Читать онлайн «Фауст». Страница 56

Головы наши хоть и кудрявы,
Много мы горя видели в жизни:
Ужасы боя, мрак беспросветный
В ночь, когда пал
Илион.

В облаке пыли, поднятой боем,
Боги взывали голосом страшным.
Рознь громыхала медью, и с поля
Гул приближался
К крепости валу.

Стены в то время
Целы стояли.
Пламя ж гудело
И пожирало
Зданье за зданьем.
Бурей пожара
Был город охвачен.

Бегством спасаясь,
В зарева блеске
Видели мы:
Гневные боги
Шли нам навстречу.
Ростом до неба,
Страшно шагали
В облаке дыма.

Было ли это
Вправду, иль только
Нам средь смятенья
Вообразилось, –
Нам неизвестно. Но эта вот, эта
Тварь перед нами.
Это не снится.
Мы бы могли ее
Пощупать руками,
Если б не страх
И не отвращенье.

Форкия дочь –
Ты, но которая?
Ибо их трое,
Вместе владеющих
Глазом одним
И единственным зубом.

Как же ты, пугало,
Смелость имеешь
Рядом с прекрасною
Вещему взору
Феба являться?
Стой себе, впрочем.
Он к безобразью
Не восприимчив,
Как солнце не видит
Отброшенной тени.

Нас же, несчастных,
Судьба заставляет
Сносить терпеливо
Близость уродства.

Так слушай, бесстыдница,
Наше проклятье!
За дерзость явленья
Будь с бранью отвержена
Устами счастливиц,
Которых боги
Создали краше.

Стара и все же не стареет истина,
Что красота несовместима с совестью
И что у них дороги в жизни разные.
С давнишних пор их разделяет ненависть.
Когда случайно встретятся противницы,
Друг другу спину повернуть торопятся
И врозь идут: стыдливость опечаленно,
А красота с победоносной дерзостью,
Пока ее не скроет сумрак Оркуса
Иль зрелый возраст не научит разуму.
Приплыв с чужбины, чужестранки грубые,
Вы подняли тут крик по-журавлиному,
Когда, крича нестройно и пронзительно,
Они летят над головою путника.
Он вверх посмотрит на станицу шумную,
Потом, забыв про них, опустит голову,
И журавли своим путем потянутся,
А он своим. Вот так и с вами станется.
Кто вы такие, что в жилище царское
Ворваться смели, как менады пьяные?
Кто вы такие, чтоб орать на ключницу,
Как воют псы на месяц ночью лунною?
Вы думаете, я не распознала вас,
Военных лет отродье, тварь походная,
Заразы плод, заразы передатчицы
И воинов и мирных граждан пагуба?
Вы ненасытной саранчой мне кажетесь,
Обрушившейся на поля и пажити,
Чужих трудов губительницы жадные,
Дешевая статья торговли лагерной.

При госпоже прислуге делать выговор
Есть покушенье на права хозяйские:
Ей надлежит одной хвалить похвальное
И за грехи и промахи наказывать.
Своих прислужниц я довольна службою,
Я многократно верность их проверила,
Когда крепился Илион обложенный,
Когда он пал и лег, осадой сломленный.
Не менее того я в них уверилась
В превратностях бродячей жизни, в плаванье,
Где каждый дорог сам себе, а к ближнему
Бывает равнодушен средь опасностей.
Я жду и здесь от них того же самого,
Поэтому ты замолчи и более
На них не огрызайся незаслуженно.
Хвалю тебя за то, что дом в исправности.
Ты сберегла его в мое отсутствие.
Но я вернулась, отойди же в сторону,
Чтоб похвала не обратилась в выговор.

Корить домашних – это право высшее
Супруги повелителя счастливого,
Которое достойно ею добыто
Домохозяйства долголетним опытом.
И так как ты пришла на место старое
Царицей и хозяйкой снова признанной,
Возьми бразды правленья и владычествуй,
Богатством завладей и всею челядью.
Но защити, как старшую надсмотрщицу,
Вперед меня от стада этих выскочек,
Которые мне кажутся гусынями
Перед твоей красою лебединою.

С красой уродство рядом как уродливо!

А глупость как глупа в соседстве с разумом!

Жив твой отец Эреб? Жива ль Ночь-матушка?[200]

А как твоя сестрица Сцилла здравствует?[201]

У вас в семье все сплошь такие чудища?

Свою родню меж мертвыми разыскивай.

В сравнении с тобой они так молоды.

С Тирезием седым в аду заигрывай.[202]

Тебе ведь внучкой мамка Орионова?[203]

Тебя отбросами вскормили гарпии.

Чем ты поддерживаешь худобу свою?

Не кровью, до которой ты так лакома.

Ты стала падалью, питаясь трупами.

Вампир зубастый, рот заткни немедленно!

Я твой заткну, назвав тебя по имени.

Скажи, кто ты, и будет все разгадано.

Я перестать велю вам, но не гневаюсь,
А огорчаюсь вашей перебранкою.
Глухой разлад меж преданными слугами
В домохозяйстве самое опасное.
Тогда никто не слушает хозяина,
Все тонет во взаимных пререканиях,
Все ссорятся и ничего не делают.
Но суть не в том. Взаимными упреками,
Напоминаньями и обвиненьями
Вы вызвали такие вещи в памяти,
Такие образы, такие ужасы,
Что, хоть, по счастью, снова я на родине,
Самой мне захотелось в сумрак Оркуса.
Да полно, было ль это все действительно,
Иль только ночью мне во сне привиделось?
Взаправду ль я была той страшной женщиной,
Мечтой и мукой безрассудных воинов,
Из-за которой города разрушены?
Трепещут девушки, все это вспомнивши.
Скажи мне что-нибудь хоть ты, спокойная.

Кто счастьем пользовался годы долгие,
Тому былое сновиденьем кажется.
Богов дарами ты была осыпана
Без меры и числа. Всю жизнь ты видела
Одних самозабвенных обожателей,[204]
Готовых на безумства и на подвиги.
Тобой пленился первым в годы ранние
Тезей,[205] красою с Геркулесом споривший.

Он взял меня, как лань, десятилетнею,
За ним – Афидн, меня скрывавший в Аттике,

Кастор с Поллуксом от него спасли тебя.
Кто за тобой в те годы не ухаживал?

Но из героев больше всех мне нравился
Патрокл, Пелида повторенье верное.

Но ты отцом за Менелая выдана,
Он – семьянин и храбрый мореплаватель.

Муж царский сан за мною взял в приданое.
Мы Гермиону родили в супружестве.

Когда же Крит супруг твой завоевывал,[206]
Красавец гость твою разлуку скрашивал.

Ты мне полувдовство тех дней напомнила
И зло, которое отсюда выросло.

Его поход принес мне, вольной критянке,
Плен и порабощенья годы долгие.

Но царь тебя назначил управляющей
И дом тебе доверил с укрепленьями.

Которому ты предпочла, однако же,
Дни радости в другой, троянской, крепости.

Не говори о радостях! Страданьями
Неисчислимыми они оплачены.

Передают, что ты жила в двух обликах,
И в Трое и в Египте одновременно.[207]

И без того в минувшем все запутано,
Так с толку не сбивай меня нелепостью.

А правда, что из царства мертвых будто бы
К тебе Ахилл являлся на свидание,[208]
Тебя давно любивший и пожизненно?

Как призрак с призраком с ним сочеталась я,
Как с духом дух, как с видимостью видимость.
Но я сама упасть готова в обморок.