черты, в частности, пьесы проникнуты ощущением грядущих перемен и катастроф; стремясь предвидеть и предостеречь, авторы полны веры в будущее человечество[29].

Работа Голохвастова над своей поэмой совпала с выходом не менее знаменательной книги Д. С. Мережковского (1865–1941) «Атлантида — Европа. Тайна Запада» (Белград, 1930). Мировая культура в этот период полна апокалиптических и эсхатологических предчувствий и знамений. Книга Мережковского вопиет о грозном предупреждении грядущей гибели человечества. «Атлантида — предсказание через миф, вечное предупреждение человечеству, как сбывшийся однажды Апокалипсис»[30]. Труд Мережковского произвел огромное впечатление не только на Голохвастова, но и на всех современников, в основном на первую и вторую волну русской эмиграции. Это настоящее эпохальное поэтическое произведение в прозе, в котором соединились научный подход и мистическое проникновение в проблему атлантологии. Б. Поплавский расценил книгу Мережковского как «опыт непрерывного интеллектуального экстаза, осуществленный в библейском ощущении эсхатологического страха»[31]. Для эмигрантов былая дореволюционная Россия стала Русской Атлантидой. В образе северного варвара, похитившего царскую дочь, Голохвастов, по нашему мнению, показал большевистскую Россию. Новая Россия стала для этого поэта, да и для всех остальных, чужой, несущей в себе разрушительное, а не созидательное начало. Старая Россия осталась для русских «невозвращенцев» навсегда неким утопическим, благодатным краем, потерянным в пространстве и во времени, как некогда Атлантида стала легендой-мифом для всего мира. После революции 1917 г. Голохвастов уехал в Америку, которая на протяжении столетий считалась «Землей обетованной», «Новой Атлантидой», невероятным земным простором, полным потенциальных возможностей. Америка — обетование иного мира, в котором поэт воссоздает древнюю Традицию об Атлантиде, будучи свободным не только в физическом, но и в интеллектуальном плане.

В России, в начале XX в., были также попытки создать большое поэтическое произведение, посвященное платоновской стране. Это, прежде всего, Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, Николай Гумилев, Велимир Хлебников и некоторые другие. Интересно отметить, что замыслы своей работы «Учители учителей» и эпопеи «Атлантида» относятся к ранней юности Брюсова. Еще юношей он создавал поэтический эпос «Солон». Видимо, ему не давали лавры самого Платона и Солона. В письме к Перцову от 14 июня 1895 г. Брюсов сообщает: «обработал гекзаметром целую эпопею «Атлантида», ту самую, которая не удалась Солону и Платону». К сожалению, так и остались незавершенными поэма «Атлантида» (1897) и более поздняя трагедия в пяти действиях «Гибель Атлантиды» (1910-е гг.) У Бальмонта есть небольшая поэма «Город Золотых Ворот» и несколько стихотворений о великой стране[32]. Действие «Поэмы конца» Гумилева, например, происходит в «сказочной Лемурии, предшественнице Атлантиды».

В какой-то мере, следуя путем Голохвастова, последующую попытку делает другой выдающийся поэт русского зарубежья Сергей Рафальский (1896–1981), который публикует поэму об Атлантиде под названием «Последний вечер»[33]. Через несколько лет уже в Советском Союзе поэт Вячеслав Назаров (1935–1977) пишет очень короткую фантастическую поэму «Атлантида», основанную на современных реалиях[34]. Российский геолог Любим Пухляков, автор книг «Об Атлантиде и присоединившемся кремле спутнике Перуне» и «О взрыве планеты Фаэтон и происхождении спутников планет», неожиданно опубликовал свои научные гипотезы в стихотворной поэме «О присоединившихся к Земле спутниках Велесе и Перуне» (1995)[35].

В наше время творчеством Голохвастова занимается российский поэт, уехавший за границу, Александр Кирияцкий. В Италии он защитил магистерскую диссертацию по теме «Роль памяти в поэтической эпопее «Гибель Атлантиды» Георгия Голохвастова». В своей работе Кирияцкий сравнивает Голохвастова с Данте, находя в их творчестве немало совпадений[36]. Сам Кирияцкий сделал попытку написать поэтический эпос под условным названием «О сгинувших атлантах». Некоторые стихотворения из этого цикла изданы в книгах поэта[37] Конечно, все вышеперечисленные поэмы (а мы рассматриваем только этот жанр) не идут ни в какое сравнение с эпическим произведением Голохвастова.

6

Нельзя не обратить внимание на загадочные связи жены Перси Биши Шелли — писательницы Мэри Шелли, автора знаменитого романа «Франкенштейн». Вообще, слово «Франкенштейн» означает «камень франков». Что это был за камень, можно только догадываться, но есть основание предполагать, что это был Грааль, нашедший во время своего путешествия с Востока на Запад пристанище на южном побережье Франции, в стране катаров. В уже отмеченном нами XIII в. исторический барон фон Франкенштейн выстроил на Рейне замок, который в свое время посетила Мэри Шелли. Легенды замка говорили о философском камне, приносящем богатство и бессмертие, а также о том, что его владельцы пытались создать искусственную жизнь. Именно эти легенды, по мнению некоторых исследований, и вошли в роман Мэри Шелли. Отсюда можно сделать вывод: род Франкенштейна был не только одним из хранителей Грааля, но и хранителем тайны создания искусственной жизни.

Идея создания искусственного человека — гомункулуса — восходит еще к древним временам. Терафимы, автоматы, внешне напоминающие людей, охраняли Храм Соломона в Иерусалиме. Во дворце Гефеста были так называемые «золотые девы» — аналог современным роботам, но они обладали разумом, голосом и другими различными знаниями, вложенными наподобие некой программы специалистами-атлантами. Китайский император Хуанди (2592 г. до н. э.) и его преемники пользовались биологическими роботами-киборгами[38]. Данный сюжет позднее был использован при создании пражской легенды об искусственном глиняном человеке — Големе (XVI в.). Но, может быть, это не просто сюжет, а устойчивая традиция, идущая из мрака веков? Опять же в XIII в., по преданию, Альберт Великий создает говорящего биоробота-андроида, уничтоженного фанатиком-христианином. Парацельс полагал, что посредством алхимии можно создать гомункулуса, совершенно подобного человеку.

7

Миф об Андрогине, задействованный в поэме Голохвастова, один из самых древнейших и загадочных на Земле. М. Элиаде пишет, что этот миф «укоренен в доистории и протоистории, а кроме того, он встречается не только в Азии и в Европе, но почти повсеместно… Этнограф И. Винтуис доказал на обильном материале, что первый человек представлялся австралийцам “вполне” андрогином». Многочисленные комментаторы и толкователи Библии говорят об андрогинности Адама, который соединял оба пола. Почти во всех религиозных традициях в мире изначальный человек отображался андрогином. Элиаде подчеркивает, что данная тема была запретной и скрытой от профанов: «Она была частью антропологии и эзотерической мистики, рассуждения по поводу которых в постхристианском мире были доступны не каждому. По крайней мере, так бытовал миф об андрогине в трех крупнейших мистических традициях Средиземноморья — в христианстве, иудаизме и исламе — в виде тайной доктрины, которую необходимо тщательно охранять и передавать лишь посвященным»[39]. Самый известный «природный человек» в древности был описан еще Платоном в диалоге «Пир». Этот человек был андрогином и имел шарообразную форму. В герметических, гностических, неоплатонических и неопифагорейских школах человеческое совершенство понималось как неразрушенное единство. Оно есть лишь отражение божественного совершенства, проявление Всего в Одном.